«Получил катар сердца и поехал дальше»

«Нарисовать Чехова проще простого: бородка, пенсне – вот и шарж, узнаваемый во всем мире. Это не слишком справедливо, но очень правильно.
Несправедливо, потому что бородка и пенсне в то время вообще не относились к сколь-нибудь значимым приметам: их носили многие современники Чехова, от великих князей до, в особенности, врачей, учителей и литераторов. Прихватывавшие переносицу (французское pince-nez образовано из словосочетания «защемить нос) очки без дужек были известны с XV века, но пика популярности достигли к 1880-м – когда чтение стало массовым, а очередной редизайн превратил вычурный артефакт в легкий, удобный и относительно недорогой девайс, остро необходимый растущему поголовью близорукой интеллигенции. В том числе Чехову — который, однако, решился постоянно носить очки довольно поздно, в 37 лет – когда в пенсне щеголяли все вокруг, а псевдоним Pince-nez десять лет как облюбовала Мария Киселева, с семьей которой писатель дружил и которой помогал литературными советами.
Антон Павлович подошел к делу весьма основательно, воспользовавшись печальным случаем: в марте 1897 года он угодил в клинику, пошла горлом кровь. Навестившая больного Ольга Шаврова с изумлением отчиталась сестре-писательнице, что застала Чехова за подбором стекол для своего пенсне: «на столе стоял ящик со стеклами, а на стене висели картонные листы с буквами и надписями разной величины, какие бывают у оптиков в глазных лечебницах». Он заставил и Шаврову «читать надписи и буквы на стене», «в результате написал на бумажке номер стекол, которыми советовал мне пользоваться, когда я пишу или читаю, для того, чтобы лучше сохранить мне зрение».
Сам Чехов с той поры с пенсне не расставался, постоянно заказывал в письмах родным новые модели или шнурки, рисуя в два карандаша форму дужки («Где зеленое, там пробка. Не следует покупать дужку, какая нарисована красным карандашом: это старый тип»). «У меня так называемый астигматизм — благодаря которому у меня часто бывает мигрень, и кроме того, еще правый глаз близорукий, а левый дальнозоркий», — пояснял Чехов в письмах, и подытоживал просьбы печальным: «Без очков я просто мученик» или «Пенсне очень нужно; без него мне скверно».
Впрочем, даже в письмах пенсне давало повод для фирменной чеховской игривости: «В крайнем окне второго этажа станции сидит барышня (или дама, черт ее знает) в белой кофточке, томная и красивая. Я гляжу на нее, она на меня… Надеваю пенсне, она тоже… О чудное видение! Получил катар сердца и поехал дальше.»
А за пределами писем оно оказалось частью облика Чехова — и, выходит, частью великой литературы. Все правильно, в общем.»

Это один из тридцати микротекстов, которые я написал для проекта «Литературный экспресс» Государственного литературного музея и Государственного института русского языка им. Пушкина. Авторы проекта предложили современным писателям сделать творческие путеводители: исходя из собственных представлений о прекрасном, рассказать о 15 предметах из коллекции Гослитмузея, посвященной конкретному классику. Мне достался Лермонтов, а потом еще и Чехов (очень попросили). Браться было боязно, влезать в фактуру оказалось очень интересно, итоговый результат получился крутым и многослойным.

Читать, изучать, слушать видеолекции и проходить тесты можно (и нужно) здесь.

«Большая книга» бесплатно

Последнее татарское предупреждение, товарищи.
Меньше месяца осталось до объявления итогов «Большой книги» и еще меньше — до завершения традиционного аттракциона невиданной щедрости, в рамках которого любой желающий может свободно и бесплатно прочитать все (ну, почти все) книги, вышедшие в финал премии. Еще любой желающий может лайкнуть полюбившуюся книгу, что скажется на результатах народного голосования, — и изучить текущий расклад упомянутого голосования.
В любом случае, в конце ноября-начале декабря девять текстов-финалистов БК снова станут платными. И встретить это событие надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые недели.
Бесплатная полка «Большой книги» на Букмейте
Бесплатная полка «Большой книги» на Литресе

Груз-80

«— Вопрос, который я в этом году задаю всем финалистам: У вас не возникает ощущение, что мы только тем и занимаемся, что разбираемся, подводим итоги, влезаем в шкуры, а сделать выводы никак не получается?
Шамиль Идиатуллин: Мы прожили большой исторический этап на одних только выводах, который назывался «Краткий курс истории ВКПб». И этот пучок выводов распространялся вообще на все, от естествознания и выращивания мушки дрозофилы, от скрещивания яблок до литературоведения, физкультуры и всего остального. И в принципе к завершению этой счастливой эпохи мы устали от готовых выводов настолько, что , наверное, до сих пор еще не отдохнули. Сейчас нас потихонечку загоняют в этап, когда не надо думать самим, за нас уже сделали все правильные выводы: учтите их и выполняйте. Это в принципе резонный подход: он удобный, с точки зрения менеджмента он правильный. А с точки зрения человека разумного, который постоянно должен рефлексировать, сомневаться и для себя открывать Америку всякий раз заново, наверное, путь тупиковый. Я бы предпочел существовать в реальности, где каждый делает выводы сам. Но для этого мне необходима возможность изучить все исходные материалы самому.»

Российских газет много, «Российская газета» одна — и в ней очередное интервью финалиста «Большой книги», на сей раз мя, многогрешнаго.

Нетвиты 2017/35

Хуже сексуальных домогательств только асексуальные.

Посмертные записки о Шерлоке Холмсе у изголовья мертвого дома.

Рагнарёк, Рагнарёк, Рагнарёк. Пригласил бы лучше девушку, хорек.

Август и сентябрь — погрибальная пора.

Сказал — и в темный лес ягненка Уве Болл.

Я сегодня сбилась с рук — у меня пропал паук.

Организация «Спейси бойз» (запрещена на территории США) устраивает подпольные просмотры «Американской красоты», «Обычных подозреваемых» и «Планеты Ка-Пэкс».

Второй сезон Forbrydelsen почти не хуже первого (10- из 10). Ну то есть основные извивы интриги прощупывались, угадать злодея и отринуть лжезлодеев тоже, напрягшись, можно было, плюс я измучился с титрами (русских нет, татарских почему-то тоже, пришлось смотреть с английскими). Но сирано супер-супер, круче Bron/Broen и ничуть не слабее The Wire.
Придется и третий, последний, смотреть, куда деваться.

(ознакомившись с сайтом отечественного производителя) Великие реки Мантоварка Дарья-19. Великие реки Шашлычница Охота-3. Великие реки Йогуртница Черничка-2. Великие реки Чайник-термос Чая-1 (красный). Великие реки Щипцы для волос Лена-12. Великие реки Мультиварка-скороварка Мана-4. Великие реки Соковыжималка Грушевая Фаворит. Великие реки Печь-сковорода Волшебницы с первой по шестую, а седьмая внезапно Печора-1. Великие реки я ща сдохну.


Вот докопался

«Так себе варенице», короче

Соскучились по любимым героям — писателям ААААА и ВВВВВ, раз за разом с новыми силами развенчивающим «Город Брежнев» с «Убыром» и их некачественного автора?
Они тоже соскучились — и дарят всем новую пиэсу!

Откровенное вранье — это не очень порядочно, или Все остально очень серо и невыразительно, как сочинение ученика восьмого класса

Трагедия в третьем диалоге
Действующие лица:
ААААА — писатель
ВВВВВ — писатель
DDDDD — фанткритик

DDDDD А вообще, после прочтения «Город Брежнев» резко захотелось перечитать что-нибудь из нефантастического Крапивина тех лет… «Троих с площади…» или «Колыбельную…» там…
ААААА А чем тебя поразил «Город Брежнев»? Очень сыро, с подгонкой фактов под идею и натягиванием совы на глобус. «Так себе варенице», короче.
DDDDD Дык не очень поразил… (Хотя и не скажу, что не понравился, бог бы с ними, с фактами, не документалистика чай, у меня другие претензии). Просто карму подлечить захотелось чем-нибудь светлым:)
ААААА DDDDD, но передергивать и писать откровенное вранье про дискриминацию татар в Татарии в 80-х годах — это не очень, мягко говоря, порядочно. Я же там жил в это самое время, и миллионы людей, и русских, и татар, и чувашей, и мордвы, и т.д. И мы все всё помним.
DDDDD Ну это ваши татарские разборки, я в них ничего не понимаю:))
На самом деле, про дискриминацию татар там такой минимум, что даже не запомнилось…
ААААА Ну а я вот только это и запомнил, все остально очень серо и невыразительно. Как сочинение ученика восьмого класса.
DDDDD Не, написано как раз неплохо, зря ты…
ААААА Ну, на вкус и цвет… вон по телику на первом концерт Киркорова щас — кто-то ведь смотрит. 😉
DDDDD Ну… Киркоров — серьезный профессионал, ну а смотреть я его не буду:)
ААААА Да и автор Города Брежнев вроде не новичок 🙂 в журналистике
DDDDD Мне нравятся его вещи. Кроме, пожалуй, «Татарского удара». Вот там таки да — и журналистика, и татарский национализм:)
ААААА И еще раз: на вкус и цвет… 🙂
DDDDD Ну а как тебе (как почетному татарину:)) тот же «Убыр»?
ААААА Буду краток: ниасилил. Ну, реально — не дочитал. Причем из-за стиля в основном. Очень тягостно. Как будто бежишь по пояс в воде.
ВВВВВ мне Убыр скорее понравился, хотя автор местами явно не знал, как бы еще нагнать жути, и писал что бог на душу положит.
Но зато насколько слито продолжение! Словно другой человек писал и «на отъебись» (
DDDDD Насчет продолжения — в принципе согласен. Особенно, концовка.
(…)
ВВВВВ в Убыре именно кинговщина, только на этнографическом материале )
DDDDD В Убыре — татарская экзотика, замешанная на кинговщине, да:)
ВВВВВ во )))))
ААААА То-то я Кинга не люблю — очень уж всегда белые нитки видны, которыми он сшивал свои «Бу!» и «У-у-у!»
DDDDD ААААА Ты просто толстокожий, во!
ААААА DDDDD Скорее наоборот. Но дело не в этом. Я не люблю книги и кино, когда понимаю, как это сделано. Магия исчезает. Скучно.
ААААА Увы, мне не нравится у Кинга ничего.
Занавес

Первая часть легендарной дилогии легендарного дуэта здесь.
Вторая здесь.

Нетвиты 2017/34

Если снова над миром грянет гром, небо вспыхнет огнем. Скорость света и звука перепутаны в нем.

В моей жизни случился любимый субтитр и даже, возможно, фамильный девиз

Сын запек говяжью лопатку к возвращению любимой маменьки (своей). Маменька (его) оценила и открыла переписку:
— Спасибо))было вкусненько и мяконько.
— Хех
— Надо говорить you are welcome
— это т9

Поправка им. Венички
Три с половиной года, прошедшие с момента вступления в силу федерального закона № 101, доказали, что документ следует дополнить: помимо метки «Содержит нецензурную брань» необходимо там же, на обложке, указывать, какие именно бранные слова содержатся на какой именно странице.


Дары покрова

Корона Российской им. Берии.

Богатая фраза из прощальных слов пилота, сопру:
— Сожалею за задержку.

Эта нога — кого надо нога. Но сделай шаг — и ты вступишь в игру, в которой нет правил.


Яндекс. Все, что надо

Вот именно

«Я очень не люблю так называемые говорящие имена. Никто не виноват в том, что его так зовут – виноваты родители (иногда бабушки-дедушки). Для меня, как для известного Лёлика, в нашем деле главное – реализьм, а в жизни ФИО человека больше связано с фантазией и предпочтениями семьи, а также с первыми невыносимыми обидами на родителей, предков и мир (у всех людей имена нормальные, я один такой несчастный, вот получу паспорт – запишусь Дартом Вейдером и т.д.), чем с характером, внешностью и судьбой носителя этого ФИО. Когда в книжке учитываются подобные обиды либо вполне распространённые ситуации типа «назвали Леной, но была такая тёмненькая и носатенькая, что быстро превратилась в Галчонка, а потом и в Галину» – это нормально и правильно. Но когда автор натужно юморит на тему фамилий или, того хуже, всерьёз натягивает эту яхту на сферическую беду, я грущу.»

Вместе с замечательными авторами высказался на тему, предложенную журналом «Лиterraтура».

Нетвиты 2017/33

У вампиров не жизнь, а сосущесуществование.

Энтер-эскейпия.

Я три года не разбивал крышки заварочных чайников, но теперь все нормально.

Никотиновый пластырь, спиртовой компресс и опийная зеленка.

Там, где клен шумит, погружен во мрак, на семи лихих продувных ветрах.

По образу и подобию: здоровое подобие жизни.

Ежевесеннее обострение желания киношников взяться за экранизацию «Мастера и Маргариты» нашло отражение в античной народной пословице «Верба: Воланд скрипта манит».

Повторяющиеся начальные титры сериалов страшная вещь: неаккуратно перемотавшему их приходится узнать, например, что восьмую серию третьего сезона The Wire сняла Агнешка Холланд.

Муниципальное унитарное предприятие «Long live нёвка».

Завершаю обгон под смиренное бормотание супруги про встречный «КамАЗ». Дочь, отвлекшись от плеера, оценивает дорожную ситуацию:
— О. Страшно.
Супруга:
— Не бойся. Это не «КамАЗ», оказывается, а MAN.
— Была бы Scania, вообще бы не страшно было, — соглашается дочь.


— Смотри, у чувака, похоже, задний дворник с корнем оторвался, он дырку пластырем залепил.
Дочь:
— Надо было подорожником.

К политическим новостям:
Нанайский мальчик оказался девочкой.

С этого года в русском переводе рассказа Роберта Шекли «Абсолютное оружие» слово «протоплазма» заменяется на «биоматериал».

Культурно-теософская научная конференция «Медин в трех авторефератах».

Октябрьская эволюция

«Перевороты 1917 года оказались ферментом, который позволил переварить великую и непобедимую русскую тоску, расщепив ее на эндорфин и адреналин. Под этим коктейлем доводы рассудка в лучшем случае воспринимаются как белый шум, в худшем — как повод для немедленного подтверждения права сильного.
Февральский приход оказался слишком быстротечным: война не кончилась, голод из газетной страшилки превратился в прогноз на завтра, жить стало не лучше, а хуже, Временное правительство в кратчайшие сроки научилось вызывать у россиян омерзение не меньшее, чем Государь Император со чадами, домочадцами и Распутиным. И все многочисленнее и агрессивнее становились разнообразные ряженые с ружьями, которые выглядели забавными, пока не начинали стрелять — а ведь то и дело начинали.
Ленинцы в сжатые сроки взяли верх в революционном лагере: с их авторитетом смирились и полулегли даже эсеры, десять лет бывшие вообще-то символами пламенных революционеров — чего же говорить о меньшевиках и анархистах.
А публика застыла, сделав вид, что это просто издержки отечественного извода не придуманной еще карнавализации. Стылость сменялась жаром: на смену знойному февралю, апрелю и июлю приходили дремотные месяцы, схватившие и подвесившие элиты и публику словно в прозрачном вязком киселе — не то в холодце, потихоньку вывариваемом из сочленений империи, не то в нитроглицерине. И большевики высекли искру.»

По просьбе журнала «Дружба народов» влился в большую красивую компанию писателей, примеривших на себя незабываемый 1917-й.