Память народа

Сайт «Память народа» выложил еще кое-что про дедов: описания документов (документов пока нет) военкоматов времен Отечественной. Ничего сенсационного, очень много дублей, но понятнее стало с датами и местами службы. Ну и с написанием имен обычная веселуха, конечно.

Идрисов Летфулла Идиатуллович (Летфулло Идиятуллович, Лутфулла Идиятул., Латфулла Иднатул.)

Дата рождения: _._.1914*
Дата призыва: 03.07.1941
Место призыва: Дрожжановский РВК, Татарская АССР, Дрожжановский р-н
Воинское звание: рядовой
Выбытие из воинской части: 03.07.1941
Куда выбыл: 25 зсп (запасный стрелковый полк в Казани, в 1941 году готовивший пехотные, а с сентября лыжные батальоны).
Данных о том, когда и в какую часть был направлен, пока нет, о дате ранения и о том, комиссован или считается временно выбывшим по ранению, тоже нет.*
Снова призван Дрожжановским РВК 29.03.1943, через неделю, 05.04.1943 г. в звании рядового прибыл в военно-пересыльный пункт «прп 6 уч. бр.», через месяц, 08.05.1943, уже в звании военнобязанного отправлен на з-д 340 (Зеленодольский судостроительный завод).
Данных о дате демобилизации тоже пока нет.
*по паспорту 1 января
** Деду перебило ноги весной 1942 так, что после госпиталя его отправили домой, благодаря чему, собственно, и появился мой папа 1943 г.р., — ну и я, получается, тоже

Исмагилов Нурми*** Закирович (Нурмий, Исмаилов Нурин)

Дата рождения: 27.11.1919
Место рождения: Татарская АССР, Муслюмовский р-н, д. М. Томак****
Наименование военкомата: Колпинский ГВК, Ленинградская обл., г. Колпино
Дата поступления на службу: 14.04.1939
Воинское звание: мл. сержант
Наименование воинской части: 33 ОАД (это Отдельный артиллерийский дивизион Ижорского сектора Кронштадского морского оборонительного района Балтийского флота, до 1944 года), 488 ОМСР КрМОР (это, видимо, отдельная мотострелковая рота Крымского Морского оборонительного района Черноморского флота)
Дата окончания службы: 17.07.1946.
***по паспорту Нурмухамет
****Мелля-Тамак

Нетвиты 2020/09

Часть первая

Печенеги Госдепа.

Точность — вежливость королей, вот и приходится бороться с коронавирусом хотя бы опозданиями.

Волна прокатившихся по стране погромов быстро вычистила половецко-печенежско-коронавирусную заразу.

«Наша страна не раз проходила через серьезные испытания: и кельты ее терзали, и пикты, – со всем справилась Великобритания. Победим и эту заразу коронавирусную. Вместе мы все преодолеем,» — заявила Елизавета II.
Шутка.
На самом деле, конечно, она заявила:
«Мы и раньше сталкивались с вызовами, но этот случай — особенный. На этот раз мы объединились со странами по всему миру в едином начинании, используя и великие достижения науки, и наше инстинктивное сопереживание для того, чтобы вылечить. Мы добьемся успеха, и этот успех будет принадлежать каждому из нас.»
Почувствуйте ма-аленькую разницу.

Л — логика: лабрадор — Кони — Плевако.

Никаких спичрайтеров, все сам, с полным пониманием контекста:

В каком возрасте начали половецкую жизнь и насколько печенежны с партнером?

Прослушай все пять речей и собери из них полный текст песни «Это пройдет» группы «Порнофильмы»!

Часть вторая

Корона российской им. Берии.

Пройдут столетия, вымрут народы, марсианские яблоки упадут в цене, но мало что сравнится размахом и эффективностью с продвижением Чемпионата Белоруссии по футболу 2020 года.

Commedia dell’Moriarte

Коммунарка Руси жить как уж получится.

Щ-854. Один день одного москвича.

Не пытайтесь покинуть мск ®

Этот год мы спецпропустим.

Государственная дума приняла закон о переносе 15:00.

Семь миллиардов одних зиц-председателей.

Станция Таганская, стрижка арестантская, самоизоляция денег не дает. А мы гуляли, а мы не знали.

Не суди ты меня, не суди ты меня, не суди ты так строго.
Мне в гостях хорошо, мне в гостях хорошо, но пора и в дорогу.
Мне у вас хорошо, даже очень хорошо, только дома мне лучше.
Оу-оу-оу-ой, я хочу домой. Вот так всегда со мной.
Пандемия в мире, пандемия.
(с) Алла Пугачева (ну, почти), 1986 год

Часть третья

Любить иных — тяжелый крест, увы, ждет смерть злодея, и прелести твоей секрет узнает скоро шея.

Теперь у Игоря Иваныча есть велосипед, на котором он с друзьями привез нас в лихие девяностые.

Мало что бесит так, как бешенство.


Трампу все-таки показали Iron Sky

Часть четвертая



Пойман не вор (диптих)


Двуногое прямосидящее без перьев


Этапки смертельно опасного эксперимента

Сами вы не местные

«Отечественные руководители в совершенстве владеют искусством разнообразного и многоэшелонного реагирования на то, что считают угрозой. На проявления этого искусства, в свою очередь, разнопланово реагирует общественность. Абсолютное большинство ее представителей по советской привычке держит эмоции при себе, не вынося дальше сначала кухни, теперь — соцсетей. Активничает всегда меньшинство, в первую очередь демократической и национально-просвещенной направленности. Даже на фоне этого меньшинства голос откровенной реакции долгое время был малоразличимым — пока не попал в резонанс с официозными троллями и не слился с голосом ботов. Этот голос стал определяющим и всезаглушающим, да таким пока и остается. В Татарстане он талдычит не только про «как там у хохлов» и пятую колонну, но и про «удащливых» феодалов и недалекую татарскую деревенщину, которым давно дать по рукам. Но примечательны не они.»

По просьбе проекта «Открытый Университет» внезапно выступил с кратким курсом В̶К̶П̶(̶б̶)̶ истории родной республики.

Лихие девяностые страницы

В дружеском чате молодые френды попросили назвать самые важные русскоязычные книги 90-х. Все, понятно, оживились. принялись вспоминать Маринину, Незнанского, Пелевина етц, Я тоже примкнул, конечно (интересующиеся найдут список в конце текста), с некоторой оторопью наблюдая, как народ то и дело залезает в фандориану с духлессами и прочие кунштюки нулевых.
А потом сообразил, что уже не только молодежи, но даже тридцатилетним необходимо пояснять очевидные для нас вещи.
Первая половина 90-х — период гипернасыщения пустого книжного рынка, беспрецедентный по размаху, разнообразию, интенсивности и экстенсивности процесса. До 1988 года дефицитом была практически любая (лю-ба-я) книга с лейблом «фантастика» или «детектив». Сколь-нибудь качественных мейнстрим-текстов, кроме штампуемой по кругу классики, это тоже касалось. С 1989 по примерно 1995 год число изданий выросло в сотни тысяч, если не миллионы раз. В дело шло все: и переиздания советских релизов, от «Библиотеки фантастики» и Жапризо до «Анжелики» и «Карлсона», и новые, часто самопальные и преимущественно пиратские переводы — ПСС Чейза, «Пятнадцатые Звездные Войны», Кинг, «Омен» и «Экзорсист», и последыши полуакадемических издательских программ (трехтомник Фриша, многотомник Грэма Грина), и конечно, там- и самиздат: возвращение Аксенова, явление Пригова, коронация Солженицына. Все это во всех возможных форматах, от 100-страничных брошюр, часто на скрепке, тиражом в 300 тыс. и ценой 5 рублей (при советской еще зарплате в 120), до 50-томников с роскошной печатью.
Мощная советская индустрия за этой каруселью не поспевала и тихо дохла. Издательства закрывались, книжные магазины начинали торговать мебелью, зато в обычных мебельных открывались книжные отделы для невписанных в старые схемы дистрибуторов.
Новые российские тексты на этом фоне были и малозаметны, и мало кому нужны. Во второй половине 90-х народ накушался переводами, старьем и скрытой классикой — и на рынок вышли массовые жанры про здесь и сейчас. Они унавозили поле для авторов посерьезней лишь к началу нулевых.
Конец пояснения.
Мой список важных книг 90-х, быстро и навскидку:
«Синий фонарь», «Чапаев и Пустота» и «Generation П» Пелевина, бандитский (про Сазана) и фантастический (Вейский) циклы Латыниной, «Посмотри в глаза чудовищ», «Опоздавшие к лету» и трилогия о Жихаре (Лазачук и Успенский совместно и сольно), пожалуй, «Волкодав» Семеновой, циклы про Пиранью и Сварога Бушкова (последний, правда, не читал, но вроде он выступил натуральным маркетмейкером), ранний Лукьяненко и в целом серии «Звездный лабиринт» АСТ, «Черная кошка» «Эксмо», «Азбука-фэнтези», «Русский проект» «Олмы» плюс отдельно взятый «Локид».

Мы все на нее немного работаем

«Мы, наконец, поняли, что современные подростки — это не мы маленькие. Самое главное, что взрослые с этим начали мириться. Модели поведения подростков, их представления о прекрасном, реакции совсем другие не потому, что они дураки или моложе. А потому, что это другие создания, другая раса, на какой-то период она отпадает от нашей расы.
Так было всегда, это не примета только нашего времени. Они отделяются от нас в момент пубертата, когда перестают быть «почкой на теле матери». Подросток может вообще не воспринимать ни общества, ни родителей, потому что в нём происходят такие атомные взрывы, с помощью которых он становится частью мира. Это очень интересный и увлекательный процесс, о котором мы до сих пор не слишком много знаем.
Но, к счастью, в последние 20-30 лет мы начали понимать, что с этим нужно что-то делать. Не раздражаться, а смириться с неизбежностью процесса, пытаться его облегчать, помогать. Не всегда у нас это получается, но в частности литература может оказывать прикладной эффект. Ведь одна из функций литературы — облегчить человечеству выживание. Мы все на неё немного работаем.»

Культовый портал «Мел» взял у меня интервью.

Выход в свет и вокруг него

«В конце девятнадцатого века «Вокруг света» воспитывал грезящую африканскими и американскими приключениями армию чеховских Монтигомо Ястребиный коготь, в 1920-е и 1930-е — сперва а-эн-толстовских Гусевых, готовых разжигать революционный пожар в Африке, Америке и на безвоздушном Марсе, потом — бойцов и краскомов грядущей войны, а после войны реальной и страшной — волшебников мирного строительства и операторов атомного трактора, которого пока нет, но вроде бы вот-вот что-то такое придумается. С конца 1950-х журнал снова стал аналоговым девайсом, позволяющим переживать приключения в самых причудливых местах планеты, Вселенной и придуманных миров без помощи Юрия Сенкевича, игровых приставок и интернета.
«Фантастическое путешествие „Вокруг света”» дает богатый материал как для поучительных сопоставлений, так и для изысканий различной степени серьезности: материала там на десяток диссертаций и сотни гиковских лонгридов.»

Опять тряхнул стариной и написал длиннющий отзыв на великолепную книжищу.

Октябрьская эволюция

«Перевороты 1917 года оказались ферментом, который позволил переварить великую и непобедимую русскую тоску, расщепив ее на эндорфин и адреналин. Под этим коктейлем доводы рассудка в лучшем случае воспринимаются как белый шум, в худшем — как повод для немедленного подтверждения права сильного.
Февральский приход оказался слишком быстротечным: война не кончилась, голод из газетной страшилки превратился в прогноз на завтра, жить стало не лучше, а хуже, Временное правительство в кратчайшие сроки научилось вызывать у россиян омерзение не меньшее, чем Государь Император со чадами, домочадцами и Распутиным. И все многочисленнее и агрессивнее становились разнообразные ряженые с ружьями, которые выглядели забавными, пока не начинали стрелять — а ведь то и дело начинали.
Ленинцы в сжатые сроки взяли верх в революционном лагере: с их авторитетом смирились и полулегли даже эсеры, десять лет бывшие вообще-то символами пламенных революционеров — чего же говорить о меньшевиках и анархистах.
А публика застыла, сделав вид, что это просто издержки отечественного извода не придуманной еще карнавализации. Стылость сменялась жаром: на смену знойному февралю, апрелю и июлю приходили дремотные месяцы, схватившие и подвесившие элиты и публику словно в прозрачном вязком киселе — не то в холодце, потихоньку вывариваемом из сочленений империи, не то в нитроглицерине. И большевики высекли искру.»

По просьбе журнала «Дружба народов» влился в большую красивую компанию писателей, примеривших на себя незабываемый 1917-й.

Мое сочинение ко Дню Победы

В этом году портал «Год Литературы» вместе с дирекцией премии «Большая книга» снова предложил писателям, вошедшим в Длинный список премии, рассказать о военной фотографии из семейного альбома.

Вот моя история:

«У меня воевали оба деда, и оба вернулись.
Военных фото Летфуллы Идрисова, деда по отцовской линии, просто нет – не до снимков было. Летфулла ушел на фронт в июле 41-го, в апреле 42-го пулеметчику Идрисову перебило обе ноги. Ноги удалось спасти, хотя в госпиталях дед провел несколько месяцев. Вернулся домой, подлечился, женился, завел первенца (моего отца, у которого редкий для нашей страны год рождения — 1943), пахал на все село за не вернувшихся мужиков, вырастил пятерых детей, дожил до преклонных лет, про войну рассказывал редко: «Кругом встают и с поднятыми руками к немцам, а я плачу и дальше стреляю».

На фото – Нурмухамет Исмагилов, мамин отец. Его призвали на срочную службу в 38-м, вместо трех лет получилось восемь: началась Финская, потом Отечественная. Дед оборонял Ленинград, из госпиталя был отправлен на Черноморский флот, воевал, после победы еще год служил в Геленджике. О войне рассказывал по-разному: про Балтику и блокаду скупо, про черноморскую службу – используя, похоже, навыки морской травли. А может, и нет — но уточнить достоверность повествований о подготовке краснофлотца Исмагилова к диверсионной операции в Берлине невозможно: дед умер, когда мне был год.
Летфулла дал детям фамилию в честь своего отца Идиятуллы – такая была традиция. Нурмухамет в некоторых документах проходил как Измайлов. Одни мои книги подписаны Идиатуллиным, другие – Измайловым, а полными именами дедов я время от времени подписывал журналистские тексты. Люблю, горжусь, помню.»

Полный сборник историй здесь.

Перед тем, как написать этот текст, я прошелся по сайтам «Подвиг народа» и «Память народа» — привычно и без особой надежды на успех. Боец Идрисов боевых наград получить не успел, но давно присутствовал в наградных списках на этих сайтах как кавалер ордена Отечественной войны II степени — в 80-е его вручали всем дожившим ветеранам (медалей «За победу над Германией» и «Двадцать лет победы», которые также давали всем фронтовикам, на сайтах пока нет). А вот краснофлотец Исмагилов в списках не значился, хотя за время службы награждался неоднократно. Дочерям он рассказывал, что четыре ордена и несколько медалей украли вместе с чемоданом, когда Нурмухамет возвращался домой. Сайты об этом не сообщали — что, в принципе, могло объясняться тем, что в первую очередь оцифровываются армейские архивы, хранившиеся в Подольске, а флотские, из Гатчины, ждут своего часа.
Возможно, дождались — или просто совпало. «Память народа» выложила датированный сентябрем 1943 года акт вручения медалей «За оборону Ленинграда» личному составу 33 отдельного артиллерийского дивизиона Ижорского сектора Кронштадского морского оборонительно района Балтфлота — и в том числе командиру отделения артиллерийских электриков Исмагилову Нурми Закировичу (на военных и послевоенных фото дед подписан как Нурми, Нурмий, Нурмо, а то и «дорогой друг Николай Захарович»).

А буквально вчера на сайте появился документ о том, что весной 1943 года Летфулла Идрисов был призван повторно и за месяц до рождения первенца, моего отца, направлен Казанским военно-пересыльным пунктом в распоряжение директора 340-го завода, теперь известного как Зеленодольский судостроительный — и работавшего, понятно, на ВМФ. На второго деда, получается.

Как татарин на вышке, рванувший затвор

В самых разных местах, в том числе у меня в каментах fb, самые разные люди, в том числе весьма мною уважаемые, принялись комментировать действия и заявления Дениса Карагодина, который, по собственному утверждению, установил круг лиц, убивших его прадеда, и теперь собирается привлечь этот круг к ответственности.
Каменты, вызвавшие мое недоумение, сводятся к двум тезисам: Денис Карагодин больно дерзкий и высокомерный, к тому же замалчивает тот факт, что его прадед сам во всем виноват, потому что служил Колчаку и японцам, к тому же на следствии оговорил других людей, которых, таким образом, подвел к той же расстрельной стенке. Впрочем, последний тезис уважаемые мною люди не озвучивают – они просто странной фразой «А на самом деле было так» ссылаются на блоги, в которых такие аргументы перечислены более-менее под копирку, — и немножко обижаются на то, что я в ответ ссылаюсь на песню Александра Башлачева «Абсолютный Вахтер».
Я не люблю спорить и доказывать, поэтому просто перечислю несколько соображений, на мой взгляд, бесспорных и не требующих дальнейшего обсуждения.
1. Меня ничуть не заботят моральные, профессиональные и литературные достоинства Дениса Карагодина. Мне интересен мощный результат проделанной им уникальной работы.
2. Все данные, обличающие Степана Карагодина, извлечены критиками из приведенных Денисом Карагодиным данных – соответственно, упреки в замалчивании несостоятельны.
3. Степан Карагодин проходил по трем уголовным делам. По первому он был оправдан за недоказанностью, по второму и третьему – посмертно реабилитирован. Соответственно, та же Советская власть, что его убила, признала, что сделала это зря. Попытки отдельных блогеров быть суровей Советской власти где-то понятны, но смехотворны.
4. Не менее смехотворны предъявы на тему «Сам-то сдал всех» — по крайней мере, для взрослых людей, представляющих, как ведутся допросы в принципе. В Веселой башне умеют доказывать самые причудливые теоремы до сих пор, а раньше умели так, как не дай Бог узнать никому из нас. На подписи деда подо всеми материалами Денис Карагодин, кстати, указывает неоднократно и однозначно.
5. Как известно, обвиняемые сидят в камере, а по улице ходят подозреваемые. С определенной точки зрения каждый из нас виноват. Каждый хотя бы однажды не то сказал либо не сказал, не то сделал либо не сделал, не от того деда произошел, руки из карманов не убрал и носки не вытянул, или просто рожа наглая, патлы длинные, а череп неправильный. У нее были холодные ноги, и она ела лук – как тут не убить-то?
Но чем меньше людей будет соглашаться с этой определенной точкой зрения, тем меньше будет шанс, что через 80 лет правнук какого-нибудь блогера будет доискиваться, кто виноват в печальной судьбе предка, а правнук другого блогера — умело пояснять, что упомянутый предок сам был во всем виноват.
Абсолютный Вахтер – лишь стерильная схема.

Гарвардский президент побледнел и выглядел растерянным

По соцсетям пошел гулять, собирая лайки, перепосты и пузыри соплей, еще один шикарный пример массового некритического мышления.
В прошлом году я рассказывал про святочный рассказ «Прозрение». Научные учреждения не дают покоя фантазерам — теперь настал (и все тянется) час расплаты для Гарвардского университета.
Текст разлетелся с подачи развлекательного ресурса «Тхе йизн«, который трудолюбиво перевел сказку с украинского (помеченного © знайдено в мережі).
Текст такой (выделения и фотки не сохраняю, можно глянуть исходники):
«Женщина в выцветшем платье, фамилию которой знает весь мир
Женщина в выцветшем платье, в сопровождении своего мужа, одетого в скромный костюм, сошли с поезда на Бостонском вокзале и направились к офису президента Гарвардского университета.
Им не была назначена встреча. Секретарь с первого взгляда определил, что таким провинциалам нечего делать в Гарварде.
— Мы бы хотели встретиться с президентом, — сказал мужчина низким голосом.
— Он будет занят целый день, — сухо ответил секретарь.
— Мы подождем, — проговорила женщина.
В течение нескольких часов секретарь игнорировал посетителей, в надежде, что в какой-то момент они разочаруются и уйдут. Однако, убедившись, что они никуда уходить не собираются, он все же решился побеспокоить президента, хотя очень этого не хотел.
— Может, если вы примете их на минутку, они скорее пойдут?», — спросил он у президента.
Тот с негодованием вздохнул и согласился. У такого важного человека как он, уже точно нет времени принимать у себя людей одетых в выцветшие клетчатые платья и бедные костюмы.
Когда посетители вошли, президент, с суровым и высокомерным видом посмотрел на пару. К нему обратилась женщина:
— У нас был сын, в течение одного года он учился в вашем университете. Он любил это место и был очень счастлив здесь. Но, к сожалению, год назад неожиданно умер. Мой муж и я хотели бы оставить о нем память на территории университета.
Президент совсем этому не обрадовался, а даже наоборот стал раздраженным.
— Госпожа! — с дерзостью ответил он, — мы не можем ставить статуи всем, кто учился в Гарварде и умер. Если бы мы делали так, то это место походило бы на кладбище.
— Нет, — поспешила возразить женщина, — мы не желаем устанавливать статую, мы хотим построить новый корпус для Гарварда.
Президент осмотрел выцветшее клетчатое платье и бедный костюм и воскликнул: — Корпус! Вы имеете представление, сколько стоит один такой корпус? Все Гарвардские здания стоят более семи миллионов долларов!
Минуту женщина ничего не отвечала. Президент с радостью зло улыбнулся. Наконец он их выгонит!
Женщина повернулась к мужу и тихо сказала:
— Так мало стоит построить новый университет? Так почему же тогда нам не построить свой университет.
Мужчина утвердительно кивнул. Гарвардский президент побледнел и выглядел растерянным.
Мистер и миссис Стэнфорд встали и вышли из кабинета. В Пало-Альто, в Калифорнии они основали университет, который носит их имя, Стэнфордский университет, в память о своем любимом сыне.»

До украинско-русского периода байка, естественно, жила счастливой англоамериканской жизнью. К началу ХХ века все в Стэнфорде знали историю о том, как глава Гарварда Чарлз Элиот предупредил Леланда Стэнфорда о том, что основание университета вряд ли встанет меньше, чем в $5 млн, а тот с улыбкой повернулся к жене и сказал: «Я думаю, мы можем позволить это себе».
stanf
В 1919 году Элиот по просьбе первого президента Стэнфордского университета Дэвида Джордана прокомментировал эту историю, подтвердив цитату с некоторой оговоркой (по его версии, услышав цифру, миссис Стэнфорд помрачнела, но мистер Стэнфорд после паузы повернулся к ней и сказал с улыбкой: «Ну, Джейн, я думаю, мы справимся с этим, не так ли?», и она кивнула).
Понятно, что любителей назидательных баек пояснение не убедило — и они придумали куда более забористый вариант с побледневшим зазнайкой. Понятно, что их ничто не убедит. Тем не менее, на сайте библиотеки Стэнфордского университета в разделе ответов на ключевые вопросы висит пояснение по этому поводу, особо отмеченное на главном сайте Стэнфорда. Суть пояснения: сын Стэнфордов умер в Италии в 16 лет от тифа, в Гарварде не учился, безутешные родители сразу решили почтить его память поддержкой именно детей Калифорнии и объехали несколько университетов, консультируясь у тамошних президентов, какой вариант из трех (университет в Сан-Франциско, университет с музейным комплексом рядом с любимым деревом сына или техническая школа) является наиболее уместным, — и, естественно, бывший губернатор и действующий железнодорожный магнат, как и его жена, были прекрасно известны собеседникам и до предварительной переписки (имевшей место), в приемных не ждали, и никак не могли быть бедно одетыми.

hero-family
Фото семьи Стэнфордов в полном составе