Главные постсоветские

24 эксперта (и я в том числе) назвали по пять главных постсоветских книг. Получилось 103 штуки, из них лишь 13 названы более чем одним экспертом. В моем списке таких две — «Облачный полк» Веркина (его назвала также Ксения Молдавская) и «Сердце Пармы» Иванова (назвали также Georgy Urushadze и Петр Моисеев). Победил, конечно, Пелевин с «Generation П».
У меня в списке Пелевин тоже есть — его первый и лучший сборник «Синий фонарь». Остальные книги из личного топа: «Посмотри в глаза чудовищ» Лазарчука и Успенского, а также «Я, Хобо» Жарковского.

Как мы пишем

«Книги пишут, чтобы ответить на вечные, они же проклятые и дурацкие, вопросы. Чтобы высказаться. Чтобы стать богатым. Чтобы не работать в цеху или на «скорой помощи». Потому что нравится сам процесс. Потому что без этого слова нахлынут горлом и убьют. Потому что есть еще куча вариантов, в которой число «чтобы» и «потому что» примерно совпадает с числом отвечающих.
Он вообще дурацкий и бездонный, вопрос «Зачем люди пишут книги», сопоставимый с «Зачем люди едят». Или «Зачем играют». Или «зачем любят». Не то чтобы не существовало единой для всех причины – она есть, наверное. Но каждый человек, спроси его десять раз, если по-честному и без подготовки, даст на один и тот же вопрос десять разных ответов.
С другой стороны, есть надо трижды в день, любить всегда и часто, а играть — пока не доиграешься. А зачем – с этой вот другой стороны, — писать книги? После Пушкина, Шекспира, Гомера, не говоря уж о Хиросиме и Освенциме.
Да, вменяемый автор быстро перестает равняться на великих и ревновать к Копернику, протаптывая свой путь и лепя свой мир, не всегда всерьез веря, что кому-то этот путь и этот мир нужны. Не верит – но надеется. И, может быть, зря. Может быть, натоптанное и налепленное им останется просто незамеченным человечеством, которому комфортнее в давно уже явленных мирах Пушкина, Шекспира, Гомера и заново заселенных Хиросиме с Освенцимом. Так случается. Сплошь и рядом.
Пока это трагедия одного, пяти, сотни отдельных авторов – с этим можно жить. Но нельзя исключать, что человечество и впрямь ударится вдруг в культурный фундаментализм и решит отказаться от побегов в разных смыслах этого слова. Сбросит листья, почки и будет держаться корней и ствола. Наступление нового средневековья отмечается на отдельных участках суши по всей Ойкумене, так что нельзя исключать и того, что культурная парадигма нового времени будет держаться средневекового же культурного золотого стандарта: есть Библия (Коран, Тора, Упанишады и т.д., в зависимости от места действия), для особо одаренных есть античное наследие — ну и хватит с них и с нас.
Это, в принципе, уже происходит. Пока в отдельных сегментах: зачем нужен Гарри Поттер, если есть Том Сойер, зачем нужен Веркин, если есть Гайдар, зачем нужен Алексей Иванов, если были Вячеслав, Георгий, Валентин и даже Анатолий, зачем вообще нужна современная отечественная проза, если есть советская, зарубежная, литературная классика – ну и Библия с античным наследием, понятно.
А вот зачем.
Литература, как известно, не просто развлекает, занимает, наполняет голову идеями, а живот бабочками, — она ищет и, если надо, создает смыслы. Что делать, кто виноват, кому выгодно, зачем мы нам, дальше-то что, — проклятые вопросы меняются в зависимости от места и времени, а ответы на них бывают очень разными: очевидными, невероятными, мудрыми, наивными, неисполнимыми и дурацкими – но всегда необходимыми и всякий раз заточенными под, опять же, место и время. Логикой, индукцией-дедукцией и здравым смыслом эти вопросы берутся не всегда. И так получилось, что ответственность – от слова «ответ» — за них лежит в основном на литературе. Существовавшей сперва в виде гимнов и текстов, потом их официальных изданий, скрепленных металлом, огнем и кровью, потом — их римейков различной степени вольности, а потом просто вольных упражнений.
Это не лучший способ добывания и хранения ответов, очень затратный, неточный, и уж точно не гарантирующий ни их корректности, ни эффективности. Но других вариантов, если всерьез, у человечества нет.
Как и у отдельного человека, заваленного свинцовыми мерзостями, странными особенностями и даже вполне банальными обстоятельствами жизни, нет особых вариантов. Он может посоветоваться с родителями или друзьями, свалить все на подчиненных, отдаться воле начальства либо Божьего провидения – но если без дураков, то со своей жизнью ему придется справляться самому. Или не справляться. И тут всего-то два тактических приема: первый — ковать железо, пока горячо, второй – переспать с проблемой.
Во сне мы летаем, растем и находим ответы, в том числе невыразимые.
Литература – это пересып человечества. Если не во всех, то во многих смыслах.»

Это начало моего очерка, написанного для колоссальной книги «Как мы пишем», которая только что вышла в издательстве «Азбука». Александр Етоев и Павел Крусанов придумали римейк знаменитого сборника 1930 года, в котором участвовали почти все литературные звезды того периода, от Горького с Толстым до Белого с Пильняком, — и пригласили 35 ведущих современных писателей плюс почему-то меня.

Book_h200_w135

Полный список авторов:
Александр Проханов, Валерий Попов, Татьяна Москвина, Леонид Юзефович, Сергей Шаргунов, Макс Фрай, Василий Аксёнов, Михаил Тарковский, Марина Степнова, Александр Снегирёв, Алексей Слаповский, Роман Сенчин, Александр Секацкий, Герман Садулаев, Андрей Рубанов, Захар Прилепин, Олег Постнов, Сергей Носов, Александр Мелихов, Анна Матвеева, Игорь Малышев, Вадим Левенталь, Вячеслав Курицын, Павел Крусанов, Шамиль Идиатуллин, Александр Етоев, Михаил Гиголашвили, Анатолий Гаврилов, Василий Авченко, Михаил Веллер, Алексей Варламов, Илья Бояшов, Павел Басинский, Андрей Аствацатуров, Евгений Водолазкин, Людмила Улицкая.

Очень рекомендую.

Пока шевелится хотя бы один сотрудник

«Мне не хочется писать всегда, потому что это муторно, долго и отвлекает от чтения, сериалов, семейного досуга и прочих радостей жизни. Поэтому я не сажусь за книгу до последнего. Но если уж сел – то тут никакие настроения, мигрени и простуды в расчет приниматься не могут. Если я сегодня не напишу положенные две страницы, то замедлится или застопорится весь процесс, соответственно, дурацкая жизнь без выходных, сериалов и шашлыков станет долгой и беспросветной. Ну и журналистская дисциплина выручает. В ежедневной газете понятие дедлайна священно, незыблемо и омыто кровью и слезами множества поколений. Землетрясение, вторжение интервентов и мор, скосивший всю редакцию, не считаются уважительными причинами: пока шевелится хотя бы один сотрудник газеты, она сдается вовремя. Естественно, у этого сотрудника настроение будет, мягко говоря, плохим – но что поделаешь. Когда я пишу книгу, то и дело ощущаю себя таким вот последним сотрудником, который еще шевелится. Жалко себя до слез, к тому же нет уверенности, что все это вообще кому-то надо. Но закон незыблем: сперва сдай, потом печалься, радуйся или помирай.»

Опять дал интервью, в котором рассказал Всю Правду — на сей раз сайту Российского центра науки и культуры в Варшаве.

Мотив наказания определяет особенности характеристики героя

Вузовские СМИ наносят двойной удар.

В молодежном интернет-журнале МГУ «Татьянин день» вышла рецензия Дарьи Куликовой «Реквием по эпохе. «Город Брежнев» Шамиля Идиатуллина»:
«Роман честный и страшный, трагичный и в то же время комический, местами циничный, иногда тошнотворный… Он как кусок льда, режущий и обжигающий пальцы.
Язык ― колкий, лишённый эстетизма. Автор имитирует стиль героев, используя сленг, бранные слова и непечатную лексику. Повествование ведётся попеременно то в третьем лице, то от лица главного героя ― восьмиклассника Артура Вафина. Сюжетные линии других персонажей так или иначе связаны с ним: отец ― специалист на передовом заводе; молодая учительница немецкого языка, приехавшая в Брежнев по распределению; демобилизованный солдат-афганец, ставший наставником Артура в пионерлагере. Как и многим, родителям Артура некогда заниматься воспитанием подросшего сына, и они обычно в лагерь берут ему путевку на все время каникул, чтобы он был под присмотром. Правда, «присмотр» не всегда идёт на пользу.»

Одновременно «Вестник Российского университета дружбы народов» опубликовал грандиозную статью (доступна в формате PDF) профессора МГПУ Татьяны Колядич «Мотивы преступления, вины и наказания в романе Ш.Идиатуллина «Город Брежнев»»:
«Сюжетная концепция романа основывается на сочетании ряда мотивов, композиция проявляется через выстраивание разных мотивов и переход от одного мотива к другому. Доминантные мотивы преступления и вины являются структурообразующими, мотив наказания определяет особенности характеристики героя.
Рассматривая последовательно построение романа, замечаем, что он имеет замкнутую структуру, о чем в первую очередь свидетельствует заглавный комплекс, указывающий на основную тему, раскрываемую в ходе повествования. Структура романа построена традиционно, основное действие начинается с «Пролога» и завершается «Эпилогом». Однако на самом деле устройство произведение более сложное. Авторское описание отведено на второй план, повествователи — различные герои. В основных главах действие ведется от лица главного героя, мальчика Артура. Поэтому прежде всего описываются его реакции, точки зрения, размышления.»

Спойлеры, понятно, составляют значительную часть работ, так что тем кто книжку не читал, но собирается, лучше по линкам не ходить.

«Если у нас есть только Тукай и Джалиль, получается, что мы 70 лет живем зря»

«– Не хотите заняться драматургией? В театрах часто сетуют на недостаток хороших современных пьес, при этом есть довольно большое количество разных конкурсов для драматургов. (А.Н.)

– Исключать нельзя. Я, например, не ожидал от себя, что начну работать со сценариями. Когда вышел «Убыр», вокруг меня начали водить хороводы продюсеры и режиссеры. Буквально десятки людей подходили и спрашивали, у кого права на роман. Когда я отвечал, что у меня, они просили продать их, а потом исчезали. Так продолжалось лет 6, да и сейчас начинают водиться очередные хороводы. Я не знаю, чем они кончатся, но на всякий случай сценарий «Убыра» уже написал – было любопытно, смогу или нет. Мне это направление кажется интересным.
Кстати, начало фильмографии у меня уже положено — довольно анекдотическим образом. На «Фейсбуке» я занимаюсь в основном тем, что хохмлю. В одной из искрометных шуток я обыгрывал тот факт, что слово «коллектор» обозначает как персон и учреждения, которые выбивают долги граждан перед банками, так и библиотечный коллектор, который распределяет книги по библиотекам. Я нахохмил, что библиотечный коллектор кого-то поставил на счетчик — и вдруг казанский режиссер Алик Далматов, который сейчас учится во ВГИКе, попросил написать сценарий про это, сказал, что хочет сделать короткометражку для ВГИКа. Я удивился: «Это же хохма!» А он: «Нет-нет, интересно, напиши». Сказал, что ему нужно три части по пять минут, каждая в разном жанр, например, триллер, хоррор и мелодрама. Меня это за живое задело: не смогу, что ли?! И я написал 15-минутную историю, которая начинается как триллер, продолжается как комедия, а заканчивается как хоррор. Алик, правда, взял в работу только одну часть, переименовал из «Коллектора» в «Неожиданную встречу», но и впрямь сделал короткометражку, она сейчас озвучивается. С осени начнет ее возить по всяким фестивалям.
Поэтому я для себя уже ничего не могу исключать. Если какой-нибудь театральный режиссер вдруг возьмет меня на слабо, боюсь, что поведусь…»

На казанском портале «Бизнес-онлайн» вышло колоссальное интервью обо всем на свете по итогам двухчасового общения в редакции и ответов на вопросы читателей.

Тобол: много званых не хуже татарина

«…А лично я нечувствительно оказался лицом местной шаурмы (рекламные плакаты фестиваля с моей физиономией прицельно втыкались рядом с самыми народными точками общепита).

Погода шептала, ветер позволял продавцам удерживать парусящие навесы всего одной рукой, и даже легендарная мошкá, съедающая мамонта на лету, на прошлой неделе вела себя удивительно сдержанно. А может, вмешались коты, которые, согласно только что придуманной мною легенде, со времен Сибирского ханства берегут покой культурных мероприятий, выстроившись боевыми рядами на высоком берегу Иртыша и пожирая мошку кубометрами. Я сам эту битву не видел, мне уважаемый человек рассказал, а он врать не будет (когда-нибудь).»

Написал про фестиваль «Сибирская Ипокрена» для портала «Год литературы». Заголовок подрезали, изверги — в оригинале, естественно, был вариант, вынесенный в название настоящего поста.

Выход в свет и вокруг него

«В конце девятнадцатого века «Вокруг света» воспитывал грезящую африканскими и американскими приключениями армию чеховских Монтигомо Ястребиный коготь, в 1920-е и 1930-е — сперва а-эн-толстовских Гусевых, готовых разжигать революционный пожар в Африке, Америке и на безвоздушном Марсе, потом — бойцов и краскомов грядущей войны, а после войны реальной и страшной — волшебников мирного строительства и операторов атомного трактора, которого пока нет, но вроде бы вот-вот что-то такое придумается. С конца 1950-х журнал снова стал аналоговым девайсом, позволяющим переживать приключения в самых причудливых местах планеты, Вселенной и придуманных миров без помощи Юрия Сенкевича, игровых приставок и интернета.
«Фантастическое путешествие „Вокруг света”» дает богатый материал как для поучительных сопоставлений, так и для изысканий различной степени серьезности: материала там на десяток диссертаций и сотни гиковских лонгридов.»

Опять тряхнул стариной и написал длиннющий отзыв на великолепную книжищу.

К позорному столбу старого матершыннега, или Молодым не понять — или понять

«Впечатлена. Не тем, как написано, написано литературно средне, скорее написано разговорным языком, много мата, который может частично и оправдан, но все таки режет взгляд (за это и сняла ползвездочки). В первую очередь, книга для старшего поколения, книга-воспоминание об эпохе последних лет СССР. (…) В главе про пионерский лагерь, смеялась чуть ли не в голос, вспоминая себя и наши дискотеки и «королевские ночи» с зубной пастой. (…) Все очень узнаваемо, прям как выключатель включился, книга поднимает якорьки памяти. »


(Пишет автор картинки):
«Слушайте, ну книга — красота, я уже начала приседать на уши и брать клятву, что её обязательно почитают. . Ничего не могу с собой поделать, она моя новая любовь! Я просто смакую и не хочу конца. Мне осталось 2 листа и я оттягиваю прощание. Это такое мощное возвращение в моё детство, в 90-е. Хотя я застала их ребёнком и родители всячески оберегали, но кое — что и я помню. (…) Книга настолько настоящая, живая, качественная! Что отзывается в сердце. Её невозможно просто проглотить, её можно только пережить, почувствовать! Дорогие друзья, пожалуйста, обратите на неё внимание! Она того стоит, правда — правда!
Хочу вас предупредить, что в ней присутствует мат! Но он настолько ограничен. То есть он там где нужно и он не портит книгу, а придаёт полноту и силу. Даже не могу поверить, что я это пишу! Но это специфика 90-х. Это время по-другому вряд ли вообще можно описать…»

«Роман очень хорош. Но эта книга очень специфическая. Рассчитана на определенную читательскую аудиторию. В первую очередь понравится тем, чьё взросление пришлось на 80 годы XX века. И кто жил в провинции. (…) Мне — интересно. Даже производственные и социальные моменты увлекли. Но вот остальным читателям? Я вот пробовал почитать советские книги про 50-60 годы. «Высота» Е. Воробьева, «Журбины» В. Кочетова — тоже про быт обычных людей, про их работу, отношения. Мне — скучно. Экранизации — можно посмотреть, но чтение этих романов ничего в душе не затронуло. Для меня та эпоха — далека как жизнь аборигенов Австралии в XVIII веке. Так, наверное, и с «Городом Брежневым». Книга, в основном, про подростков, но нынешнем мальчишкам, как мне кажется,она будет неинтересна. И более старшее поколение она не впечатлит. Ведь сильная сторона этого произведения не сюжет, а именно атмосфера той жизни.»

«Как любовь Стивена Кинга к Америке выражалась в мелочах повседневной жизни, так у Шамиля любовь и ностальгия выражается в деталях того времени. По героям, поступкам, времени есть общее с ранними книгами Анатолия Днистрового и Андрея Кокотюхи (Зоопарк), но єто на любителя.»

«А книга очень хорошая. Лучше подобных вещей Лимонова или там Козлова. Жизненнее что ли.»

«О точности Идиатуллина в деталях много писали; я заметила замечательную точность в языковой теме. Русско-татарская семья,вокруг которой разворачивается история: папа-татарин -двуязычный, русская мама не знает родного языка мужа и его семьи, их сын тоже не знает татарского, со своим дедушкой — отцом отца — общаться не может. Люди меняют свои татарские имена на русские, называют себя русским именем. Это очень сравнимо с моим опытом (при большой разнице в исходной ситуации): мама-еврейка из Москвы — совсем не знает идиш, папа — еврей из Черновиц — был, в общем, двуязычный, я, естественно, идиш не знаю, а папины родители были не вполне свободны в русском языке. Мне казалось, я мало о чем могу с ними говорить.Маминого отца звали Моисей Залманович, а называли — и он себя называл — Михаил Зиновьевич.»

«Отличный роман. Он возвращает в русскую литературу самый продуктивный метод — метод критического реализма. Причем большая просьба не путать этот стиль с осточертевшим «антисовком» — с его штампами на тему о том, как-плох-был-советский-союз-как-ужасно-в-нем всем-жилось. «Город Брежнев» дает подробную и многогранную картину жизни в СССР, объединяя жанры «Романа взросления», детектива, боевика, мелодрамы и классического советского производственного романа. (…) Эту книгу стоит читать и рожденным в СССР (вроде меня), и молодым ребятам — для понимания того, откуда взялась наша современная жизнь. Знание корней никогда не повредит. Хотя в моем родном Киеве 80-х жизнь сильно отличалась от описанной в романе, все равно общие признаки выведены четко.»