Тобол: много званых не хуже татарина

«…А лично я нечувствительно оказался лицом местной шаурмы (рекламные плакаты фестиваля с моей физиономией прицельно втыкались рядом с самыми народными точками общепита).

Погода шептала, ветер позволял продавцам удерживать парусящие навесы всего одной рукой, и даже легендарная мошкá, съедающая мамонта на лету, на прошлой неделе вела себя удивительно сдержанно. А может, вмешались коты, которые, согласно только что придуманной мною легенде, со времен Сибирского ханства берегут покой культурных мероприятий, выстроившись боевыми рядами на высоком берегу Иртыша и пожирая мошку кубометрами. Я сам эту битву не видел, мне уважаемый человек рассказал, а он врать не будет (когда-нибудь).»

Написал про фестиваль «Сибирская Ипокрена» для портала «Год литературы». Заголовок подрезали, изверги — в оригинале, естественно, был вариант, вынесенный в название настоящего поста.

Выход в свет и вокруг него

«В конце девятнадцатого века «Вокруг света» воспитывал грезящую африканскими и американскими приключениями армию чеховских Монтигомо Ястребиный коготь, в 1920-е и 1930-е — сперва а-эн-толстовских Гусевых, готовых разжигать революционный пожар в Африке, Америке и на безвоздушном Марсе, потом — бойцов и краскомов грядущей войны, а после войны реальной и страшной — волшебников мирного строительства и операторов атомного трактора, которого пока нет, но вроде бы вот-вот что-то такое придумается. С конца 1950-х журнал снова стал аналоговым девайсом, позволяющим переживать приключения в самых причудливых местах планеты, Вселенной и придуманных миров без помощи Юрия Сенкевича, игровых приставок и интернета.
«Фантастическое путешествие „Вокруг света”» дает богатый материал как для поучительных сопоставлений, так и для изысканий различной степени серьезности: материала там на десяток диссертаций и сотни гиковских лонгридов.»

Опять тряхнул стариной и написал длиннющий отзыв на великолепную книжищу.

Неразумное, до крови, расчесывание участка, который не чешется

Сайт «Премия Горького» опубликовал огромное интервью со мной — про «Город Брежнев», жизнь подростков, смысл литературы, советскую историю и самоубийственные попытки ее повторить.

«СССР дал всему миру пример социальной и межнациональной справедливости — точнее, сразу кучу примеров, как положительных, так и отрицательных. Если бы не СССР, не было бы скандинавского социализма и американской толерантности. Тот факт, что западная толерантность и внимание к меньшинствам у нас сегодня вызывает усмешки разной степени озлобленности, означает в том числе, что мы не очень умные правопреемники.
— По сути, это все та же неравная и жёсткая борьба титульной и нетитульной нации.
— Скорее, не борьба, а неразумное, до крови, расчесывание участка, который не чешется. Сто лет назад советская власть подарила среднестатистическому представителю почти что любого коренного народа страны право жить, учиться и работать, говоря на своем языке — в школе, университете, цеху, больнице и государственном учреждении. Так называемая коренизация могла довести этот подход до абсурда, но вовремя уступила место устраивавшему всех принципу реального интернационализма и взаимного уважения. Он стал и официальной идеологией, и бытовым правилом, давая сбои только по редким политическим поводам — когда какие-то народы временно объявлялись вражескими или просто не очень хорошими. Ситуация изменилась лишь в брежневский период: был взят негласный курс на ассимиляцию многонационального населения в новую историческую общность «советский народ», которой по умолчанию требовался только русский язык. Именно это, наряду с нарочито произвольной отрисовкой границ национально-административных образований сталинского периода, стало поводом для национальных конфликтов и резни конца 80-х — начала 90-х и ускорило развал Союза. И есть у меня ощущение, что сегодня элиты ориентируются именно на этот вот поздний самоубийственный подход.»

«Пролонгированная Идиатуллиным во многих его книгах тема оказывается нынче востребованной»

«Робинзон Крузо» — книжка о парне, который стал моряком, несмотря на неприятности и пиратский плен. «Война и мир» — роман о вечеринках у Анны Павловны. «Мастер и Маргарита» — страшилка о странностях Патриарших прудов. А «Город Брежнев», само собой — утопия про пионерлагерь.
Так считает «Независимая газета» и ее автор, который печатно возвращается к «ГБ» минимум в третий раз. Сперва товарищ упомянул книгу в изумительно бессмысленном винегрете «Литгазеты», потом, прочитав все-таки процентов 10 текста, выступил с микродокладом про «ГБ» на харьковском портале («в этих препирательствах у костра мирно течет тогдашняя жизнь и заодно сюжет»). Этот текст и лег в основу статьи в «НГ».
Принцип «Рецензируем по обложке» официально расширен и углублен, ура.

Груз-80

«— Вопрос, который я в этом году задаю всем финалистам: У вас не возникает ощущение, что мы только тем и занимаемся, что разбираемся, подводим итоги, влезаем в шкуры, а сделать выводы никак не получается?
Шамиль Идиатуллин: Мы прожили большой исторический этап на одних только выводах, который назывался «Краткий курс истории ВКПб». И этот пучок выводов распространялся вообще на все, от естествознания и выращивания мушки дрозофилы, от скрещивания яблок до литературоведения, физкультуры и всего остального. И в принципе к завершению этой счастливой эпохи мы устали от готовых выводов настолько, что , наверное, до сих пор еще не отдохнули. Сейчас нас потихонечку загоняют в этап, когда не надо думать самим, за нас уже сделали все правильные выводы: учтите их и выполняйте. Это в принципе резонный подход: он удобный, с точки зрения менеджмента он правильный. А с точки зрения человека разумного, который постоянно должен рефлексировать, сомневаться и для себя открывать Америку всякий раз заново, наверное, путь тупиковый. Я бы предпочел существовать в реальности, где каждый делает выводы сам. Но для этого мне необходима возможность изучить все исходные материалы самому.»

Российских газет много, «Российская газета» одна — и в ней очередное интервью финалиста «Большой книги», на сей раз мя, многогрешнаго.

Вот именно

«Я очень не люблю так называемые говорящие имена. Никто не виноват в том, что его так зовут – виноваты родители (иногда бабушки-дедушки). Для меня, как для известного Лёлика, в нашем деле главное – реализьм, а в жизни ФИО человека больше связано с фантазией и предпочтениями семьи, а также с первыми невыносимыми обидами на родителей, предков и мир (у всех людей имена нормальные, я один такой несчастный, вот получу паспорт – запишусь Дартом Вейдером и т.д.), чем с характером, внешностью и судьбой носителя этого ФИО. Когда в книжке учитываются подобные обиды либо вполне распространённые ситуации типа «назвали Леной, но была такая тёмненькая и носатенькая, что быстро превратилась в Галчонка, а потом и в Галину» – это нормально и правильно. Но когда автор натужно юморит на тему фамилий или, того хуже, всерьёз натягивает эту яхту на сферическую беду, я грущу.»

Вместе с замечательными авторами высказался на тему, предложенную журналом «Лиterraтура».

«Но это зло не так большой руки»

О, «ГБ» остро критикуют с двух сторон света. Ну как остро — как уж могут.

Харьковский аноним, явно ниасиливший примерно 650 стр. из наличных 704, компенсировал это дело включением собственной фантазии: «Упомянутую полуправду читателю, путающему Брежнева с Андроповым, следуя жанровой разнарядке, доносит положительный главный герой из отряда «Юный литейщик» — тот, который не встает, когда вожатый кричит «встать». А уж разрушают его домашний мир — товарищи, как всегда, знающие больше, чем диктор в телевизоре, и у которых отцы не только воевали, но и сидели.»

Метод проф. Р.С.Каца живет и побеждает, ура. Но есть на Костю Сапрыкина и другие методы.

Тагильчанин Александр Кузьменков отрабатывает хлеб штатного ниспровергателя и указателя на голых королей по-честному: он прочитал все 704 страницы и еще полстолько сверху — про книжку и про автора. И проникся искренним отвращением к книжке, автору, его пятой графе и каждой выведенной им буковке: «У Идиатуллина есть все писательские задатки. Взять хоть пятую графу: ну просто идеальна для российского литератора. И должность — лучше не придумаешь: шеф регионального бюро «Коммерсанта». Знамо, всяк издатель счастлив будет порадеть такому человечку. Единственная проблема: писать Шамиль Шаукатович совершенно не умеет. Но это зло не так большой руки: писатель — не тот, кто пишет, а тот, кого читают. «Город Брежнев» гарантированно прочтут — тому порукой номинация на «Большую книгу». Кстати, уже прочли и встретили дежурным малиновым благовестом, — но об этом в свой черед.»

Кароч, зовите меня Зло не так большой руки. А я пошел делать здравые высказывания с многоточием.

«И подкалывающий своих коллег своей идентичностью»

Очень крутая, глубокая и интересная статья о восточном дискурсе в текущей отечественной литературе, с анализом и упоминаниями «Заххока», «Поклонения волхвов», книг Алексея Иванова, Германа Садулаева и многих других — и богатым сопоставлением аж трех моих романов.

«То есть независимости никто особо не хотел, но, вкусив ее, уже от нее не откажется. Россия же, наоборот, не может воспринять новую ситуацию, остается в плену у имперских комплексов, жаждет восстановления, строит с тем или иным успехом СССР 2.0. (…) Дальше, под эпиграфы из Майка Науменко и Егора Летова, начинается настоящий боевик — американцев татары дурят и мочат. Казань — вот настоящий символ и гордость постколониальных исследований, огромный привет Эдварду Саиду, утверждавшему, что Запад сознательно если не тормозил развитие Востока, то таковым (неразвитым) его презентовал — оказывается центром всего. Нужен хитрый яд для устранения президента? Здесь в советские времена работал НИИ. Нужно побомбить Белый дом? В Казани как раз ремонтируют российские сверхзвуковые стратегические бомбардировщики-ракетоносцы ТУ-160 последней модели. Хакеры, бойцы, пиарщики — также имеются. (…) Посему к теме того, как те же жители Казани разбираются с «чужими», автор вернется в своей последней книге «Город Брежнев», очень объемном и сильном романе, о жанровой принадлежности которого критики спорят и иронизируют, попавшись на уловку определения «производственный роман», хотя многомерная книга в той же мере — история взросления (и Bildungsroman) в позднесоветские годы (тот же пионерлагерь, что и в «…Ударе»), хроника конца империи и многое еще чего.»

Эдак, глядишь, кто-нибудь и пасхалочку из «Rucciи» в «ГБ» обнаружит все-таки.
Радуюсь.

Дальше есть вопросы

Газета «Бизнес-онлайн» спросила: «Знаменитый писатель и публицист Гаяз Исхаки писал в начале XX века, что татарский народ исчезнет через 200 лет. А вы как думаете, могут ли нации противостоять глобализации? Созданы ли в России и Татарстане условия для развития национальных культур и языка? А у вас есть совет: как нам сохранить татар?»
Я ответил:
«XXI век татары, безусловно, переживут, дальше есть вопросы.
Нации, как и отдельные люди, должны не противостоять глобализации, а, учитывая ее недостатки, пользоваться ее преимуществами для того, чтобы делать свое существование более удобным, качественным и интересным. У глобализации преимуществ, к счастью, полно. Надо пользоваться.
Представителем конкретной национальности человека делает язык и самосознание, в ряде случаев (в нашем, например) еще и вероисповедание. В принципе, для самоидентификации достаточно и одного из перечисленных факторов – миллионы человек, не знающих гэльского языка, иврита или идиша, не исповедующих католицизм либо иудаизм и носящих имена соседних народов, считают себя ирландцами либо евреями — сугубо по принципу кровного родства, который на серьезной исторической дистанции к значимым факторам отнести тяжело.
Я как татарин-хаджи, пишущий на русском, без труда (хоть и с печалью) могу представить себе существование нескольких миллионов человек, которые ни языком, ни привычками, ни диетическими и культурными пристрастиями не отличаются от живущих по соседству русских, китайцев или американцев, но считают себя татарами лишь потому, что считают себя татарами (ну и раз в год устраивают Сабантуй).
Дальше мы переходим к самому важному – условиям. Они есть, они не идеальные и постоянно подвергаются недоброжелательной ревизии, но их достаточно. Условия для развития национальной культуры есть всегда – татары как нация вполне себе выживали и даже немножко развивались в самые лютые времена. Это вопрос не объектности, а субъектности: никто не даст нам избавления и не сделает татарскость удобной и престижной — кроме нас самих. И здесь нет фактора сильнее культуры и науки – современной и актуальной. К которым в конечном счете и сводится смысл названных факторов – языка, самосознания и вероисповедания.
Самым безотказным носителем языка и культуры является штык, в современных условиях союз булата и злата – политика, в общем. Но политика меняется, злато кончается, булат ржавеет, и греческий, латынь, арабский и тюрки перестают исполнять роль Lingua franca на огромных территориях, на которые пришли, казалось, навсегда. – если, конечно, не остается других резонов для их существования.
Сотни миллионов людей учат английский не только для того, чтобы общаться либо побыстрее узнавать волю мирового обкома, но и для того, чтобы просто понимать, что там бормочет любимая певица, или смотреть новую серию «Игры престолов», не дожидаясь перевода. Сотни тысяч подростков учат японский, чтобы поскорее припасть к колоссальной кладовой манга и анимэ. Тысячи людей во всем мире учат шведский, чтобы поскорее прочитать новый скандинавский детектив. Негры преклонных годов, вопреки Маяковскому, русский если и учат, то не ради Ленина, не ради Пушкина с Булгаковым и не ради сериала «Обручальное кольцо» и передачи «Дом-2». И татарский, к сожалению, никто не будет специально учить ради Тукая, Салавата, «Шаян-шоу» и сериала про 60-е годы. Лично я взялся подтягивать свои обрывочные знания, чтобы читать этнографические и фольклорные материалы. Читать Тукая мне до сих пор тяжело, но я продолжаю стараться, понимая, что торопиться тут некуда: Тукай вечен. А вот ради мощного триллера, анимэ или даже баттла (если бы он был мне интересен), существующих исключительно на татарском, я бы постарался и поторопился. Как и многие, наверное.
И сегодня появились наконец серьезные основания, позволяющие ждать этого вот чего-то-нового-эксклюзивного-завлекательного-татарского. За последние десятилетия выросла сильная городская татарская культура с вполне остроумными, талантливыми и креативными представителями. Они разговоривают по-татарски, думают по-татарски и творят по-татарски – при том, что блестяще знают русский и английский, а иногда и арабский с фарси. Уже сегодня они заставляют меня временами застывать от восторга, бросать все и лезть в словари, — чтобы застыть от совсем буйного восторга. В деле спасения татарского языка и татар как нормальной нации я надеюсь в основном на них. Ну и немножко на себя, конечно.
У татар великое прошлое. Я верю, что мы сможем построить великое будущее. Булдырачакбыз.»

Полная подборка ответов тут.

Шпион, пришедший с голода

«Провокация, шпионаж, похищение важных бумаг, фабрикация фальшивых документов и, когда надо, убийство, чужими, конечно, руками, — все это пускалось в ход, только б результаты получились благоприятные, только б ослабить Россию» — описанный Брешко-Брешковским злодейский инструментарий определил смысл отечественного шпионского романа на век вперед. И не просто вперед, а с огромным гандикапом. Потому что после революции шпионский роман, как и всякая бульварная литература, исчез. Казалось, навсегда.
На сайте «Горький» вышла моя огромная статья об истории советского шпионского романа (части первая и вторая)