«Дедовский способ» онлайн

«Гоше стало полегче. Он примирительно сказал:
— Ну попробуйте все-таки, хочется с Маечкой нормально поговорить.
— Как будто ты поймешь, – пробормотала Маша. – Дед, мы думаем, честно. Может, на Байкал получится – вот по пути и к тебе попробуем.
— Так там вроде китайская квота в этом и следующем году.
— Есть варианты, – сказала Маша уклончиво.
Гоша не стал углубляться в тему, чтобы не раздражать, и со вздохом спросил:
— Маш, а Маечка – она вот зачем так, не по-русски, а? Назло мне?
— Господи, дед, ты-то тут при чем? И почему назло? Просто… так. Все они так. Зара вон соседская строго на праайнском говорит, а она сама его восстановила, словарей нет, родители вешаются, и остальные, и оболочки. А Мик, он годом младше, вообще только граф-кодами общается.
В кого они только такие, хотел ехидно поинтересоваться Гоша, но вовремя сообразил, что выйдет крайним, поэтому раздраженно уточнил:
— Запрещали же все языки, кроме русского, почему…
— Дед, ты совсем за политикой не следишь? Запретил прошлый созыв, а сейчас созыв отмены запретов, еще два года будут все предыдущие отменять. А потом уже опять все позапрещают.
— Дожить бы и пережить бы, – продребезжал Гоша старческим голосом.»

На сайте русского издания L’Officiel Voyage опубликован мой рассказ «Дедовский способ». Он написан для проекта, в рамках которого журнал попросил писателей, историков и публицистов подготовить эссе либо миниатюру о встрече нового года в прошлом — и только мне досталось недалекое будущее. Теперь даже читатель, по недоразумению не купивший бумажную версию журнала, может оценить неожиданное для муслима и хаджи выступление в жанре если не святочного, то уж точно новогоднего зубоскального рассказа.

Книги-2019

Традиционно ранжирую прочитанное и просмотренное за год (спасибо GoodReads, LiveLib, IMDB и «Кинопоиску»). И снова без комментариев, в основном для себя и для тех, кто имеет представление о чудовищности моих вкусов.
В список, как обычно, не вошло более 250 книг, изученных мною в качестве эксперта, жюриста и бета-ридера. Впрочем, отзывы (без откровенных оценок) на номинантов премии «Новые горизонты» я выкладывал. Лучших из них истово рекомендую, как и замечательные тексты финального списка премии «Книгуру». Примечательно, что именно эти премии позволили составить мою пару «Книга года».

Шкала десятибалльная.

Не стал дочитывать:
«Черное эхо», Майкл Коннелли
«Люди в красном», Джон Скальци
«Латунный город», Шеннон А. Чакраборти
«Тролль», Йоханна Синисало
«Павана», Кит Робертс
«Когда под ногами бездна», Алек Джордж Эффинджер
«Амулет Самарканда», Джонатан Страуд
«The Dragon Waiting», Джон М.Форд

Дочитываю либо добью при первой возможности:
«Бегуны», Ольга Токарчук
«Супербоги», Грант Моррисон
«Восхождение Сенлина», Джосайя Бэнкрофт
«Полное собрание черновиков романа «Мастер и Маргарита»», Михаил Булгаков

5 баллов
«Терапия», Себастьян Фитцек

7 баллов
«Золотая пуля», Шимун Врочек, Юрий Некрасов
«Каштановый человечек», Сорен Свейструп
«Утрата», Карин Альвтеген
«Архангел», Уильям Гибсон (графический роман)
«Затворник с Примроуз-Лейн», Джеймс Реннер
«Острые предметы», Гиллиан Флинн
«Одна история», Джулиан Барнс

8 баллов
«Темное дитя», Ольга Фикс
«Обделенные», Урсула Ле Гуин
«Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр», Джейсон Шрейер
«Мистер Мерседес», Стивен Кинг
«Кто нашел, берет себе», Стивен Кинг
«Сочувствующий», Вьет Тхань Нгуен

9 баллов
«Финист — ясный сокол», Андрей Рубанов
«Средняя Эдда», Дмитрий Захаров
«Взлет и падение ДОДО», Нил Стивенсон, Николь Галланд
«Призрак дома на холме», Ширли Джексон
«Black Mirror. Внутри Черного Зеркала», Чарли Брукер, Аннабель Джонс, Джейсон Арнопп
«Парень и его пес», Харлан Эллисон
«Остаток дня», Кадзуо Исигуро
«Нож», Ю Несбё
«Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау», Джуно Диас
«Осень», Али Смит
«Как делается кино», Сидни Люмет

10 баллов
«Повести Белкина», Александр Пушкин

Книга года:
«Все, способные дышать дыхание», Линор Горалик
«Осеннее солнце», Эдуард Веркин (полный текст романа онлайн)

Итоги 2018 года
Итоги 2017 года
Итоги 2016 года
Итоги 2015 года
Итоги 2014 года

«Новые горизонты»-2020


Дарья Бобылева — новый лауреат премии «Новые горизонты»


(справа налево) Организаторы премии «Новые горизонты» Василий Владимирский и Сергей Шикарев пытаются удержать Шамиля Идиатуллина в жюри премии

«Дедовский способ»

Вышел новогодний (декабрь 2019 — январь 2020) номер русского издания журнала L’Officiel Voyage с моим рассказом «Дедовский способ». Главред журнала Анна Черникова упросила меня поучаствовать в проекте, в рамках которого писатели, историки, публицисты и прочие достойные люди готовят эссе или миниатюру о встрече Нового года в далеком либо недалеком прошлом — а я, как любитель фантастики и вообще человек игривый, могу и про будущее посочинять. Влезать в эссе и прочие серьезные щи мне не хотелось, поэтому я написал фантастический рассказ. В журнале он представлен как сказка, что, пожалуй, даже вернее.
Варвара Алай сделала обалденную иллюстрацию. Радоваюсс.
Бумажная версия номера уже доступна в магазинах, электронная должна появиться на сайте в течение пары недель.

«Взлет и падение ДОДО»

Нил Стивенсон, Николь Галланд

Я начал читать «Взлет и падение ДОДО» год назад, читал медленно, блаженно щурясь и время от времени откладывая текст, чтобы тихо поулыбаться в сторону. Когда падали срочные, тем более долгие дела, возвращал книгу на полку, чтобы не бодяжить удовольствие. В общем, вчера в самолете добил, откинулся на спинку и минут десять сидел по маковку в дофамине.
Шикарная же книга в шикарном переводе (Екатерина Доброхотова-Майкова, спасибище). Остроумная во многих смыслах, фантастически изобретательная и изобретательно фантастическая, ловко проскальзывающая по грани занудного заклепочничества, чтобы улететь к следующему хулиганскому выверту. Отходная попаданчеству, энциклопедия криптоистории с последующим подтверждением, бюрократические интриги политкорректной Америки в альковной тьме Византии, заговор ведьм в мессенджерах, парад гиков, нубов и нердов всех мастей, викинговский ритуал казни «Кровавый орел» в тележке Walmart. Блеск и счастье.
А тех, кто ставит «ДОДО» на всяких отзывательских сайтах двойки-тройки сугубо за то, что «ДОДО» не «Криптономикон», даже жалеть поздно (особенно если посмотреть, кому они теми же руками пятерок наставили).

«Аэрофобия»

Андрей Хуснутдинов

(«Новые горизонты»-2019/13)
Завершаю выкладывание отзывов на книги, номинированные на премию «Новые горизонты» (в жюри которой второй год вхожу). По ссылке можно найти все рецензии этого и прошлого года. Авторы ранжированы по алфавиту, оценку не указываю.

Герой обнаруживает себя на яхте, за штурвалом самолета, в загадочном море, морге, школе, подвале, небе, Юрмале и т.д. — и это очень странно. Конец текста.
Сотня этюдов, размышлений и росчерков на манжетах. Такие заметки или, прости Господи, крохотки горами копятся, наверное, у большинства практикующих литераторов, которые торопятся записать причудливый сон, забавную деталь или прикольный поворот несуществующего сюжета. У большинства практикующих литераторов в дело идет одна из сотен таких фитюлек, оставшиеся возгоняют ее карьерный рост собственным перепреванием. У большинства практикующих литераторов эти почеркушки остаются в блокнотах и файлах, ну или, если автор сочтен совсем великим, посмертно переползают в задние тома ПСС. Андрей Хуснутдинов решил не дожидаться посмертного признания и вывалил некоторый массив в книгу прямо сейчас.
Тексты не связаны друг с другом ничем, кроме атмосферы пугающего сна, то ли бессмысленного, то ли слишком обремененного смыслами, и выполнены в адекватном стиле «Я понимаю, что все смеются, потому что я голый, в ярости раздираю живот и выпрастываю на стол свое нутро, чтобы показать окончательную наготу, все смеются сильнее». Это не цитата, но все тексты примерно такие. В вязкой монотонной аномальности тонут даже несомненные искры (например, в миниатюре о советской Алма-Ате, в стенах домов которой открылись бездонные черные прорези, оказывающиеся лишь изнанкой современных банкоматов: «Будущее — денежная машина, обращенная к нам задом, а к лесу передом»), а добивает надежду выпендрежная цветистость глаголов и прилагательных, свойственная обычно очень юным и очень пожилым графоманам («Сияющая зернистая структура послания занимает меня, разумеется, куда больше, чем его темный смысл. Цветные искры, служащие строительным материалом высказыванию, преисполнены тайны. Печатные знаки, что питаются этим праздничным шумом, не стоят его так же, как не стоит ломаного гроша выложенное алмазами междометие. Пустая фраза: «Он — проповедник истин, о которых не знает ничего, кроме их грамматических форм», — предстает сечением фейерверка, снопом культей, косной проекцией нескончаемого божественного потока.»).
Можно, конечно, найти в унылом изобилии строгую логику, сюжет и четкую заданность, стартующую уже в названии, но я, увы, не обнаружил в себе необходимых для этого умения и желания. Тексты дают неплохое представление о навязчивых идеях и страхах автора, связанных со смертью, кровью, уродством, насилием и беспомощностью, поэтому интересны в основном его страстным поклонникам — ну и теоретикам психоанализа.

«Я, Братская ГЭС…»

Михаил Савеличев

(«Новые горизонты»-2019/12)
Как и в прошлом году, выкладываю свои отзывы на книги, номинированные на премию «Новые горизонты» (в жюри которой вхожу). Один день — один отзыв, авторы ранжированы по алфавиту, оценку не указываю.

На излете хрущевского десятилетия поэт Эдуард Евтушков, по пьяни давший слишком лихое интервью журналу «Штерн», отправлен КГБ искупать вину перед партией и народом на Братскую ГЭС. Ударная комсомольская стройка оказывается не только годным героем патриотической поэмы, но и центром силы, перекрестком эпох и мистическим полубожеством новой эры.
Задумывался, похоже, эзотерический эпос про электрический дух советского эксперимента, создающего сверхлюдей, творцов и полубогов из подручного материала, а получился косплей раннего Сорокина. Автор потихонечку глумится, еще тише восторгается под прикрытием глума, но двойной фигой трудно писать — что на клавиатуре, что ручкой.
Некоторая работа, конечно, проделана: автор насочинял пародийных эпиграфов в стилистике учебника истмата-диамата, проштудировал биографию и библиографию Евтушенко, раздергал по строчкам заглавную поэму, но то ли не сумел, то ли поленился изучить его стиль, как поэтический, так и прозаический, вполне определенно узнаваемый и не впадающий в предложенное нам «циничная мысль разогнала расслабляющее упивание собственной гениальностью».
На выходе получилась просто слабая очерковая проза с неубедительными и не очень мотивированными красивостями типа танцев на жидком бетоне, Пушкина-Лермонтова-Есенина-Маяковского за комсомольским костром, ставшей новым Китежем Матеры Валентина Распутина, электрической водки под «жесткий самосад местных папирос» и откровенно библейских мотивов вроде саморасступающегося Братского моря. Не обошлось и без анахронизмов (например, упоминания братьев Вайнеров, которым вообще-то до публикации первого детектива оставалось года три) — но на самом деле вся повесть выглядит очевидным анахронизмом, отставшим от своей эпохи лет на пятьдесят.

«Четверо»

Александр Пелевин

(«Новые горизонты»-2019/11)
Как и в прошлом году, выкладываю свои отзывы на книги, номинированные на премию «Новые горизонты» (в жюри которой вхожу). Один день — один отзыв, авторы ранжированы по алфавиту, оценку не указываю.

В сентябре 1938 году ленинградский сыщик прибывает в крымский городок, чтобы расследовать жуткое убийство (из жертвы выдрали сердце, а в грудь вставили звезду с могилки). В декабре 2017 года депрессующий психиатр уныло пытается разобраться в заболевании молодого больного, влюбившегося в голос инопланетянки в своей голове. В декабре 2154 года командир экспедиции к Проксиме Центавра выходит из анабиоза, чтобы начать подготовку экипажа к первой в истории человечества высадке на планету за пределами Солнечной системы. Три линии неминуемо должны сплестись и оправдать название.
Не знаю, ковал ли Александр Пелевин свои манеры, стиль и слог так, чтобы ни буковкой не быть похожим на маститого однофамильца, от неизбежных сравнений с которым явно настрадался, или таковы органические свойства его текста, но получить от «Четверых» хоть какое-нибудь удовольствие можно, лишь относясь к ним как к незамысловатому повествованию, в котором все потайные кармашки и прикрытые ковриком ружья с роялями жирно помечены двойной стрелкой. Но даже самый простодушный читатель вряд ли готов к тому, сколько радости, обширных пояснений и внезапных совпадений щедрый автор извлекает из счастливой идеи назвать ленинградского старлея Николаем Степановичем Введенским. При этом лично я так и не понял, действительно ли автор не читал Лазарчука-Успенского, Кларка и Лема, или это такой тонкий маневр, зачем-то призванный увязать темы реинкарнации поэтов, мыслящего океана и коварного AI не с знаменитыми литературными источниками, а с прямо или косвенно указанными фильмами Кубрика, Скотта и Нолана.
Александр Пелевин вообще не склонен переоценивать интеллект читателя, так что предпочитает повторять все, от самых малозначительных пояснений («Это было чем-то немного похоже на Италию, которую Введенский видел на старых открытках. Впрочем, он видел её только на открытках», или «Увидев Введенского, они перестали играть и недобро покосились на него», или «Наблюдаемый в галактиках газ движется с очень высокими скоростями. Это говорит о высокой степени турбулентности газа в межзвёздной среде») до ругательств и просто восклицаний («— Сука! — выругался он. — Сука, сука, сука! От злости он со всей силы ударил рукоятью пистолета по подоконнику. Облокотился на подоконник, обхватил голову руками и попытался восстановить дыхание. — Сука, сука, сука, — повторял он, раскачиваясь из стороны в сторону и неровно дыша», или «— Есть. Есть. Есть, есть, есть! — закричал он, наконец оторвавшись от микроскопа. — «Аврора», ты понимаешь? Я нашёл жизнь вне Земли! Она есть! Есть! (…) — Я нашёл, нашёл… Чёрт возьми, нашёл. Охренеть. Охренеть, охренеть»).
Все герои книги (включая упомянутый искусственный интеллект) туповаты и отличаются истеричностью, восхитительным дилетантизмом, а также отсутствием любых профессиональных навыков и подходов (зато ленинградский милиционер всегда готов прочитать обкумаренному татарину лекцию про запрет гашиша в исламе), что компенсируется умением вести многостраничные экспрессивные диалоги, особенно украшающие общение со старшим по званию или просто представителем НКВД в незабываемом 1938-м. Отчасти это оправдано: ведь волею автора персонажи, включая космонавтов, способны воспринимать только устные сообщения, так что любую бумажку или схему приходится подробно пересказывать. Той же волею в давно залитой кровью жаркой комнате нет ни вони, ни мух, рожденный в 1890 году татарин носит послереволюционное имя Ринат, сыщик умеет снимать ТТ с несуществующего предохранителя, а космонавт в видеописьме домой сперва долго поясняет, кто он такой.
В целом «Четверо» представляет собой старательно придуманный, но совсем любительски воплощенный текст, сочетающий повествовательные стандарты плохой советской фантастики 50-х с сюжетными стандартами хороших, но широко известных фантастических американских фильмов и спейс-хоррора последнего пятидесятилетия. Оказывается, так тоже можно.

Тоска объявлений

Я участвую в трех мероприятиях ММКЯ-2019 (ВДНХ, павильон 75).

1. 4 сентября с 13.30 до 14.00, площадка T41 – презентация романа «Бывшая Ленина»

2. 6 сентября с 13.00 до 14.00, Первая сцена — дискуссия «Мир без будущего: как кризис фантастики сказывается на литературной и общественной ситуации?»
Участвуют также гениальная Мария Галина и автор следующего «Актуального романа» в Редакции Елены Шубиной Дмитрий Захаров, литкритик Василий Владимирский и бренд-менеджер FanZon Дмитрий Злотницкий

3. 7 сентября с 17.00 до 18.30, Первая сцена — творческая встреча «Город как текст. Литературные отражения». Казань в жизни и в произведениях писателей Шамиля Идиатуллина, Гузели Яхиной и Булата Ханова

Приходите.

Как бы резвяся и Ассамблея

Забыл отчитаться об участии в Петербургской Фантастической ассамблее.
До того я был на фантконвентах дважды — на Росконе (по итогам написал привычно блестящую заметку в «Ъ-Власть») и Зилантконе (выступил там с докладом про Гарри Поттера, не грызущего семки), оба раза по персональному приглашению. В этот раз Василий Владимирский тоже звал меня с самого начала, но я долго кобенился, потому что писателем считать себя почти привык, а вот фантастом — ну какое там. У меня, если всерьез, фантастических одна повесть и один рассказ, оба детские, а мероприятие откровенно взрослое. Я фантастику читать люблю, а писать не умею, сто раз говорил. Но аргумент не подействовал, Вася был настойчив, я согласился. Не пожалел, конечно. Несмотря на то даже, что поехал в леса Карельского перешейка с распаханной добрым хирургом челюстью и с соответствующим этому обстоятельству чередованием дакфейса с покерфейсом — ну и неумением жевать что-то тверже хлебушка.
Заново жевать, улыбаться и болтать я в «Райволе» быстро научился, несколько раз даже кратенько выступил, не отсидевшись в привычной роли ироничного дебила в уголку. С наслаждением выслушал с десяток докладов и дискуссий, всласть пообщался с давними друзьями и приятелями, что важно — развиртуализовался с несколькими совсем давними, но невиданными френдами, ну и познакомился с классным неведомым народом тоже. И на Кэтрин Валенте полюбовался, чо скрывать. Шикарная.
Фантассамблея оказалась очень умным, трезвым во всех смыслах, высокопрофессиональным и весьма деловитым мероприятием, не то чтобы задающим векторы развития фантастики (какое там развитие, змеиное молоко, и далее по тексту), но чутко и точно нащупывающим, где у больного пульс, где. наоборот, открытый перелом, и в какую сторону ползти. Доклады Ассамблеи издаются отдельной книжкой. Прошлогоднюю книжку уже читаю, нонешнюю жду с нетерпением.
Доползем, поди.

На снимке (автор Tatiana Bertseva) я всеми щеками старательно изображаю фон для главреда «Горького», также известного как Konstantin Milchin, и великой Марии Семеновой.