Груз-80

«— Вопрос, который я в этом году задаю всем финалистам: У вас не возникает ощущение, что мы только тем и занимаемся, что разбираемся, подводим итоги, влезаем в шкуры, а сделать выводы никак не получается?
Шамиль Идиатуллин: Мы прожили большой исторический этап на одних только выводах, который назывался «Краткий курс истории ВКПб». И этот пучок выводов распространялся вообще на все, от естествознания и выращивания мушки дрозофилы, от скрещивания яблок до литературоведения, физкультуры и всего остального. И в принципе к завершению этой счастливой эпохи мы устали от готовых выводов настолько, что , наверное, до сих пор еще не отдохнули. Сейчас нас потихонечку загоняют в этап, когда не надо думать самим, за нас уже сделали все правильные выводы: учтите их и выполняйте. Это в принципе резонный подход: он удобный, с точки зрения менеджмента он правильный. А с точки зрения человека разумного, который постоянно должен рефлексировать, сомневаться и для себя открывать Америку всякий раз заново, наверное, путь тупиковый. Я бы предпочел существовать в реальности, где каждый делает выводы сам. Но для этого мне необходима возможность изучить все исходные материалы самому.»

Российских газет много, «Российская газета» одна — и в ней очередное интервью финалиста «Большой книги», на сей раз мя, многогрешнаго.

Вот именно

«Я очень не люблю так называемые говорящие имена. Никто не виноват в том, что его так зовут – виноваты родители (иногда бабушки-дедушки). Для меня, как для известного Лёлика, в нашем деле главное – реализьм, а в жизни ФИО человека больше связано с фантазией и предпочтениями семьи, а также с первыми невыносимыми обидами на родителей, предков и мир (у всех людей имена нормальные, я один такой несчастный, вот получу паспорт – запишусь Дартом Вейдером и т.д.), чем с характером, внешностью и судьбой носителя этого ФИО. Когда в книжке учитываются подобные обиды либо вполне распространённые ситуации типа «назвали Леной, но была такая тёмненькая и носатенькая, что быстро превратилась в Галчонка, а потом и в Галину» – это нормально и правильно. Но когда автор натужно юморит на тему фамилий или, того хуже, всерьёз натягивает эту яхту на сферическую беду, я грущу.»

Вместе с замечательными авторами высказался на тему, предложенную журналом «Лиterraтура».

«Но это зло не так большой руки»

О, «ГБ» остро критикуют с двух сторон света. Ну как остро — как уж могут.

Харьковский аноним, явно ниасиливший примерно 650 стр. из наличных 704, компенсировал это дело включением собственной фантазии: «Упомянутую полуправду читателю, путающему Брежнева с Андроповым, следуя жанровой разнарядке, доносит положительный главный герой из отряда «Юный литейщик» — тот, который не встает, когда вожатый кричит «встать». А уж разрушают его домашний мир — товарищи, как всегда, знающие больше, чем диктор в телевизоре, и у которых отцы не только воевали, но и сидели.»

Метод проф. Р.С.Каца живет и побеждает, ура. Но есть на Костю Сапрыкина и другие методы.

Тагильчанин Александр Кузьменков отрабатывает хлеб штатного ниспровергателя и указателя на голых королей по-честному: он прочитал все 704 страницы и еще полстолько сверху — про книжку и про автора. И проникся искренним отвращением к книжке, автору, его пятой графе и каждой выведенной им буковке: «У Идиатуллина есть все писательские задатки. Взять хоть пятую графу: ну просто идеальна для российского литератора. И должность — лучше не придумаешь: шеф регионального бюро «Коммерсанта». Знамо, всяк издатель счастлив будет порадеть такому человечку. Единственная проблема: писать Шамиль Шаукатович совершенно не умеет. Но это зло не так большой руки: писатель — не тот, кто пишет, а тот, кого читают. «Город Брежнев» гарантированно прочтут — тому порукой номинация на «Большую книгу». Кстати, уже прочли и встретили дежурным малиновым благовестом, — но об этом в свой черед.»

Кароч, зовите меня Зло не так большой руки. А я пошел делать здравые высказывания с многоточием.

«И подкалывающий своих коллег своей идентичностью»

Очень крутая, глубокая и интересная статья о восточном дискурсе в текущей отечественной литературе, с анализом и упоминаниями «Заххока», «Поклонения волхвов», книг Алексея Иванова, Германа Садулаева и многих других — и богатым сопоставлением аж трех моих романов.

«То есть независимости никто особо не хотел, но, вкусив ее, уже от нее не откажется. Россия же, наоборот, не может воспринять новую ситуацию, остается в плену у имперских комплексов, жаждет восстановления, строит с тем или иным успехом СССР 2.0. (…) Дальше, под эпиграфы из Майка Науменко и Егора Летова, начинается настоящий боевик — американцев татары дурят и мочат. Казань — вот настоящий символ и гордость постколониальных исследований, огромный привет Эдварду Саиду, утверждавшему, что Запад сознательно если не тормозил развитие Востока, то таковым (неразвитым) его презентовал — оказывается центром всего. Нужен хитрый яд для устранения президента? Здесь в советские времена работал НИИ. Нужно побомбить Белый дом? В Казани как раз ремонтируют российские сверхзвуковые стратегические бомбардировщики-ракетоносцы ТУ-160 последней модели. Хакеры, бойцы, пиарщики — также имеются. (…) Посему к теме того, как те же жители Казани разбираются с «чужими», автор вернется в своей последней книге «Город Брежнев», очень объемном и сильном романе, о жанровой принадлежности которого критики спорят и иронизируют, попавшись на уловку определения «производственный роман», хотя многомерная книга в той же мере — история взросления (и Bildungsroman) в позднесоветские годы (тот же пионерлагерь, что и в «…Ударе»), хроника конца империи и многое еще чего.»

Эдак, глядишь, кто-нибудь и пасхалочку из «Rucciи» в «ГБ» обнаружит все-таки.
Радуюсь.

Дальше есть вопросы

Газета «Бизнес-онлайн» спросила: «Знаменитый писатель и публицист Гаяз Исхаки писал в начале XX века, что татарский народ исчезнет через 200 лет. А вы как думаете, могут ли нации противостоять глобализации? Созданы ли в России и Татарстане условия для развития национальных культур и языка? А у вас есть совет: как нам сохранить татар?»
Я ответил:
«XXI век татары, безусловно, переживут, дальше есть вопросы.
Нации, как и отдельные люди, должны не противостоять глобализации, а, учитывая ее недостатки, пользоваться ее преимуществами для того, чтобы делать свое существование более удобным, качественным и интересным. У глобализации преимуществ, к счастью, полно. Надо пользоваться.
Представителем конкретной национальности человека делает язык и самосознание, в ряде случаев (в нашем, например) еще и вероисповедание. В принципе, для самоидентификации достаточно и одного из перечисленных факторов – миллионы человек, не знающих гэльского языка, иврита или идиша, не исповедующих католицизм либо иудаизм и носящих имена соседних народов, считают себя ирландцами либо евреями — сугубо по принципу кровного родства, который на серьезной исторической дистанции к значимым факторам отнести тяжело.
Я как татарин-хаджи, пишущий на русском, без труда (хоть и с печалью) могу представить себе существование нескольких миллионов человек, которые ни языком, ни привычками, ни диетическими и культурными пристрастиями не отличаются от живущих по соседству русских, китайцев или американцев, но считают себя татарами лишь потому, что считают себя татарами (ну и раз в год устраивают Сабантуй).
Дальше мы переходим к самому важному – условиям. Они есть, они не идеальные и постоянно подвергаются недоброжелательной ревизии, но их достаточно. Условия для развития национальной культуры есть всегда – татары как нация вполне себе выживали и даже немножко развивались в самые лютые времена. Это вопрос не объектности, а субъектности: никто не даст нам избавления и не сделает татарскость удобной и престижной — кроме нас самих. И здесь нет фактора сильнее культуры и науки – современной и актуальной. К которым в конечном счете и сводится смысл названных факторов – языка, самосознания и вероисповедания.
Самым безотказным носителем языка и культуры является штык, в современных условиях союз булата и злата – политика, в общем. Но политика меняется, злато кончается, булат ржавеет, и греческий, латынь, арабский и тюрки перестают исполнять роль Lingua franca на огромных территориях, на которые пришли, казалось, навсегда. – если, конечно, не остается других резонов для их существования.
Сотни миллионов людей учат английский не только для того, чтобы общаться либо побыстрее узнавать волю мирового обкома, но и для того, чтобы просто понимать, что там бормочет любимая певица, или смотреть новую серию «Игры престолов», не дожидаясь перевода. Сотни тысяч подростков учат японский, чтобы поскорее припасть к колоссальной кладовой манга и анимэ. Тысячи людей во всем мире учат шведский, чтобы поскорее прочитать новый скандинавский детектив. Негры преклонных годов, вопреки Маяковскому, русский если и учат, то не ради Ленина, не ради Пушкина с Булгаковым и не ради сериала «Обручальное кольцо» и передачи «Дом-2». И татарский, к сожалению, никто не будет специально учить ради Тукая, Салавата, «Шаян-шоу» и сериала про 60-е годы. Лично я взялся подтягивать свои обрывочные знания, чтобы читать этнографические и фольклорные материалы. Читать Тукая мне до сих пор тяжело, но я продолжаю стараться, понимая, что торопиться тут некуда: Тукай вечен. А вот ради мощного триллера, анимэ или даже баттла (если бы он был мне интересен), существующих исключительно на татарском, я бы постарался и поторопился. Как и многие, наверное.
И сегодня появились наконец серьезные основания, позволяющие ждать этого вот чего-то-нового-эксклюзивного-завлекательного-татарского. За последние десятилетия выросла сильная городская татарская культура с вполне остроумными, талантливыми и креативными представителями. Они разговоривают по-татарски, думают по-татарски и творят по-татарски – при том, что блестяще знают русский и английский, а иногда и арабский с фарси. Уже сегодня они заставляют меня временами застывать от восторга, бросать все и лезть в словари, — чтобы застыть от совсем буйного восторга. В деле спасения татарского языка и татар как нормальной нации я надеюсь в основном на них. Ну и немножко на себя, конечно.
У татар великое прошлое. Я верю, что мы сможем построить великое будущее. Булдырачакбыз.»

Полная подборка ответов тут.

Шпион, пришедший с голода

«Провокация, шпионаж, похищение важных бумаг, фабрикация фальшивых документов и, когда надо, убийство, чужими, конечно, руками, — все это пускалось в ход, только б результаты получились благоприятные, только б ослабить Россию» — описанный Брешко-Брешковским злодейский инструментарий определил смысл отечественного шпионского романа на век вперед. И не просто вперед, а с огромным гандикапом. Потому что после революции шпионский роман, как и всякая бульварная литература, исчез. Казалось, навсегда.
На сайте «Горький» вышла моя огромная статья об истории советского шпионского романа (части первая и вторая)

Нетвиты 2017/24


Сам себе и небо, и луна

В последней части «Гарри Поттера» пожилому герою придется спасаться от таких же Деменцеров.

Мама (моя):
— Воды надо натаскать, бак наполовину пустой.
Дочь (моя):
— Просто ты пессимист.

Чужой среди своих против Хищника.


Отдельно взятая кабина

И стар им лад.

Проезжаем деревню, на указателе название на двух языках: по-татарски «Түбән Шәмәрдән» (Нижний Шемордан), по-русски — «Починок-Шемордан».
Дочь, задумчиво:
— Похоже, здесь побывали переводчики голливудских фильмов.

Не спеши ты нас хоронить, пусть земля оттает сперва.


Вятка-рыболов

По мощам и не лей.

Она долго отнекивалась, но коротко отдала додакивалась.

— Слышали, Тверскую с восьмого по десятое закрывают наглухо?
Сын, деловито:
— Метро или область?


Господин бакалавр

Сидим в машине у железнодорожного переезда, ждем, пока поднимут шлагбаум. Дочь усердно сетует на невозможность пить сок, потому что коробочка в руке, а трубочка затерялась где-то в багажнике.
— Так выйди возьми, пока стоим.
— Не. Все равно не найду, а потом еще вас догонять.

Увидел микродискуссию об идиотских книжных аннотациях (не имеющих отношения к аннотируемому тексту) с обязательным примечанием «В советское время такого не было». Вспомнил любименькое:
«В романе (…) рассказывается о становлении личности талантливого артиста одного из столичных театров. Обстоятельства складываются так, что (…) — натура благородная и совестливая — вынужден сделать решительный жизненный выбор».

Stop tweet again, trump-pump, like you did last year, yeaah! (К новости о статье в газете New York Post: название «On Trump’s Tweets», текст — три слова: «Stop. Just stop.»)

К новостям спорта:
НаПортаЧили (по итогам матча Чили-Португалия)

Хозяин ринга может проигрывать вчистую, улетать в пять нокдаунов и ни разу не попасть в соперника — но если доживает до финального гонга, автоматически объявляется победителем.
В очередной раз доказано боем Пакьяо с Хорном.

И о погоде:
Сервис «Яндекс-погода» готовится к официальному переименованию в «Яндекс-непогода».

Год состоит из двух сезонов — отопительного и утопительного.

Я, кстати, ни при чем вообще — машину вчера не мыл, только собирался.


Превосходство и контроль

«Это означает, что Левиафан умер»

«Поздний застой. Цой курит у дверей кочегарки. Слово «йогурт» значит примерно то же, что «жаботикаба». Стеклянные бутылки сдают в молочный. Всё вроде бы и неплохо, но…
Один и тот же прием, который Идиатуллин проводит раз за разом на каждой сюжетной нитке романа, беспощадно выявляет суть происходящего. Герои нащупывают норму и логику социальных взаимодействий внутри какой-то части мира – той, где они живут; встраиваются в эту — чаще всего, вполне для них приемлемую – норму; согласовываются между собой и уже было начинают рассчитывать на спокойную работу и хотя бы промежуточный хэппи-энд – как в ситуацию на всех парах вламывается оснащенный более сильными кодами актор совершенно иной нормы и разносит в клочки только-только налаженное согласование. На каждом уровне. Школьные курсы самообороны, заводская система снабжения, воровской договорняк, профсоюзная работа, права работающей женщины, производство военной техники и комсомольский активизм. Ни одна из исполняемых в романе норм не является сквозной, понятной для всех участников происходящего. Ни одну согласованную участниками деятельность не удается довести до заранее поставленной цели. Хотя нет, вру – героям один раз за текст удается успешно налепить и поесть пельменей. Всё.
Нет, это не революция. В революции каждый участник более-менее представляет нормы восприятия и поведения другого. Те, кто вешает буржуя на фонаре, отлично представляют себе буржуя, а те, кто с винтовками разгоняют самосуд, чтобы сослать буржуя за Можай или расстрелять его по распоряжению тройки – отлично понимают вешальщиков. В революции люди могут быть носителями разных норм – но каждая норма сама по себе имеет внутреннюю логику и каждый носитель, часто непроизвольно, маркирует свою принадлежность к ней. В реальности города Брежнева каждый носитель какой-либо нормы вызывает у других тяжелейшее недоумение. Практически все персонажи друг другу инопланетяне. Если бы дело ограничивалось несмешиванием демонстрационной и практической норм (о чем писали уже очень многие советологи), было бы куда легче. Да оно и было легче. Раньше. Но теперь даже демонстрационная норма противоречива внутри себя (гордимся ли мы воинами-интернационалистами? Какой заказ важнее – военный или экспортный?), а что из себя представляет практическая норма, вообще страшно сказать. По большому счету, она сведена к биологической – «кто боится, тот и не прав». Толстенький трусливый мальчик требует у вооруженной кодлы «чирик» — и получает. Просто потому, что слишком устал и перепсиховал, чтобы испугаться. А они знают достаточно, чтобы бояться. И аналоги этой коллизии – то там, то тут – вспыхивают на крупных партийных заседаниях, в конфликтах силовых ведомств, в спорах начальников с подчиненными. Где-то тут рождается будущая «борзость» девяностых годов – разучись бояться, гони, пока дышишь.
Макросоциальный объект, который живущие в нем люди привыкли воспринимать как целеполагающий, направленный и в достаточной степени предсказуемый, на глазах теряет связность. Задаваемые им функциональные роли превращаются то в тени, то в изнанки самих себя. Кто здесь отважный комсомолец, вожатый для ребят; кого на самом деле бережет милиция; кто герой, кто шпион, а кто контрразведчик (ни тех, ни других реально не существует, да что толку) – разобраться решительно невозможно. Маркеры этики, доселе четко выдававшие принадлежность к тому или иному объединению людей, не обозначают фактически ничего, поскольку в координатах самого носителя он может все еще быть честным служакой, убивая или воруя; а может быть нищим изгоем, фактически поднявшись до ответственных позиций в большом производстве. И в тот момент, когда очередной герой осознает, что нет вокруг него никакого на самом деле, кроме доступного на зуб и на ощупь, и никаких взаимных обязательств, кроме личных – это означает, что на этой небольшой территории Левиафан умер.»

Журнал «Новый мир» выложил в открытый доступ совершенно колоссальную статью Анны Михеевой про умирающих Левиафанов, производственный роман и «Город Брежнев».

Вот и не договорились

1. «…Срок действия договора не может превышать десять лет, а порядок продления документа вообще не описан. Источник “Ъ” в госструктурах не исключает, что в 2003 году такую формулировку «умышленно записали в законе, чтобы в будущем договор не продлевать». Высокопоставленный источник “Ъ” в АП на вопрос о том, согласован ли с Кремлем текст нового договора, сказал, что «нет никакого нового договора».»
«Ъ», 27 июня 2017 года

2. «Подписанный в феврале 1994 года так называемый «большой договор» между федеральным центром и Татарией (…) оказался единственным основанием для того, чтобы считать Татарию субъектом федерации, ведь Федеративный договор Казань так и не подписала. Этот момент особо подчеркивался как в республиканской конституции, действовавшей до мая 2002 года, так и в новой редакции основного закона Татарии.»
«Ъ», 29 апреля 2004 года

3. «Республика (государство) имеет свою конституцию и законодательство. (…) Федеративное устройство Российской Федерации основано на ее государственной целостности, единстве системы государственной власти, разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации»
Конституция России

4. «Республика Татарстан – демократическое правовое государство, объединенное с Российской Федерацией Конституцией Российской Федерации, Конституцией Республики Татарстан и Договором Российской Федерации и Республики Татарстан «О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан».»
Конституция Татарстана

В общем, я бы не считал вопрос решенным.

А из нашего окна площадь Красная видна

Забыл выложить фотоотчет о том, как я топил за детскую и молодую литературу на книжном фестивале «Красная площадь».

Дискуссия про актуальный детлит. Отчет по ссылке, а здесь, понятно, заголовочная картина «Явил истинное лицо»:

© Аркадий Колыбалов


Премия «Лицей», церемония награждения © Георгий Урушадзе


© Анатолий Степаненко

Дальше менее художественные снимки (моим телефончегом) Continue reading