Нетвиты 2018/7

Петербургские школьники учат стихотворение «Размышления у парадного парадного».

— Я пас.
— А я гол, — ответил король и покраснел.

Мантры про бойкот выборов заставляют вспомнить два древних анекдота — про еврея, так и не выигравшего в лотерею, и про грузина, поменявшего пистолет на часы.

(чисто для протокола) На моем участке результаты такие:
Избирателей 2573, проголосовали и зачтены 1441 (57,6%), 20 бюллетеней недействительны.
Жириновский проиграл не только Собчак, но и Явлинскому, но в целом то же яйцо в профиль.
Путин — 67.49%
Грудинин — 12.11%
Собчак — 7.05%
Явлинский — 4.31%
Жириновский — 3.49%
Титов — 2.19%
Бабурин — 1.03%
Сурайкин — 0.96%

Можем по ВТО рыть.

Он ел с ладони у меня — и до запястья не останавливался.

«Клиника Маршака. Такая-то invited you to like this Page.»
Хо-хо. Я еще могу производить впечатление на дам.


Все о моей дочери


Издательский Дом Марджани помог сформировать полку мечты. Мечтаю взяться поскорее

Забыл ить забавным поделиться.
Посмотрел я, вопщим, Justice League. Ну, ничо так кино — в промежутке от «ничо» до «ничо особенного». Немножко жалко Зака Снайдера, который от отчаяния, что ли, каждые 15 минут тупо падал в мегабюджетный римейкинг собственных великих Watchmen, потом спохватывался — но игрушки все равно вышли фальшивыми. Чуть ли не единственное достоинство фильма — декларируемая слабость Бэтмена (на фоне натуральных супергероев) — если, конечно, не считать вундертетеньку, которая может, в принципе, просто туда-сюда ходить, чудо как есть.
Но главную мульку фильма я не словил, пушто смотрел оригинальную версию. И там все как положено (ДАЛЬШЕ СПОЙЛЕР): инфернальные паразиты оккупируют сломанную АЭС при российском заброшенном городе Писарнове, семья, говорящая на нормальном для Голливуда ломаном русском, переживает затяжную осаду: папа мусолит карабин, дочка держит наготове дихлофос (русская надпись «Спрей от насекомых» показана во весь экран), но все равно им явный пиндык — и тут прибегают супергерои. Они спасают человечество, а отдельно взятый Флэш выталкивает заглохший пикап с русской семьей из зоны поражения, потом смущенно смотрит на девочку, пару секунд терзается языковым барьером, салютует под бравурное: «Достоевский!» и отчаливает (см. ролик).
Так вот. Как сообщает нам Владимир Березин, в российском прокате фильм был переведен так, что АЭС и город оказались в Польше, семья говорила по-польски (кадр с дихлофосом, правда, не вырезали), а Флэш прощался с девочкой лозунгом «Лех Валенса!»

Нетвиты 2018/6

Шоколад с цельным лесным орехом и бесцельным степным изюмом.

Есть у Виктории секрет. Собаки он верней. В грозу, и в бурю, и в буфет секрет бредет за ней.

Из цикла «Старые сказки на новый лад»:
Посадил папа Рыбку.

И глобальное потепление не обидит больше вас.

Сестрица Аленушка и братец, и ваннушка.


Они знают, что бомбить в любой непонятной ситуации. Теперь и ядерными зарядами

— Вам шашечки или ехать? — строго спросил дежурный водитель загородного шахматно-шашечного клуба.

Ну-ка мечи стаканы на стол,
Ну-ка мечи стаканы на стол,
Ну-ка мечи стаканы на стол
И прочую посуду.
Все говорят, что пить нельзя,
Все говорят, что пить нельзя,
Все говорят, что пить нельзя,
Разбилась ведь посуда.

Ход слоном может завершить не только шахматную игру.

— Ты или крест сними, или трусы надень.
— Ребята, ну высоко же, разобьюсь. Отпустите, а? Хотя бы трусы верните.

Сибиряк не тот, кто не мерзнет, а тот, кто из Сибири.

Звездное небо над нами и все, кто не с нами, под нами.

Доказывал с песней у рта.
Татаризованный вариант: Доказывал с пеной, awırta.

И на все вопросы отвечать «Ça va bien».

Сова хороша тем, чем кажется.

Лента как Сов информбюро.

В новом переводе «Мио, мой Мио» будет называться «Мио, помойся».

Запев «А в чем проблема?» весьма удобен, поскольку в большинстве случаев одновременно означает и «Вот ты дурачок непонятливый», и «Вот я мудачок высокомерный».


Когда хозяева слабаки


Кто здесь?

Беспримесный ресентимент и производство во имя детей

Пока никто не видит, сложу сюда последние тексты и упоминания в СМИ, напрямую не связанные с рецензиями на «Город Брежнев».

Сперва забавное. Вот так решишь про татарских фантастов почитать — а там про тебя, оказывается.
(уныло) Все-таки фантаст я, получается.

«Термоядерный сюжет, в котором отразились чаяния, стремления и страхи республики начала прошлого десятилетия — цены на нефть рухнули, между национальными республиками и федеральным центром разгорелся конфликт, Татарстан готовится к выходу из состава РФ, смутой решает воспользоваться коварное руководство НАТО. Особенности «Татарского удара» — лихо закрученный сюжет, достойный картины Федора Бондарчука (американская база в Марий Эл! Триумфальное возвращение Ту-160 и возрождение завода КАПО! Уничтожение Белого дома!), обилие военно-технических деталей и беспримесный ресентимент, в котором слышны отзвуки ярости, вызванной бомбардировкой Югославии. Все это складывается в бодрый и в меру экзотичный геополитический боевик, пропитанный характерными для начала 2000-х настроениями.»

Не менее внезапный отзыв:
««За старшего» (авт. название «Варшавский договор») резко отличается от остального творчества казанского журналиста. Эта книга возрождает уже почти забытую моду на высококачественные триллеры на национальном материале. Ничего интереснее за десятилетие со времен «Охоты на изюбря» Латыниной вплоть до 2009 года, когда была впервые издана эта книга Идиатуллина, кажется, в этом жанре не возникало.»
И следующие четыре года не возникало: книжка вышла в 2013 году. Ну и следует, видимо, отметить, что, пока я был казанским журналистом, книжек в моем яшмовом творчестве не значилось.
Фэнтези как есть.
(Но ранней Латыниной я фоннат, честно, так что польщен)

Почти одновременно литератор Идиатуллин попал в список скольки-то там самых заметных татар 2017 года:
«Нашлось место в нашем списке и литератору. Ныне московский журналист и писатель Шамиль Идиатуллин опубликовал роман «Город Брежнев» о жизни подростка в Набережных Челнах 1980-х. Книга была замечена ведущими российскими литературными премиями.»

Далее интервью народного поэта Татарстана Роберта Миннуллина:
«— Гүзәл Яхина, Шамил Идиатуллиннарны сез татар язучылары дип таныйсызмы?
— Иң беренче язучы үзен үзе аңларга тиеш — ул татар язучысымы әллә рус язучысымы? Мәсәлән, Олжас Сөләйманов русча язучы казах шагыйре. Ул минем өчен казах шагыйре, чөнки аның бөтен иҗаты, һәрбер юлы, һәрбер шигыре, һәрбер китабы казах рухы белән сугарылган. Ул аннан беркая да китми. Шулай ук Чыңгыз Айтматов та. Аңа төрлечә караш булырга мөмкин, кыргызлар аны кыргыз ди, ә руслар рус әдәбияты вәкиле дип берничә тапкыр яздылар. Шуңа күрә инде монда бик катлаулы әйбер. Мәсәлән, Рөстәм Кутуй бервакытта да татар язучысы була алмады, аның язганында да татар рухы юк. Яисә Диас Валиев.
— Гүзәл Яхинаны сез кем дип саныйсыз?
— Гүзәл Яхина, ул рус язучысы, әлбәттә.
— Санап киткән шушы исемлектә татар язучысы дип әйтерлекләр бармы, Шамил Идиатуллин мәсәлән?
— Дөресен генә әйткәндә, укыганым юк. Мин аны журналист буларак элегрәк белә идем, китабы кулга кергәне юк.»

Пересказ моего нечаянного диалога с другим Народным поэтом (в рамках Аксенов-феста и Литературного собрания в Казани):
«Отвечая на реплику Рената Хариса, Шамиль Идиатуллин сказал: «Татары, действительно, мало представлены в мировой литературе. Мы все знаем, как звучит “друг” и “здравствуйте” по-грузински, а по-татарски не то, чтобы “здравствуйте” и “до свидания”, а в программе “Куклы” Шаймиев говорил не с татарским акцентом, а с каким-то другим. Это не проблема того, что грузины очень ушлые и прочее, а проблема того, что мы не очень расторопные. Все сводится к тому, что несколько талантливых и гениальных грузин сделали несколько хороших вещей в литературе и кино, сумели завоевать сердца читателей и зрителей, обеспечили себе и своему народу присутствие в культурной ноосфере».»

Отчет «Татар-информа» с казанской презентации «ГБ» (в рамках Аксенов-феста):
«“Город Брежнев” китабына аерым тукталып, аңа иң якын торган укучыларның 1966 – 1975 елгылар икәнлеген искәртеп узды: “Бу минем буын, һәм без китапта язылган чорны яхшы беләбез. Башкалар өчен ниндидер аңлатмалар кертергә кирәк булачак”, — диде ул.
“Бу сәяси темага язылган яки производство романы түгел. Китап мәхәббәт турында”, — диде Шамил.
»


Фото из классной галереи «Татар-информа» с презентации

Интервью, данное тут же «АиФ»:
«Один из главных конфликтов в производственных городах 80-х годов и сегодня — то, что родители не видят своих детей. Они зарабатывают деньги, чтобы ребёнок мог одеться, купить 8-й айфон, чтобы выложил в соцсетях фотки не хуже, чем у других. Они за это честно бьются. А человек растёт сам по себе. Когда в «Городе Брежневе» отец впервые пытается поговорить с сыном, он понимает, что сын не хочет с ним разговаривать. Время упущено.»

Рассуждение на производственную тему для портала LiTerratura:
«Названный пробел, на мой взгляд, является серьёзным дефектом современной литературы, да и культурного освоения времени и пространства в целом. Причин тут, по-моему, три, и они взаимосвязаны. Первая – авторы боятся впасть в соцреализм или просто оказаться в одном ряду с производственными романами, которых на самом деле никто уже и не помнит – так, какие-то ошмётки про конфликт хорошего с прекрасным и почти лишённые смысла фразы типа «человек труда», «встречный план», «бригада Потапова» и «глухо бухает штамп». Вторая – сегодня нет ни соцзаказа, ни поля, на котором подобная проза могла бы массово расти: советские производственные драмы были плотью от плоти советского культурного колосса, скрученного из газет, телепрограмм и речей из радиоприёмника, а сегодняшний медийный колосс слеплен из совсем других субстанций. Третья – чтобы написать текст про завод, авиахаб, свиноферму или укладку дорог, нужно знать матчасть – а её мало кто из пишущих знает и совсем малая их часть готова изучать. Читателю такие книги нужны пока не слишком сильно – по названным причинам: старые переели, малым неинтересно. Диктатура пролетариата, индустриализация и НТР из повестки ушли, а новой повестки нет – если не считать таковой попытку зацепиться скрепами за какой-нибудь заграничный тренд, именно что постиндустриальный. При этом всякий читатель, старый и малый, смотрит не только в книгу и/или в один из множества экранов, но и работает, считает копейки, вообще ведёт активную непростую жизнь – и пусть неосознанно, но ждёт, что про эту вот жизнь литература ему и расскажет, а может, и объяснит чего. А она не рассказывает. Она стесняется или боится показаться узкотемной, старорежимной, неактуальной и отстающей от трендов, дискурсов и хайпа. Поэтому она рассказывает про моральные терзания столичных менеджеров, бизнесменов и суровых диверсантов либо отбегает в безопасные глуби истории. И так теряет читателей.»

И пара моих, оказывается, цитат из карельских отчетов о визите представителей премии «Книгуру».

Первая:
«Литература родилась и до сих пор существует только потому, что решает главную задачу выживания человечества. Она позволяет рассмотреть модели поведения в актуальных конфликтах и выйти из них живыми и невредимыми. Если кто-то из читателей, особенно подросткового возраста, которые не верят ни богу, ни черту, ни родителям, ни друзьям, ни учителям, никому, если подростки, у которых сносит голову от гормонов, приступов отчаяния и ненависти, попали в ситуацию, когда хочется сунуть пальцы в розетку, но они этого не делают благодаря книге, то литература выполнила огромную часть своей задачи.»

Вторая
«Для человека, который после десяти лет начинает сам определять, что он будет читать, а что нет, важно найти свою книгу – про себя, про свою семью, страну – книгу, которая ему что-то объяснит, чем-то поможет. Если он ее не найдет, он читать не будет. Статистика показывает, что в большинстве случаев так и происходит. Дети перестают читать не потому что они ленивые, не потому что у них много соблазнов, а, в том числе, потому что они не нашли нужную книгу вовремя. Конкурс «Книгуру» старается сделать так, чтобы такая книга ему попалась.»

Дальше есть вопросы

Газета «Бизнес-онлайн» спросила: «Знаменитый писатель и публицист Гаяз Исхаки писал в начале XX века, что татарский народ исчезнет через 200 лет. А вы как думаете, могут ли нации противостоять глобализации? Созданы ли в России и Татарстане условия для развития национальных культур и языка? А у вас есть совет: как нам сохранить татар?»
Я ответил:
«XXI век татары, безусловно, переживут, дальше есть вопросы.
Нации, как и отдельные люди, должны не противостоять глобализации, а, учитывая ее недостатки, пользоваться ее преимуществами для того, чтобы делать свое существование более удобным, качественным и интересным. У глобализации преимуществ, к счастью, полно. Надо пользоваться.
Представителем конкретной национальности человека делает язык и самосознание, в ряде случаев (в нашем, например) еще и вероисповедание. В принципе, для самоидентификации достаточно и одного из перечисленных факторов – миллионы человек, не знающих гэльского языка, иврита или идиша, не исповедующих католицизм либо иудаизм и носящих имена соседних народов, считают себя ирландцами либо евреями — сугубо по принципу кровного родства, который на серьезной исторической дистанции к значимым факторам отнести тяжело.
Я как татарин-хаджи, пишущий на русском, без труда (хоть и с печалью) могу представить себе существование нескольких миллионов человек, которые ни языком, ни привычками, ни диетическими и культурными пристрастиями не отличаются от живущих по соседству русских, китайцев или американцев, но считают себя татарами лишь потому, что считают себя татарами (ну и раз в год устраивают Сабантуй).
Дальше мы переходим к самому важному – условиям. Они есть, они не идеальные и постоянно подвергаются недоброжелательной ревизии, но их достаточно. Условия для развития национальной культуры есть всегда – татары как нация вполне себе выживали и даже немножко развивались в самые лютые времена. Это вопрос не объектности, а субъектности: никто не даст нам избавления и не сделает татарскость удобной и престижной — кроме нас самих. И здесь нет фактора сильнее культуры и науки – современной и актуальной. К которым в конечном счете и сводится смысл названных факторов – языка, самосознания и вероисповедания.
Самым безотказным носителем языка и культуры является штык, в современных условиях союз булата и злата – политика, в общем. Но политика меняется, злато кончается, булат ржавеет, и греческий, латынь, арабский и тюрки перестают исполнять роль Lingua franca на огромных территориях, на которые пришли, казалось, навсегда. – если, конечно, не остается других резонов для их существования.
Сотни миллионов людей учат английский не только для того, чтобы общаться либо побыстрее узнавать волю мирового обкома, но и для того, чтобы просто понимать, что там бормочет любимая певица, или смотреть новую серию «Игры престолов», не дожидаясь перевода. Сотни тысяч подростков учат японский, чтобы поскорее припасть к колоссальной кладовой манга и анимэ. Тысячи людей во всем мире учат шведский, чтобы поскорее прочитать новый скандинавский детектив. Негры преклонных годов, вопреки Маяковскому, русский если и учат, то не ради Ленина, не ради Пушкина с Булгаковым и не ради сериала «Обручальное кольцо» и передачи «Дом-2». И татарский, к сожалению, никто не будет специально учить ради Тукая, Салавата, «Шаян-шоу» и сериала про 60-е годы. Лично я взялся подтягивать свои обрывочные знания, чтобы читать этнографические и фольклорные материалы. Читать Тукая мне до сих пор тяжело, но я продолжаю стараться, понимая, что торопиться тут некуда: Тукай вечен. А вот ради мощного триллера, анимэ или даже баттла (если бы он был мне интересен), существующих исключительно на татарском, я бы постарался и поторопился. Как и многие, наверное.
И сегодня появились наконец серьезные основания, позволяющие ждать этого вот чего-то-нового-эксклюзивного-завлекательного-татарского. За последние десятилетия выросла сильная городская татарская культура с вполне остроумными, талантливыми и креативными представителями. Они разговоривают по-татарски, думают по-татарски и творят по-татарски – при том, что блестяще знают русский и английский, а иногда и арабский с фарси. Уже сегодня они заставляют меня временами застывать от восторга, бросать все и лезть в словари, — чтобы застыть от совсем буйного восторга. В деле спасения татарского языка и татар как нормальной нации я надеюсь в основном на них. Ну и немножко на себя, конечно.
У татар великое прошлое. Я верю, что мы сможем построить великое будущее. Булдырачакбыз.»

Полная подборка ответов тут.

Нетвиты 2017/22

Национально ориентированный и поддержанный спонсорами перевод повести «Вино из одуванчиков» будет издан под названием «Водка на бруньках».

«Возможно, Вы хорошо танцуете», — предположил после паузы экран караоке-бара.

Яндекс-деньги, гугл-бумажник и яху-свинка-копилка.

Красный план эвакуации:

Дочь сдала ОГЭ: общество и математика 5, русский и английский 5 с гаком (по одному баллу не хватило до максимально возможного результата).
Переживает из-за математики (почему-то не засчитали два правильно сделанных задания) и общества («пробный и то лучше написала»).
Вырастили самоедку.
Но ура.

Дальше куча картинок Continue reading

Мое сочинение ко Дню Победы

В этом году портал «Год Литературы» вместе с дирекцией премии «Большая книга» снова предложил писателям, вошедшим в Длинный список премии, рассказать о военной фотографии из семейного альбома.

Вот моя история:

«У меня воевали оба деда, и оба вернулись.
Военных фото Летфуллы Идрисова, деда по отцовской линии, просто нет – не до снимков было. Летфулла ушел на фронт в июле 41-го, в апреле 42-го пулеметчику Идрисову перебило обе ноги. Ноги удалось спасти, хотя в госпиталях дед провел несколько месяцев. Вернулся домой, подлечился, женился, завел первенца (моего отца, у которого редкий для нашей страны год рождения — 1943), пахал на все село за не вернувшихся мужиков, вырастил пятерых детей, дожил до преклонных лет, про войну рассказывал редко: «Кругом встают и с поднятыми руками к немцам, а я плачу и дальше стреляю».

На фото – Нурмухамет Исмагилов, мамин отец. Его призвали на срочную службу в 38-м, вместо трех лет получилось восемь: началась Финская, потом Отечественная. Дед оборонял Ленинград, из госпиталя был отправлен на Черноморский флот, воевал, после победы еще год служил в Геленджике. О войне рассказывал по-разному: про Балтику и блокаду скупо, про черноморскую службу – используя, похоже, навыки морской травли. А может, и нет — но уточнить достоверность повествований о подготовке краснофлотца Исмагилова к диверсионной операции в Берлине невозможно: дед умер, когда мне был год.
Летфулла дал детям фамилию в честь своего отца Идиятуллы – такая была традиция. Нурмухамет в некоторых документах проходил как Измайлов. Одни мои книги подписаны Идиатуллиным, другие – Измайловым, а полными именами дедов я время от времени подписывал журналистские тексты. Люблю, горжусь, помню.»

Полный сборник историй здесь.

Перед тем, как написать этот текст, я прошелся по сайтам «Подвиг народа» и «Память народа» — привычно и без особой надежды на успех. Боец Идрисов боевых наград получить не успел, но давно присутствовал в наградных списках на этих сайтах как кавалер ордена Отечественной войны II степени — в 80-е его вручали всем дожившим ветеранам (медалей «За победу над Германией» и «Двадцать лет победы», которые также давали всем фронтовикам, на сайтах пока нет). А вот краснофлотец Исмагилов в списках не значился, хотя за время службы награждался неоднократно. Дочерям он рассказывал, что четыре ордена и несколько медалей украли вместе с чемоданом, когда Нурмухамет возвращался домой. Сайты об этом не сообщали — что, в принципе, могло объясняться тем, что в первую очередь оцифровываются армейские архивы, хранившиеся в Подольске, а флотские, из Гатчины, ждут своего часа.
Возможно, дождались — или просто совпало. «Память народа» выложила датированный сентябрем 1943 года акт вручения медалей «За оборону Ленинграда» личному составу 33 отдельного артиллерийского дивизиона Ижорского сектора Кронштадского морского оборонительно района Балтфлота — и в том числе командиру отделения артиллерийских электриков Исмагилову Нурми Закировичу (на военных и послевоенных фото дед подписан как Нурми, Нурмий, Нурмо, а то и «дорогой друг Николай Захарович»).

А буквально вчера на сайте появился документ о том, что весной 1943 года Летфулла Идрисов был призван повторно и за месяц до рождения первенца, моего отца, направлен Казанским военно-пересыльным пунктом в распоряжение директора 340-го завода, теперь известного как Зеленодольский судостроительный — и работавшего, понятно, на ВМФ. На второго деда, получается.

«ПоКазаниЯ» к применению

6 апреля 2016 года в эфир телерадиокомпании «Казань» вышла передача, в первой половине которой я, коченея от неловкости, судорожно пытаюсь вспомнить интерьеры alma mater четвертьвековой давности, а во второй, коченея от ласкового ветерка, рассуждаю про журналистику и книжки. Причем то и дело, забываясь, включаю естественный темп речи, за что запоздало прошу прощения.

Как я провел этим пятым

mmkv

Отлично сходил на ММКВЯ. Поучаствовал в семинаре «Книгуру» про детскую литературу, развиртуализовался с двумя комрадами, купил две книжечки (что за животное на снимке, без понятия).

Обложки и развороты

Ты живи долго

Сегодня день памяти Габдуллы Тукая.
Тукай, как известно, татарский Пушкин. Еще Лермонтов, Добролюбов, Гейне, Шекспир и без дураков наше все. Создал современный литературный язык, обосновал национальную идентичность, внедрил в общественное сознание необходимость прогресса, непрерывно бедовал, страдал и мучился – осиротел совсем клопиком, все детство передавался с рук на руки дальними родственниками и вообще посторонними бабушками-дедушками (так было принято), рано окривел, на первой медкомиссии узнал, что не жилец, но прожил еще десяток лет, обеспечивших татарскую литературу смыслом на десятилетия вперед, пацаном стал всенародным кумиром, почти сразу был развенчан как исписавшийся попсовик, собачился с духовенством и богатеями, при этом разок выступил на как бы корпоративе, чего дико стыдился, от женщин бегал, с друзьями цапался или молчал, последние годы дышал кусочком легких, умер в неполные 27 лет 15 апреля 1913 года. Последние слова: «Когда последняя корректура?»
Нормальный татарин знает от одного до сотни стихов Тукая наизусть.
Старые татары до сих пор говорят внукам: «Мы народ, который Тукая не уберег. Такой ведь народу один раз дается – и то не каждому. А мы не уберегли. Чего мы хотим-то теперь вообще?»

Просто цитата из Фатыха Амирхана, тоже классика и друга поэта:
«Ночью он зашел ко мне проститься. Лицо у него было по-детски просветленное.
— Завтра утром я ложусь в Клячкинскую. Ты еще будешь спать. Может, больше не увидимся. Тогда прощай!
От докторов я знал, что ему осталось жить месяц, самое большое — полтора. Я понимал: это «прощай» было последним. Но сказал ему:
— Поправляйся, до скорой встречи.
Выходя из комнаты, он обернулся.
— Нет уж, пусть встреча состоится нескоро — ты живи долго.»