К вопросу о генезисе Star Wars

Про Дарта Вейдера — Дара Вет(е)ра, пожалуй, все знают.
Первую картинку (из сборника алтайских сказок начала ХХ века) я сто раз выкладывал.
Вторая и третья — кусочки из гениальной книжищи «Фантастическое путешествие «Вокруг света» (автор Алексей Караваев, купить можно здесь)/
На второй картинке кусочек пересказа фантастической микроэпопеи «Стальной замок» («Вокруг света», 1928 год, автор П.Н.Г., настоящее имя неизвестно), на третьей — обложка приложения к журналу того же года.

Нетвиты 2016/37

В Питере — пить, в Ессентуках — есть. И срочно вылетать в Среднеуральск.

Note — бук.
Татарское народное наблюдение.

Уроженцы Центральноафриканской республики боятся «Макдоналдсов» — там им постоянно слышится «Бокасса свободен!»

taz
Без мудреца в одном тазу

И о литпремиях:

Who Watches the Nobel-man

И воздал каждому по Дилан его.

Другой завернулся в одеяло и начал выкрикивать: «И ты, Брут, продался большевикам!» Этот человек, несомненно, воображал себя Каем Юлием Цезарем. Иногда, впрочем, в его взбаламученной голове соскакивал какой-то рычажок, и он, путая, кричал: «Я Роберт Аллен Циммерман!»

Нетвиты 2016/36

Новый Samsung — теперь не только с фонариком, но и с пиропатроном!

Посмотрев х/ф «Марсианин», представители официального Минска объявили Марс зоной естественных интересов Белоруссии.

Супруга (в рамках бесконечного квеста «Чем кормить оглоедов»):
— У меня полкурицы есть, можно опять вам лапшу сделать…
Дочь (не отвлекаясь от экрана):
— Пол курицы женский.

Морской клуб любителей татарского языка «Тел — няшка»
*Тел (тат., читается «тель») — язык

Забыл похвастаться микрометражкой из Кызыла:

Дочь:
— А что, Менделеев правда семнадцатым ребенком был?
— Возможно.
Сын:
— Неудивительно, что он водку придумал.

Ё.Кот. «Кактусы моей жизни».

Берег как мог, потом попутал.

Оглушение как категория пояснения: «Пьет — значит лупит».

Два мира — два Шапиро: пока наш советский Джордж Мартин создает светлую утопию про межпланетную дружбу, их капиталистические Георгии Мартыновы сколачивают рокк-банды жуков-ударников и убивают всех подряд в темных фантазиях.
bbb

Добрался наконец до Mad Men, вникаю в первую серию, за кадром играет Caravan Эллингтона-Дженкинса.
Сын, не отрываясь от микс-файта в планшетике, бравурно:
— Ну, погоди!

books
Чота психанул (с)

«Книгуру»-2016

В порядке пояснения и отчета: я вчера закончил ковку вернулся из десятидневного пантюркского вояжа (Хакасия-Тыва-Башкортостан с краткими техническими залетами в Кемерово и Москву). Вояж не менее мужественно перенесли Станислав Востоков, Георгий Урушадзе и примкнувший к ним чуть позднее Эдуард Веркин. Поездка проходила в рамках программы Всероссийского конкурса на лучшее литературное произведение для детей и юношества «Книгуру», в совет экспертов которого я вхожу.
В Абакане мы объявили Длинный список, а в Уфе — Короткий. Полный тексты вышедших в финал произведений появятся на сайте «Книгуру» в ближайшие дни.
Книги на сей раз очень разные и сильные. Рекомендую.

И несколько снимков из сообществ «Книгуру» и местных библиотек.

Continue reading

Улан-Удэ — Иркутск — Якутск

23-30 мая я усердно изображал писателя (причем детского) в рейде Всероссийского конкурса на лучшее литературное произведение для детей и юношества «Книгуру» по Восточной Сибири и Дальнему Востоку. И инстаграммил впечатлениям вдогонку. Выкладываю сугубо попутные кадры, не имеющие прямого отношения к целям и задачам вылазки (она получилась славной, встречи интересными, но о них как-нибудь потом и не здесь).

22 фото

К черту

Рим Шарафутдинов сделал новый шикарный мультик — на сей раз про троицу балбесов, эпизодически шугавших Алдара с Серым Волком в предыдущем (безоговорочно гениальном) мультике. Как всегда, многоразовый просмотр обязателен.

А вот и первый мультик, на случай, если кто умудрился не увидеть — либо давно не пересматривал.

Нетвиты с маньяком и котейкой

Эпоха ренессанкций.

Рунет колеблется между положениями «интерда» и «иннернет».


Отличные детские писатели Светлана Лаврова и Ая Эн наслаждаются альбомом «Сабантуй» (фото Ксении Молдавской)

Есть, ящитаю, определенные шарм и стиль в том, чтобы на десятом году упорного чтения монографий и источников по тюркской истории и прочему востоковедению сообразить: а Тамерлан-то с Чингисханом почти тезками были.

Ной красиво умыл руки и оппонентов.

Молдавское семейство Флагеллумдеи оставило довольно рельефный след в истории.

Сегодня нашему педиатру нанес плановый визит годовалый гражданин Бенедикт Герасимов в сопровождении любящей (наверное) матери. Хотелось бы знать, с кем последняя надеется разделить ответственность за безошибочный выбор имени — со Святым престолом или корпорацией BBC?

В школе у дочки повесили фоторобот маньяка. Особые приметы мощные — средних лет, в кепке и с авоськой.
Вчера прихожу домой, дочь придирчиво оглядывает и спрашивает:
— А где авоська?

Кошк-ин-дом

Первые люди, принесшие холод

Вадим Нестеров дописал и выложил книгу «Лес и Степь» — первую часть цикла про начало покорения Туркестана и старт Большой Игры. Цикл называется «Люди, принесшие холод», первый том рассказывает о событиях первой половины XVIII века. Книга классная, нужная и своевременная. Очень рекомендую.
Самое начало предисловия:
«Их никого уже нет.
Они все умерли – причем очень давно. И Младшее поколение, и Среднее, и Старшее, и уж тем более Предтечи. Все они не первое десятилетие мирно спят в могилах – те, конечно, кому могилы достались.
Но без них – не было бы меня. Я родился и вырос в Средней Азии, и имена Серик, Шухрат или Мамыр в детстве звучали для меня так же естественно, как Сережа или Игорь. Там прожили жизнь пять поколений моей семьи, но мне ни разу не приходил в голову вопрос – а как же мы там оказались?
Потом я вырос и однажды этот вопрос себе задал. У меня диплом историка, и я, по вбитой со студенчества привычке, начал копать источники. Посидев в библиотеках и архивах — довольно быстро понял, что передо мной не просто полузабытый эпизод русской истории.
Передо мной самая настоящая сага о том, как однажды мы пошли туда, не знаю куда и нашли… Нашли большие неприятности – схлестнулись с двумя крупнейшими империями планеты. Это и была Большая Игра — схватка трех империй, Британской, Российской и Китайской за Центральную Азию. Причем схватка тихая, незаметная со стороны и почти бескровная – отчего и получила свое второе название: «Пляска теней».»

Подробности у автора: http://vad-nes.livejournal.com/515113.html

«Колокол»

2013-11-06 14.26.45
Морис Симашко

Середина 19-го века, Оренбург. В экспериментальной школе для киргиз-кайсацких детей, открытой Высочайшим повелением при Пограничной комиссии, учится мальчик, который выжил – наследник степных биев, вырезанных местным пугачевым на глазах у мальчика. Казахская родня пытается вырастить из юного бия волосатую руку в кармане Белого царя, силовые ведомства, курирующие школу, готовят туземным ученикам противоположную судьбу. А Ибрагим каждую ночь просыпается от повторения кошмара, стесняется побитой лишаем головы, зубрит русский с географией, молча разглядывает и слушает русских да татар — и мечтает возвести в степи город с белыми куполами, счастливыми жителями и совсем без убийц.

Симашко – мощный автор, не входящий в число однозначных классиков по недоразумению и подлости общественно-литературной ситуации. С другой стороны, какой еще судьбы было ждать историческому романисту по фамилии Шамис, который родился в Одессе, умер в Тель-Авиве, а всю творческую жизнь провел в Алма-Ате – и писал в основном про Восток, каковой ни массового, ни элитарного советского читателя особо не интересовал. Все равно обидно.
Работа в казахском издательстве и литжурнале гарантировала писателю почти что безотказный выход книжек, но накладывала понятные обязательства. Речь не только о том, что перевод Симашко подарил долгую счастливую жизнь русской версии трилогии Ильяса Есенберлина «Кочевники». (Примечательно, кстати, что в последнем казахстанском издании книги переводчик просто не указан. И, кстати — еще раз спасибо дорогому алмаатинскому камраду, который отыскал «Колокол» у букинистов – в сети его нет).
Книги Симашко распадаются на две группы – обязательную, про становление советской власти («Комиссар Джангильдин», «В черных песках»), и дозволенную – про досоветскую старину («Маздак», «Емшан», «Семирамида»). И вот эта дозволенность сегодня выглядит фантастической. Потому что Симашко раз за разом дозволял себе писать беспощадные и холодноватые хроники власти как смертельной болезни общества.
«Маздак» был просто антисоветским и контрреволюционным романом – тот факт, что автора никто не сдал и не принял, не столько удивляет, сколько наполняет уважением к читателям и опекунам литературного процесса (понятно, что провинциалам и нацквотам иногда позволялось чуть больше, но то ж чуть).
А вот «Колокол» удивляет. По формальным признакам это типовая поденщина для «ЖЗЛ» «о жизни и деятельности великого казахского просветителя Ибрая Алтынсарина» (цитата из аннотации). По существу это фирменный Симашко, относящийся одновременно к обеим группам и решительно не приспособленный для публикации в казенном жэзээле. Не положено было жэзээлам печатать экзистенциальные драмы о святых, на каждой странице преодолевающих соблазны – а Алтынсарин в «Колоколе» занимается именно этим, обнаруживая лукавый блеск то в дружеском объятьи, то в блеске злата, меда и погон. Ибрай не позволяет муллам прерывать школьные занятия, а миссионерам – крестить учеников, толкует тактические азы генералам-истерикам и чиновникам-шовинистам, терпеливо пишет объяснительные в связи с очередным доносом, из двух сцепившихся в сваре дядек выбирает третьего, спокойно выбивает копейки на народное образование, продает последнее имущество, чтобы построить школу (на которую все никак не выделятся казенные деньги) и содержать дочку умершего наставника – и каждый день бьет в колокол, объявляя всей степи начало урока, и неважно, что степь и город не торопятся на этот урок. Он все равно начнется.
Еще удивительнее, что «Колокол» — образцово антипостсоветский и удивительно актуальный именно сегодня роман. Одни дискуссии по национальному вопросу чего стоят: «Легче всего на русском чувстве общество остервенить. При этом так и смотри: кто больше об отечестве кричит, тот, значит, из кормушки больший кусок своровать хочет…. Весь капитал-то у них – любовь к отечеству. Как у женщин известного поведения. Построчно берут за эту любовь. Хуже не то, а что тема святая. Тут и честный человек слушает-слушает, да очумеет от их криков, туда же бросится. Что лучше для вора, когда все кричат и никто ничего не понимает.»
Симашко, ясное дело, не то что из своего 1981 года будущее предвосхитил – он просто вспомнил яркий кусок прошлого, и нам напомнил. В том числе подлинными цитатами, типа некролога из «Московских ведомостей»: «С кем из мужей древности сравнить почившего в славе Михаила Никифоровича Каткова? Лишь с витязями святорусскими, побивающими поганых татар. Ибо перо его, подобно копью святого Георгия, всегда было победоносно направлено против гидры мятежа, неверия и нигилизма. Где бы ни поднимала голову сия гидра: в лондонском ли «колокольном» тумане, в так званном «новом» ли суде, где оправдывают стреляющих в полицмейстеров стриженных «девиц», в варшавских ли «освободительных» притонах, на улицах ли «белокаменной» матушки-Москвы, где молодцы-патриоты дали славный урок «невинным» университетским башибузукам, в недавних ли орехово-зуевских стачечных безобразиях или во всемирной жидовско-масонской «Интернационалке», откуда направляются все эти подтачивающие крепость России действия, повсюду вставал на ее пути «Илья Муромец» нашей здоровой публицистики, и перед его разящим словом в страхе отступали враги».
Не забыть бы снова – что было и чем кончилось.