«Архангел» (Archangel)

Уильям Гибсон

Хочется, конечно, начать в каноническом стиле «Ну вот и прочитал я первый в своей жизни», но попробую сдержаться.

Я лет пять собираю графические романы, длинная полка уже выстроилась, но читать их умею не особо. За Watchmen, с которых все, собственно, и началось (спасибо шикарному кину), браться боязно, толстенный ж, Гейман ожидаемо не пошел (не люблю я его все-таки, хотя он очевидно талантлив и адски профессионален), а от штук попроще натурально кровь носом, как у Выбегаллы. Я уже было решил, что занимаюсь собирательством в основном для детей и немножко пушто это красиво. Но теперь айдидыт, ура, спасибо, дорогие товарищи Уильям Гибсон и Дмитрий Злотницкий.

«Архангел» Гибсона, естественно, в разы проще и попсовей обычных для папы киберпанка кунштюков, но эта попс-простота какая надо попс-простота. Злобный вице-президент США отправляется из накрытого радиоактивным пеплом 2016 года в 1945-й, чтобы убить дедушку и разбомбить весь мир прям там. Помешать ему могут только татуированные пилоты Сопротивления, кинувшиеся следом, нанотехнологические мухи, а также честные американские, британские и советские офицеры при поддержке немецких жучков и маклеров.

Все внятно, смачно, забавно и круто отрисовано. (Ура, к полтосу я научился читать картинки!)
Единственно, я долго не мог сообразить, почему не ржу в голос над «Пиу-бзых!» поверх брутальных красот. А потом вспомнил, что любимейшей картинкой моего детства была иллюстрация Ивана Семенова к рассказу Марка Твена «Журналистика в Теннесси». Возможно, она определила мой жизненный путь — ну и поди теперь увернись от комиксов.

По льду до Нила

Вот прочитаешь так, бывалоча, лет в десять небольшую повесть Скотта Янга «Новички-хоккеисты» (про юных канадских хоккеистов, понятно), — с удовольствием, потому что хорошая, и с изумлением, потому что там, допустим, старшеклассники в школу на машинах, в смысле, за рулем, ездят, забудешь про нее лет на тридцать, потом наткнешься на книжку в букинистическом, расчувствуешься, посопишь, купишь, не откроешь, — а еще лет через семь узнаешь, что повесть, оказывается, первая в трилогии, полностью изданной на русском еще в 1988-м, полезешь узнавать подробности и обнаружишь, что писатель Янг на родине считается настолько плодовитым и малозначимым, что даже в посвященной ему статье Википедии не упомянута ни одна из 40 книг, преимущественно детских и спортивных (в том числе с названиями типа Face-off in Moscow и The Moscow Challengers), — и вообще известен Скотт Янг в основном как папа Нила Янга (по какому поводу даже одну из минимум двух автобиографий он назвал Neil and Me) — ну и немножко как папа Астрид Янг, тоже певицы (и тоже написавшей книжку Being Young: Scott, Neil and Me).
И задумаешься о многом.

Вымоет такие дела

Переводчик Вебер все-таки сказочный, как и его бригада.
Русское издание романа Стивена Кинга «Кто нашел, берет себе» («Finders Keepers»):
«В последний раз опускается на колени у тела, обыскивает карманы, понимая, что опять выпачкает руки кровью и придется их мыть. Ну и ладно, вымоет.
Это Воннегут — не Ротстайн, думает он и смеется. Литературные аллюзии всегда его радовали. [19]
Сноска [19] Отсылка к роману Курта Воннегута «Бойня номер пять».»

Понятно же, что за отсылка, да?
Как непонятно?
Речь про фразу «Ну и ладно, вымоет». Самая знаменитая и расхожая цитата Воннегута.
В оригинале этот кусок звучит так:
«He kneels by the body one last time and searches the pockets, aware that he’s getting blood on his hands again and will have to wash them again. Oh well, so it goes.
That’s Vonnegut, not Rothstein, he thinks, and laughs. Literary allusions always please him.»

«So it goes» встречается в тексте романа Воннегута «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» 106 раз (сопровождая известие о чьей-то смерти). В русском переводе Риты Райт-Ковалевой — 102 раза, и еще пиццот мильонов раз — в этих ваших энторнетах, статьях и книгах. В придуманной переводчицей гениальной версии «Такие дела».
Но только не в переводе Вебера. Зачем? Читатель и так догадается — сноска же есть.
Ну вот откуда они такие берутся, зачем, и главное — почему двадцать лет не покидают прорубь?

Нетвиты 2019/7


Никогда не смотрите на окна второго этажа

Была недурна тобой.

Крикну, а в ответ тишина, снова я останусь одна. Сильная женщина — сильная страна.

Между капитализацией и социализацией нет прямой зависимости. Другое дело феодализация.

Отцы безосновательны.

Аттракцион неслыханной щедрости? Не, не слышали.

Динамическая и статическая типунизация языков.

В дни некоторых национальных праздников ООН переформатируется в C2H5OОH.

Бесславный коннект.

Рос нефть, а выросла газ.

— Вам виски со льдом или с водой?
— Прямые. И подрубите повыше, пожалуйста.

Parent, grandparent, transparent (и не парит, парень).

Привилегирован он теперь. Стало все по-новой там, верь — не верь.

Питал слабость и морил силу.

В царстве теней, в этом мире бушующем, есть только миг, нет ни тревог.

От сессии до сессии живут модели впроголодь.

Жанр: Сказка
Название: «Про белого бы»
Автор: ЧК

Дислексия о международном положении.

К пятой серии авторы обнаружили, что снимать просто не про кого. Пришлось быстренько закругляться.

Околосериальная истерика напомнила.
Мое первое место постоянной работы — ЛВЦ РИЗ КамАЗа, здоровенный зал, в котором полсотни человек вбивали в ЭВМ цифры со здоровенных таких карт со спецификациями деталей. Все, кроме меня, были тетеньками в возрасте от 30 до 50. Пришел я туда в августе 1988 года, как только понял, что поступить на дневное не получилось, так что придется идти на заочку, — и вбивал цифирки до ноября.
В октябре по телевизору начали показывать первую для советского зрителя настоящую мыльную оперу — бразильскую «Рабыню Изауру». Мне больно вспоминать обстановку, в которой неказистому 16-летнему пацанчику пришлось дорабатывать последние недели — но в газету «Рабочий КамАЗа», в которой наконец освободилось место корреспондента, я сбежал с оглушительными счастливыми воплями.
И следующие лет десять обходил по широкой дуге любые сериалы. А от песенки про гурансингарусэ и имен Леонсио и Жануария вздрагиваю до сих пор.

Я обидел его, я сказал: «Капитан, никогда ты не будешь майором.» (с)
Кадры презентации российско-грузинской трагикомедии «Крылатые кошки», финансовую поддержку для которой живой классик Ираклий Квирикадзе на этой неделе запросил в Фонде кино.


(Для полноты картинки стоит помнить о существовании узкой (из одного человека) группы фоннатов моего громобойного дебюта, рассказывающей на каждом углу, что вообще-то на момент написания «Татарского удара» автор был полковником ФСБ).

Замена второй строчки каждого куплета в тексте «Куба, любовь моя» на «Юра, мы все просрали» превращает неказистую песню в трагедию античного размаха.

(тоскливо) Я никогда не научусь придумывать такие препинаки, а люди (наверное) на автомате выдают:
«Жду продолжения с нетерпением !!!!! Так ,,вкусно,, написано,…. давно не ,,погружался,, настолько глубоко в сюжет истории…. После ..Легионера,, прочитал серию ,, Фабрика героев,, — это просто ВОСТОРГ !!!!!»

Я, как известно, дурак выпить.

А вообще обращенный к группе незнакомых молодых людей в кожанках вопрос: «Кто ваша мама, ребята?» — он на какую реакцию рассчитан?

То чувство, когда 21.00.

— Горшочек, не вари, — умоляюще повторила воспитательница.

Для поступления в татарский рэп-класс надо написать сочинение на тему «Эминем эяраткан эҗырчым».


Ты помнишь, как все начиналось?

Будь создатели «Клуба веселых и находчивых» более буквальными и менее привязанными к названию телевизора, сделали бы аббревиатуру не трех-, а четырехбуквенной, и попробовали бы вытянуть немножко денег из коллектива тов. Булсары.

В политической жизни всегда есть место апориям Зенона.
Иронизирующие по поводу «поздравлять избранного президента Украины преждевременно» просто не представляют, как оригинально и мило будет звучать поздравление, допустим, в марте 2023 года, когда оно, допустим-2, наконец окажется своевременным.

15 минут славы могут выпасть кому угодно, а могут обратиться в час, сутки, год, пятилетку если не славы, то капитализации малоликвидных активов. В эти дни малозаметный канал «КВН ТВ» получил шанс конвертировать стратегические запасы видеозаписей, единоличным собственником которых является учредитель канала, в спецпроекты типа «Первое появление будущего президента Украины на ТВ», «Самые смешные и/или глупые шутки, песни и танцы украинского лидера» или «Глава державы шутит про секс» — ради роста аудитории, рекламы, хайпа, ссылок и ради чего там еще работает телевизор.
«КВН ТВ» выдоил шанс досуха. Вчера и позавчера там показывали лучшие игры ярославской и самарской команд, сегодня настал черед сухумской и ереванской.
Возможно, эта телечастота стала единственной в мире, на которой творческое объединение «95-й квартал» и лично тов. Зеленский за последний год не появились ни на миг.

Еще несколько познавательных фото:

Continue reading

Да будет он жив, здоров и благополучен

И тут вспомнились прочитанные в детстве древнеегипетские сказки, в которых каждое упоминание фараона сопровождалось обязательным «да будет он жив, здоров и благополучен». Особенно по-суфийски эти добавления смотрелись в героических концовках типа: «Тогда мальчик повалил на землю фараона, да будет он жив, здоров и благополучен, отрубил ему голову и бросил останки крокодилам, а сам стал фараоном, да будет он жив, здоров и благополучен, и правил долго и праведно».

Лихие девяностые страницы

В дружеском чате молодые френды попросили назвать самые важные русскоязычные книги 90-х. Все, понятно, оживились. принялись вспоминать Маринину, Незнанского, Пелевина етц, Я тоже примкнул, конечно (интересующиеся найдут список в конце текста), с некоторой оторопью наблюдая, как народ то и дело залезает в фандориану с духлессами и прочие кунштюки нулевых.
А потом сообразил, что уже не только молодежи, но даже тридцатилетним необходимо пояснять очевидные для нас вещи.
Первая половина 90-х — период гипернасыщения пустого книжного рынка, беспрецедентный по размаху, разнообразию, интенсивности и экстенсивности процесса. До 1988 года дефицитом была практически любая (лю-ба-я) книга с лейблом «фантастика» или «детектив». Сколь-нибудь качественных мейнстрим-текстов, кроме штампуемой по кругу классики, это тоже касалось. С 1989 по примерно 1995 год число изданий выросло в сотни тысяч, если не миллионы раз. В дело шло все: и переиздания советских релизов, от «Библиотеки фантастики» и Жапризо до «Анжелики» и «Карлсона», и новые, часто самопальные и преимущественно пиратские переводы — ПСС Чейза, «Пятнадцатые Звездные Войны», Кинг, «Омен» и «Экзорсист», и последыши полуакадемических издательских программ (трехтомник Фриша, многотомник Грэма Грина), и конечно, там- и самиздат: возвращение Аксенова, явление Пригова, коронация Солженицына. Все это во всех возможных форматах, от 100-страничных брошюр, часто на скрепке, тиражом в 300 тыс. и ценой 5 рублей (при советской еще зарплате в 120), до 50-томников с роскошной печатью.
Мощная советская индустрия за этой каруселью не поспевала и тихо дохла. Издательства закрывались, книжные магазины начинали торговать мебелью, зато в обычных мебельных открывались книжные отделы для невписанных в старые схемы дистрибуторов.
Новые российские тексты на этом фоне были и малозаметны, и мало кому нужны. Во второй половине 90-х народ накушался переводами, старьем и скрытой классикой — и на рынок вышли массовые жанры про здесь и сейчас. Они унавозили поле для авторов посерьезней лишь к началу нулевых.
Конец пояснения.
Мой список важных книг 90-х, быстро и навскидку:
«Синий фонарь», «Чапаев и Пустота» и «Generation П» Пелевина, бандитский (про Сазана) и фантастический (Вейский) циклы Латыниной, «Посмотри в глаза чудовищ», «Опоздавшие к лету» и трилогия о Жихаре (Лазачук и Успенский совместно и сольно), пожалуй, «Волкодав» Семеновой, циклы про Пиранью и Сварога Бушкова (последний, правда, не читал, но вроде он выступил натуральным маркетмейкером), ранний Лукьяненко и в целом серии «Звездный лабиринт» АСТ, «Черная кошка» «Эксмо», «Азбука-фэнтези», «Русский проект» «Олмы» плюс отдельно взятый «Локид».

Oops, I did it again-6

Добил седьмой роман. 12,7 а.л.
Справился за неполный год, несмотря на постоянные отвлечения на кинопереговоры (не спрашивайте) и авантюрное желание параллельно взрослому тексту писать этнофэнтези для подростков (задавил эту идею из чувства самосохранения).
Планировался упоротый бытовой реализм в постылых современных декорациях, но Остапа, как всегда, тащило в политтриллер. Сопротивлялся как мог, не всегда успешно.
Черновиком, как обычно, остро недоволен, зато собой — вполне.
Надеюсь за месяц довести рукопись до читабельного состояния, а там можно будет выдохнуть.
Ура.

«Финист — ясный сокол»

Андрей Рубанов

Младшая дочь кузнеца Марья полюбила кого не следовало — слишком взрослого, слишком красивого, и не совсем человека, а могучего обитателя небес. Небесный княжич Финист тоже полюбил кого не следовало — 12-летнюю девочку земной расы, представителей которой его соплеменники презрительно называют троглодитами. Но Финиста можно понять: не он один полюбил Марью — чувства к ней, охватившие нескольких очень разных людей, всколыхнули одну часть мира, выжгли другую и заставили оставшуюся вращаться непривычным способом. И это было только началом истории любви, простой, необходимой и беспощадной, как всякая хорошая сказка.

Образцы фэнтези, почти случайно добиравшиеся до нашего читателя в советское время, называли литературной сказкой. В постсоветское время выяснилось, что большую часть фэнтези трудно считать сказкой, и уж тем более литературой. Так называемое славянское фэнтези лишь усилило это тягостное ощущение.
Роман Андрея Рубанова — внезапное чудо. Это несомненное литературное событие, это прекрасная сказка, сложно и ладно устроенная, это архетипическое фэнтези, пусть и выворачивающее законы жанра наизнанку, и это великолепная многоуровневая работа со славянской мифологией, которая наконец-то не сводится к убийственно серьезному пересказу Афанасьева и Даля, не к смехуечкам на тему Проппа и Фрезера, и не к раешнику с потешными баб-Ежками — а распахивает бездны, в которых рождался и выживал дух, позднее оказавшийся русским.
Неожиданная, необходимая и крутая книга.

«Золотая пуля»

Шимун Врочек, Юрий Некрасов

Совсем забыл похвастаться книгами дорогих моих товарищей, которые (книги, не товарищи) только что вышли, украсив обложку кусочками моих пламенных отзывов. Приведу отзывы целиком.
Что характерно, первая книга вроде бы далека от сферы моих интересов и пристрастий более-менее всем, включая тему, стиль и слог, — но я был впечатлен.

По выжженным пустыням бредет измученный охотник за головами — плохой хороший человек с мощным револьвером и мешком золотых пуль. Он должен догнать врага рода человеческого и, может быть, искупить часть грехов — то ли своих, то ли всего проклятого мира.

Шимун Врочек и Юрий Некрасов в своем постапокалиптическом вестерне не щадят ни героев, ни читателя. Зато они не скрывают нежного отношения к классическим голливудским вестернам, а также к книгам, которыми вдохновлялись — в том числе Кинга, Бирса, Баркера, Маккамона, Маккарти и особенно, как ни странно, Гайдара. Пытливый читатель найдет в романе квест по приветам и поклонам этим авторам. Остальным придется довольствоваться лютым тестостероновым драйвом очень разнообразного и изобретательного повествования.