Oops, I did it again-6

Добил седьмой роман. 12,7 а.л.
Справился за неполный год, несмотря на постоянные отвлечения на кинопереговоры (не спрашивайте) и авантюрное желание параллельно взрослому тексту писать этнофэнтези для подростков (задавил эту идею из чувства самосохранения).
Планировался упоротый бытовой реализм в постылых современных декорациях, но Остапа, как всегда, тащило в политтриллер. Сопротивлялся как мог, не всегда успешно.
Черновиком, как обычно, остро недоволен, зато собой — вполне.
Надеюсь за месяц довести рукопись до читабельного состояния, а там можно будет выдохнуть.
Ура.

«Финист — ясный сокол»

Андрей Рубанов

Младшая дочь кузнеца Марья полюбила кого не следовало — слишком взрослого, слишком красивого, и не совсем человека, а могучего обитателя небес. Небесный княжич Финист тоже полюбил кого не следовало — 12-летнюю девочку земной расы, представителей которой его соплеменники презрительно называют троглодитами. Но Финиста можно понять: не он один полюбил Марью — чувства к ней, охватившие нескольких очень разных людей, всколыхнули одну часть мира, выжгли другую и заставили оставшуюся вращаться непривычным способом. И это было только началом истории любви, простой, необходимой и беспощадной, как всякая хорошая сказка.

Образцы фэнтези, почти случайно добиравшиеся до нашего читателя в советское время, называли литературной сказкой. В постсоветское время выяснилось, что большую часть фэнтези трудно считать сказкой, и уж тем более литературой. Так называемое славянское фэнтези лишь усилило это тягостное ощущение.
Роман Андрея Рубанова — внезапное чудо. Это несомненное литературное событие, это прекрасная сказка, сложно и ладно устроенная, это архетипическое фэнтези, пусть и выворачивающее законы жанра наизнанку, и это великолепная многоуровневая работа со славянской мифологией, которая наконец-то не сводится к убийственно серьезному пересказу Афанасьева и Даля, не к смехуечкам на тему Проппа и Фрезера, и не к раешнику с потешными баб-Ежками — а распахивает бездны, в которых рождался и выживал дух, позднее оказавшийся русским.
Неожиданная, необходимая и крутая книга.

«Золотая пуля»

Шимун Врочек, Юрий Некрасов

Совсем забыл похвастаться книгами дорогих моих товарищей, которые (книги, не товарищи) только что вышли, украсив обложку кусочками моих пламенных отзывов. Приведу отзывы целиком.
Что характерно, первая книга вроде бы далека от сферы моих интересов и пристрастий более-менее всем, включая тему, стиль и слог, — но я был впечатлен.

По выжженным пустыням бредет измученный охотник за головами — плохой хороший человек с мощным револьвером и мешком золотых пуль. Он должен догнать врага рода человеческого и, может быть, искупить часть грехов — то ли своих, то ли всего проклятого мира.

Шимун Врочек и Юрий Некрасов в своем постапокалиптическом вестерне не щадят ни героев, ни читателя. Зато они не скрывают нежного отношения к классическим голливудским вестернам, а также к книгам, которыми вдохновлялись — в том числе Кинга, Бирса, Баркера, Маккамона, Маккарти и особенно, как ни странно, Гайдара. Пытливый читатель найдет в романе квест по приветам и поклонам этим авторам. Остальным придется довольствоваться лютым тестостероновым драйвом очень разнообразного и изобретательного повествования.

Нетвиты 2019/1


Праздник завершения праздника

Слоганом для трансгендерного римейка «Чип и Дейл спешат на помощь» будет «Я и Гайка, я и Вжик, я и баба, и мужик».

Если вас ни во что не ставят, тихо радуйтесь: могут ведь и поставить во что-то.

Боюсь, мне придется вас очаровать.

Логичней все-таки не «Дорога ложка к обеду», а «Ложка — дорога к обеду».

Паны бранятся — у к̶р̶е̶а̶к̶л̶о̶в̶ креатитов чубы трещат.

Не стал дочитывать:
«Степной волк», Герман Гессе

В каменты пришел незнакомый человек, чтобы сообщить: «После слов: «Не стал дочитывать:
«Степной волк», Герман Гессе» — не стал дочитывать.»
Из последних сил борюсь с желанием использовать этот оберег на всю катушку, начиная им каждое выступление.
(подумав) И заканчивая.
Не стал дочитывать:
«Степной волк», Герман Гессе

Чтоб ни пил, ни Курил!

(гордо) Некоторые все-таки видели Ляха, но, думаю, немногие видели Ляха в «Ашане».

Праздник входит в кишлаки! Ты просил моей руки? Нет таких вершин на свете, что не могут взять большевики.

Внезапно понял, что феминитивом является не только «женщина», но и «мужчина». Никому не скажу, буду тихо радоваться и сладостно докапываться до значений исходных конструкций типа «красивый мужчин» и «сильный женщин».


Искусство незаметно брать за горло

Первоначально комедия «Не было ни гроша, да вдруг ал тын» называлась «Кровавая изгородь».

Чай «Беседа»: «Бесед. Уй те на здоровье».

Великим Ростову и Новгороду еще повезло: не очень большие, но существуют. А вот Велико- или там Старосибирска и Старокузнецка со Старым Уренгоем просто нет.

Собрался, ясно различил — и всех кристаллом замочил.

Вычитал в чужих каментах прелестное: «Кому вы парируете». Тихо смакую.

Изобрел велосипед, в назидание был доставлен в музей транспорта — и тут вообще поперло.

Плохой термос после хорошего просто расстраивает, хороший термос после плохого просто опасен (истина, выжженная по пищеводу дурака).

Нагие поезда,
Пустые города,
Пришедшие, увы,
Все начинать сначала.
Полковнику никто
Не пишет.

Следующая книга министра будет называться «Рашка-вкусняшка: мифы о русской и здоровой пище».

К новостям:
«Брейгель»: гель для бритья, которым надо хвастаться (к внезапно проснувшейся моде отчитываться в соцсетях о поездке на отдельно взятую выставку в Вену).

Поиски пятого угла, шестого пола и последнего потолка как смысл вице-председательства (к рассказу тележурналиста и депутата Толстого о письме из ПАСЕ).

Твоя белковая (вариант: желтковая) девятка, она свела меня с ума (как и следующее: к оголтелому обсуждению упаковки на девять яиц).

Egg всех расколбасило.


Ат йолдызы

Еще несколько фото под катом

Continue reading

Пара слов об «Острове Сахалин» Эдуарда Веркина

Выложу сугубо для себя тезисы, которыми сыпал в некоторой дискуссии про «Остров Сахалин». Они не то чтобы слишком ценны, но сам по себе я бы из себя их не выдавил — так что прикопаю здесь.

Предупреждение: спойлеры в количествах.

— Эдик идеологически делает две вещи:
1. Взрывает суть постапа изнутри — показывая, что он рядом, он наш, он беспощаден, и сдутая позолота цивилизации оставляет после себя куда бОльшую дикость, чем чистая первобытность.
2. Вводит шкловское остранение, перенося субъектность с нас на японцев. Это дает простакам право вестись на нарратив, а читателю поизощреннее легким движением руки сдвигать события влево по карте и прикидывать еще более ужасные варианты.
А так да, я согласен, книга про то, что на каком-то периоде озверения превратиться обратно в человечество нельзя — можно только дать начало новому человечеству (ну или кому там получится) и быстренько вымирать

— Если рассматривать «ОС» в контексте, так сказать, всего творчества автора, нельзя обойтись без упоминания романа «Облачный полк», с которым «Остров Сахалин» рифмуется и идейно, и даже композиционно.

— Я бы подчеркнул мрачную авторскую иронию в выборе профессии и миссии главной героини, которая ищет ростки будущего вокруг себя, в первую очередь, в удаленном экзотическом аду, а обнаруживает — неожиданно, — внутри себя, потому ее ребенок и есть будущее человечества. Но он не появился бы и не стал будущим человечества без поездки на Сахалин, встречи с Артемом (естественно), а также Ершом и корейскими слепышами (превратившими Сирень в другого человека).
Сирень была холодной красоткой без эмпатии, которая позднее, в рукописи, явно канализировала свое отношение к остальным социальным стратам, делегировав его Артему и Чеку. До поездки сочувствие к калечным незаконным унтерменшам было для нее невозможной штукой — а в итоге она, как видим, была готова погибнуть за них и с ними.

— И хэппи-энд как раз дисперсный, как красота — сугубо в глазах смотрящего.

— Тут значимо, что рассказчик — единственная и абсолютно ненадежная точка наррации. И это автор жирно подчеркивает. При этом Сирень в одно рыло работает Фениксом, совестью человечества, литературой и богоматерью.
А ее текст, с одной стороны, обязательное отправление служебного долга, с другой — последняя книга этого вот человечества (и если повезет — первая книга нового человечества), в-третьих, попытка объяснить современникам, чего они натворили (в этом отличие от Чехова, который милость к падшим призывал: Сирени призывать милость не к кому, она может лишь надеяться на неповторение такого), в-четвертых и главных, это отчаянная попытка Сирени найти смысл в случившемся — ну и во всем дальнейшем.

Книги-2018

Традиционно ранжирую прочитанное и просмотренное за год (спасибо сервисам типа LiveLib и «Кинопоиска»). И снова без комментариев, в основном для себя и для тех, кто имеет представление о чудовищности моих вкусов и о том, сколь интенсивно меня в этом году отвлекали от любимых занятий.
В список не вошло под 300 книг, изученных мною в качестве эксперта, жюриста и бета-ридера. Впрочем, отзывы (без откровенных оценок) на десятку номинантов премии «Новые горизонты» я выкладывал. Лучших из них истово рекомендую, как и замечательные тексты финального списка премий «Книгуру».
Шкала десятибалльная.

Не стал дочитывать:
«Степной волк», Герман Гессе
«Моя гениальная подруга», Элена Ферранте
«Меж двух времен», Джек Финней
«Земля под ее ногами», Ахмед Салман Рушди
«Кто не спрятался», Яна Вагнер

Дочитаю при первой возможности:
«Взлет и падение ДОДО», Нил Стивенсон
«Анна Каренина», Лев Толстой
«Однажды на краю времени», Майкл Суэнвик (сборник)
«В финале Джон умрет», Дэвид Вонг
«Страна вина», Мо Янь
«Как делается кино», Сидни Люмет

7 баллов
«Кровь на снегу», Ю Несбе
«И прольется кровь», Ю Несбе
«Янтарный телескоп», Филип Пулман

8 баллов
«Семиевие», Нил Стивенсон
«Секретные окна», Стивен Кинг
«Совершенство», Клэр Норт
«Слепой убийца», Маргарет Этвуд

9 баллов
«Отдел», Алексей Сальников (отзыв)
«Северное сияние», Филип Пулман
«Чудесный нож», Филип Пулман
«Лавр», Евгений Водолазкин
«Тара», Ася Михеева
«Социальный эксперимент», Ася Михеева
«Как работают над сценарием в Южной Калифорнии», Дэвид Говард, Эдвард Мабли, Фрэнк Даниэль

10 баллов
«Фантастическое путешествие «Вокруг света»», Алексей Караваев
«Остров Сахалин», Эдуард Веркин
«Последний самурай», Хелен Девитт (в переводе Анастасии Грызуновой)

Итоги 2017 года
Итоги 2016 года
Итоги 2015 года
Итоги 2014 года

«Остров Сахалин»

Эдуард Веркин

Дочитал таки (последние куски — судорожными урывками, забиваясь на пяток минут в пазухи мироздания, которое с весны пыталось отвлечь и увести). Штука запредельной мощи, книга года, и не факт, что одного, Веркин гений (ну и гад безжалостный, конечно).
И кстати: после «Облачного полка» Веркин, подозреваю, внесен в некоторые ерманские списки. «Остров Сахалин» стопудово включил его в епонские нонграты. С трепетом ждем итальянский роман. Ось должна быть добита.
10/10

Нетвиты 2018/24

Робин Гуд, а Бэтмен Бэд.

And therefore never send to know for whom the bell tolls; it tolls forshmak.

Знаменитую советскую кинотрилогию о Максиме дополнит новый фильм, действие которого происходит между «Юностью Максима» и «Возвращением Максима»: «Кульпа Максима».

Bäxetle häm ozın gomerle bulsın, или Как внушить покупателю уверенность в послепослепослезавтрашнем дне:

Первым делом сексуальный подтекст обнаруживается в слове «подпол».

— Пол тоже укажите.
— Мужской.
— Так. На что намекаем?

Красота в глазах смотрящего

Раскованные люди предпочитают ча-ча-ча на зеркало пенять.

Пора записывать надкаст.

При патине такого не было (девиз реставратора)

Фигурное катание я с детства терпеть не мог, как и почти все остальные телевизионные радости старшего поколения. А когда сам переполз в старшее поколение, так его, в отличие от большинства ровесников, и не возлюбил. Но вчера вот посмотрел немножко из-за плеча любимой (и любящей это дело) супруги. Имею один вопрос и два восторга.
Вопрос: достаточна ли кинетическая энергия возвратного движения при выходе из вертикального шпагата для того, чтобы использовать фигуристок в качестве гильотины или хотя бы обрубного пресса?
Восторг номер один: девочки пионерского возраста с четвертными лутцами и прочими шаолиньскими штучками.
Восторг номер два: старательная игра околоспортивной общественности в царя горы. Про кудахтанье комментаторов и авторитетов молчу, забавны сами спортсмены — точнее, одна отдельно взятая. На скриншоте Евгения Медведева, занявшая седьмое место и правый фланг линейки, в которую фигуристы встают для церемонии прощания, заботливо переставляет с козырной позиции серебряную медалистку Александру Трусову, только что в очередной раз крутнувшую четвертной.

Мы плывем на льдине
Как на бригантине
По седым суровым морям
Отгоняя мошек
Спит гнедая лошадь
Мордой наклонившися к своим яслям

Книжка Сидни Люмета «Как делается кино» (МИФ, 2018, перевод Дмитрия Морозова и Ксении Донской) довольно клевая. Аж сел пропущенные фильмы автора наверстывать (тоже клевые).

К остальным новостям:
Расходимся («Дед Мороз умер на детском утреннике в Кемерово«)

Значит, все-таки рептилоиды («Ученые РАН исключили падение метеорита в Хабаровском крае«)

Убыр-3: кто вы, мясо («Сергей Родионов покинул пост генерального директора московского футбольного клуба «Спартак». На сайте клуба говорится, что отставка произошла по его личной инициативе. Исполнять обязанности гендиректора будет вице-президента клуба Наиль Измайлов.«)


Снимок временно назначается любимым портретом в жанре «Это сила» Фото Аси Шев

Дальше очень много писателей, читателей, кошек и немного лошадей

Continue reading

“Дым отечества”

Василий Щепетнев

Звездолет «Королев» возвращается из первого гиперпрыжка, посвященного столетию пролетарской революции, к совсем другой Земле. Коммунистическим астронавтам придется смириться с тем, что тысячи лет не оставили следа от передовой идеологии, ССКР и привычной цивилизации, – и придумать, как жить дальше.
Странноватый выбор текста для номинации на премию. Повесть (романом ее назвать невозможно) ни сюжетно, ни идейно не отличается от предыдущих антикоммунистических антиутопий Щепетнева, а классом она заметно пониже того же «Марса, 1939 г.». «Дым Отечества» носит очевидно служебный характер: это всего лишь приквел к давнему роману «Хроники Навь-города», не слишком обязательный, совсем не увеличивающий ценность «основного» романа и имеющий спорную самостоятельную ценность. Сюжет вторичен, интрига притянута за уши, и вообще текст кажется написанным на голом мастерстве и сугубо для закрытия некоторого непонятного читателю гештальта.

Остальные отзывы жюри премии «Новые горизонты» на десятого, последнего (по алфавиту) номинанта здесь.