Медиасентябрь 2020

I. Видео

1.

Программа «Последнее время» с Иваном Ургантом

2.
Видеоверсия программы радио «Культура» «Основной состав»

3.
Видеоблог «Книгагид» — о фестивале «ЛитераТула»

4.
Онлайн-дискуссия с Евгенией Некрасовой и Татьяной Стояновой «Мусорное время. Экология и литература»

5.
Дискуссия с Мариной Степновой, Ольгой Брейнингер и Екатериной Писаревой «Женщины в русской прозе»

II. Тексты
1.
« Стругацких вполне можно назвать социальными педагогами, которые воспитали несколько поколений молодежи. В чем состояло это воспитание и влияние, оборвался ли этот процесс, и если да, то когда?
В молодости Стругацкие мечтали помогать воспитанию пламенных борцов – с врагами, с косной природой, с пошлостью, с обыденностью. Потом – умных людей, умеющих из всех решений выбирать самое доброе. А последние десятилетия они посвятили тому, чтобы негромко, хоть иногда и отчаянно, твердить, что нельзя ломать живого человека ради каких бы то ни было, пусть самых возвышенных и важных, идей, и что будущее, как и любая чужая жизнь, обязательно представляется нам чужим и неправильным, и это нормально, потому что не нам жить в этом будущем этим чужими жизнями, а нашим детям, и если мы любим их, мы должны им доверять – сперва, естественно, научив бороться с косностью и выбирать самое доброе решение.
Это подход по-прежнему актуален.
»
На сайте журнала «Новый мир» опубликованы материалы круглого стола «Стругацкие: XXI век». Мария Галина задавала вопросы, а Сергей Кузнецов, Леонид Каганов, Василий Владимирский, Роман Арбитман, Сергей Шикарев, Владимир Губайловский и другие замечательные литераторы (ну и я почему-то) по очереди отвечали.

2.
На сайте журнала «Юность» выложен мой маленький сценарий.
Исходно ему было предпослано такое уведомление:
«От автора
В Facebook я в основном шучу. Дошутился до того, что стал сценаристом. Приятель, который учился на режиссера, уговорил меня развернуть незамысловатую хохму в сценарий короткометражки для ВГИКа. В трех частях, каждая — в отдельном жанре (триллер, комедия, хоррор). Я написал. Приятель снял фильм — но только по первой, комической части.
Во всей жуткой полноте картина открылась лишь «Юности».»

III. Интервью
1.
«– «Последнее время» – любопытное название романа. А для кого оно последнее?
– Ой, для многих. У меня все тексты остросюжетные и не любят спойлеров, а этот роман весь, от, прости Господи, сеттинга и героев до сюжета и идейного сопровождения, получился очень закрученным и неожиданным даже для меня. Так что мне кажется нечестным «палить» повороты и интригу, лишая читателя части удовольствия.
– С точки зрения писателя, что такое оптимизация усилий?
– Умение не садиться за текст, пока он не начал тебя душить, а сев, сразу ставить себя в исполнимые рамки и сроки. Журналистская выучка помогает укладываться в дедлайны. Это спасает. Потому что допридумывание и рихтовка готового вроде текста впрямь как ремонт квартиры: закончить нельзя – только прервать.
– Прогресс в спорте – это переход количества в качество. А в литературе тот же принцип?
– В литературе скорее это способность как не отставать от изменяющегося ментально, психологически и даже физически общества, так и обгонять его, показывая прозвонами пространства, моделями и невесёлыми картинками, где мы сейчас и где можем оказаться завтра.»

Ну и далее всякое про книжные премии и их размер, про критиков, про экранизации, детскую литературу, карантин, монетизацию литспособностей и многое другое. Забавно получилось.
(По сторонам там лучше не смотреть, чтобы не обнаружить по соседству горячечные кружавчики про коричневый реванш и окаянную ночь — ну да you have to make the good out of the bad because that is all you have to make it out of).

2.
«Если бы в свое время не было дела Ивана Голунова, возможно, не было бы и дела Ивана Сафронова. Потому что есть четкое ощущение, что эксперимент пытаются довести до конца. Берут реванш, чтобы доказать, что могут упечь за решетку кого угодно, причем по самому надуманному, облыжному, не имеющего никакого отношения к здравому смыслу обвинению. Просто потому, что уж больно дерзкий. И понятно, что потом это можно поставить на поток. Чистый Кафка.
Пока что приходится признать, что вся сила на их стороне. На нашей — только правда и упорство.»

Ульяна Бисерова раскрутила меня на разговор о книгах, журналистике, экологических бунтах, установке «смерть важнее жизни» и надежде на будущее.

IV. Рецензии
1.
«Медуза»
«Последнее время» — это определенно самый интересный за последние годы опыт деконструкции фэнтези и превращения ее в нечто не то, чтобы большее, но определенно иное. Ну, и просто замечательное чтение — странное, волнующее и увлекательное.

2.
«Известия«:
«Что до «Последнего времени», то здесь очевидны мотивы финно-угорской мифологии, но это не хоррор даже, а громокипящее, сочное по языку и плотное по действию фэнтези, чертовщина, заступающая на территорию и «Игры престолов», и «Сердца Пармы». И немного даже биопанка в духе «Экзистенции» Дэвида Кроненберга.
Базовые элементы соблюдены в полной мере. В крови и экшне недостатка нет, мир огромный, разнообразный и непросто устроенный — никаких гномов и эльфов. Все расы, «правила игры», флору и фауну Идиатуллин постарался придумать без оглядки на канон, поэтому освоиться получится не сразу. Как часто бывает, когда автор серьезной литературы берется за коммерческий жанр, одной жанровой программы-минимум ему недостаточно. Сюжетные тропы порой петляют особенно своенравно, герои даже не пытаются понравиться, да и Провидение как-то чересчур к ним жестоко. Для фэнтези эта книга слишком ворошит проблемы сегодняшнего дня.»

V. Фото


Шәһәр. Нокта. Брежнев.
Ноябрь аенда.


Госприемку прошли

Выступление на Архангельском книжном фестивале «Белый июнь», фото Александры Конычевой


Кот Бродского in action

VI. ААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!

В это трудно поверить, но надо признаться — роман «Бывшая Ленина» неожиданно для меня стал героем песни.
(ссылка на трек вконтактеге)

Отзывы и наблюдения

Подробности письмом, или Это точно!

Сброшу сюда некоторые ссылки на себя и про себя, чтобы не потерялись.

1. С весны по лето журнал Le Courrier de Russie публиковал цикл эссе российских писателей. На злобу дня выступили Арабов, Ахмедова, Водолазкин, Геласимов, Козлова и другие, в том числе я. Меня попросили высказаться о пандемии и сопутствующих обстоятельствах.
Ну я и высказался:
«Au temps de l’Union soviétique, il était admis de comparer tous les progrès réalisés par le régime, notamment dans les domaines de l’enseignement, de l’électrification et de la production de fonte, avec l’état du pays en 1913. Les écoliers d’URSS y voyaient pure idiotie : si l’on se référait à la révolution d’Octobre 1917, à la Grande Guerre Patriotique des années 1941-1945 et à la conquête spatiale, l’année 1913 semblait terriblement lointaine et la Première Guerre mondiale un événement de second ordre. Les écoliers soviétiques, comme les adultes, étaient d’autant moins nombreux à songer, ne fût-ce qu’une fois dans leur vie, que ce premier conflit mondial avait été précisément le premier pointillé sur lequel s’était brisée l’Histoire des hommes. L’humanité avait alors changé d’un coup, en toutes choses et à tous les niveaux.»
Значит это примерно следующее:
«В Советском Союзе было принято сравнивать всевозможные достижения в области образования, электрификации и производства чугуна с уровнем 1913 года. Советским школьникам это казалось малообоснованной глупостью: 1913 год был страшно далек, Первая мировая война считалась второстепенным событием, совершенно несопоставимым с Октябрьской революцией 1917 года, Великой Отечественной войной 1941-1945 года и освоением космоса. И уж тем более мало из советских школьников и взрослых задумывался хотя бы однажды о том, что именно Первая мировая война стала первой пунктирной чертой, по которой сломалась история всего человечества. Человечество стало другим, сразу, всё и практически на всех уровнях.
Изменились костюмы и прически, песни и приветствия, представления о съедобном и несъедобном, половые и телесные привычки, гражданства и вероисповедания, степень милитаризации, партийности и прокуренности, государственные и семейные устои, границы стран и нравственных законов, и вообще все сущее под звездным небом.
Первая мировая война покончила с бородами и пышными одеждами, а также беззаботностью и верой в добрых царей: просто потому, что бороды, пышные одежды и добрые цари не лезли ни в противогаз, ни в окоп.
Первая мировая война рихтовала человечество под собственную моду весь ХХ век: Вторая мировая стала очевидным последствием Первой, как и события второй половины столетия были последствиями событий первой половины.
Волны от того эпицентра улеглись лишь к десятым годам ХХI века. Мир вернулся к сытому, пышному, прекраснодушному и бородатому 1913 году, только на цифровых стероидах. Большие проблемы представлялись если не решенными, то понятными, поэтому настала пора понять маленьких: меньшинства, маргиналов, миноритариев, малых сих. Витриной процесса оказалась поп-культура. Маргинальные персонажи низшего ее слоя, дешевых газетных стрипов, выбились в главные герои планеты — причем самыми главными оказались Спайдермен и Бэтмен, вдохновленные самыми мелкими, пугающими и никуда не годными вообще-то тварями: пауком и летучей мышью.
Это было так по-человечески и так милосердно: ведь мы такие большие и сильные, а летучая мышь такая маленькая.
А коронавирус и того мельче.
Ровно на пике осознания того, что истории про летучую мышь могут быть смертельно серьезными, летучая мышь покончила с предыдущей историей человечества и начала новую.»

Полностью эссе «Выгнать козла» выложу как-нибудь попозже (пока просто не узнавал, что там с правами на оригинальный текст).

2. «Ответственная работа, в свободное от работы время хочется (и нужно!) участвовать в жизни семьи, и на романы остаются ночные часы, обрывки выходных и праздников. И при таком графике издано уже восемь романов! И с каждым романом расширяется сегмент читательской аудитории, в котором писатель Идиатуллин известен, любим и каждая его новая книга ожидается с интересом. И премиальный процесс подгоняет – безостановочный конвейер, по которому ползут сотни чужих книг: стоит замешкаться, как твое имя выпадет из круга читательского внимания, и твое место займет кто-то новый и скорострельный.
Вот, на мой взгляд, причина производственного конфликта автора Идиатуллина со своими героями – автор сам является страдающей стороной в его конфликте с литературным шоу-бизнесом, в котором, понятное дело, хочешь жить – умей вертеться. Но если ты не помещик, и не можешь, как те же Пушкин и Толстой сидеть в поместье и писать, думая над текстом как над создаваемой тобой, Творцом, новой жизнью, то за нехваткой времени тебе придется писать либо простые вещи, которые не требуют множества героев и их гармонично единой, как у музыкантов в оркестре, работы над исполнением твоего произведения, либо, торопясь, чтобы успеть к не тобой определяемому сроку, подравнивать своих героев прокрустовым секатором под заранее утвержденный рельеф сюжета.»

В «Бельских просторах» вышла огромная статья, поверяющая гармонией алгебру трех моих романов, а заодно — самого меня, курносого. Очень свежо, довольно спорно, страшно интересно.

3. «И социалочка — не в духе чуповского «Эха Москвы», как почему-то выразился один критик, а с позиции обычного человека, не понимающего, как и куда бежать: проблема очевидна, но неочевидны и даже дискредитированы возможные выходы. Блок впервые уподобил обычно грозную Родину-мать жене; оказалось, что Россия сейчас — в прямом смысле «бывшая Ленина», так и не нашедшая после бурного расставания достойного жениха. Всякий норовит подкатить и попользоваться, да только мужа пока нет, одни ушлые ухажёры.
И воскрешение к активной, живой жизни — беда выступает катализатором того, чтобы Лазарь всё-таки встал и пошёл.»

Портал «Год литературы» опубликовал могучую рецензию Ивана Родионова на «Бывшую Ленина».

4. Архангельская областная научная библиотека имени Добролюбова сняла и выложила мое отважное обращение к библиотекарям области и всем людям доброй воли. Ломтями нон-стоп режу правду-матку про книжки, конкурсы, критиков, читателей, Веркина, Сальникова и другие украшения Вселенной.

5. Забыл сто лет назад похвастаться мегамемасиком, который злобный Василий Владимирский соорудил для камента к посту Наташи Витько про «Бывшую Ленина» (не читавшие книжку, возможно, не поймут, да так им и надо).
Вспомнил, хвастаюсь.

6. На правах первого лауреата горько пиарю последние достижения премии «Новые горизонты».
Мне семь лет назад достался распечатанный на цветном принтере диплом. Потом лауреаты получали действующую (наверное) модель астролябического глобуса из чистой (наверное) бронзы — кое-кто даже из рук Дж. Мартина. А с этого года лауреату дают денег (сто тыщ! новыми!!), финалистам же — шанс запустить экранизацию.
(уныло) Фиг с ними, с деньгами, дайте хотя бы астролябию. (подумав) И сто тыщ.
Искренне рад, конечно, и за соискателей, и за организаторов. В сторону правильных горизонтов идете, товарищи.

7. И вот тут я нимношк упал:
«Я очень хочу построить большой, красивый и очень удобный город в Сибири. Там добывается больше половины меди страны, 75% никеля, около 90% платины. (…) Со всех экранов сейчас — искусственный интеллект, новые технологии. Но вот возьмем электромобиль Tesla: там аккумуляторы не наши, а сырья у нас под эти аккумуляторы — выше крыши. И мы понимаем, что завтра-послезавтра транспорт перейдет на электричество и наш бензин, газ, дизельное топливо уйдут на второй план.
Значит, нам нужно собрать лучших ученых, предпринимателей, производителей, которые эти самые никель и медь не в чушках будут продавать, а будут пускать на новейшие батареи, которые ставь хоть в часы, хоть в подводную лодку. Которые будут двигать большую науку, которые сделают линии электропередачи не переменного, а постоянного тока, с огромной пропускной способностью и минимальными потерями, и на бóльшие расстояния. Это касается и леса, и угля, и еще много-много чего, чем богата Сибирь.
Вот такой центр и нужно построить. Это не относится, может быть, к географии, но относится к будущему нашей страны. Такой, знаете, город инноваций, передовой науки и технологий.»

Иван Сафронов. Ад daily news

Себе на память — записи из фб.

07.07.2020
Ад daily news.

Ваня, сын Иван Иваныча, Ваня, увольнение которого из Ъ после знаменитой статьи обернулось уходом всего отдела политики, Ваня, ушедший из «Ведомостей» после первого собрания с новым т.н. главредом и вынужденный расстаться с журналистикой, задержан по обвинению в госизмене через два месяца после этого расставания — похоже, за журналистику как раз.

Ивана Сафронова обвиняют в передаче секретов иностранной разведке и не пускают к нему адвоката, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков объясняет, что Иван задержан, конечно, не за публикации, что, конечно, «у Ивана будет возможность защищаться, иметь защиту, и в данном случае здесь не нужен никакой особый контроль», и что процесс, конечно, будет закрытым, у журналистки Таисии Бекбулатовой проходит обыск.

Ведомство публикует видео, на котором задержанного конвоируют по второму этажу конкретного здания, и одновременно не пускает в это здание адвоката, заявляя, что не располагает информацией о местонахождении задержанного. Это создает исчерпывающее представление о профессионализме, методах и целеполагании ведомства.

08.07.2020
В порядке бредового предположения: судя по тому, что при отсутствии вменяемых улик, так и не продемонстрированных суду и обществу, вина Ивана Сафронова, по версии следствия, доказывается, во-первых, «результатами трех проведенных по делу экспертиз», во-вторых, результатами ОРМ, в том числе «прослушки» и перехвата почты, обвинительные выкладки, представляется мне, могут строиться на двух элементах:
1. Заметке (или нескольких заметках) в Ъ про экспортные поставки спецтехники, в которой недоброжелатели, а теперь, видимо, и три экспертизы, усмотрели признаки разглашения.
2. Факте встреч, разговоров и переписки Ивана с кем-то, имеющим отношение к Чехии — журналистом, экспертом, чиновником, да хоть гидом.
По отдельности два этих элемента даже в наших условиях кажутся слабым поводом для посадки, поэтому уже не получается исключить возможность того, что следствие исходит из необходимости объяснить первый элемент вторым: типа заметка родилась только потому, что некто чешский, а не редакция Ъ и профессиональный долг, заставил автора раскопать некую тему и написать некую заметку, которая и стала донесением в ЦРУ.
Я похожую конспирологию в порядке стеба использовал в первом романе. Хотелось бы, чтобы она так и осталась безвредным стебом.

17.07.2020
Достаточно заглянуть в первый же пример, чтобы убедиться, что Навальный или дурак, или подлец. Он сообщает, что Сафронов слабак, потому что написал про постройку офиса-ракеты на территории космоцентра через четыре дня после того, как об этом сообщили остальные. Но любой незомбированный читатель легко увидит, что Сафронов писал не об этом. Сафронов, во-первых, узнал, что будут строить не столько офис, сколько элитное жилье, во-вторых, раскопал сумму, источник средств и выгодоприобретателя. Не замечать разницы между сообщениями — это все равно что в ответ на очередное разоблачение Навального указывать «Ха! Да про назначение разоблаченного чувака ТАСС еще три года назад сообщил!»

«Обрежут, делов-то»

«Бывшая Ленина» стала поводом для грандиозных рецензий. Сохраню здесь ссылки.

Ася Михеева, журнал «Новый мир»
«Рассказывалась в разных форматах притча об исследователе, который съездил в чужую страну и написал о ней живописную и меткую книгу. Публика книгу приняла: не бывавшие в той стране читали с любопытством; бывавшие — пищали от восторга, узнавая детали и тонкости. Вдохновленный исследователь написал столь же точную и вдумчивую книгу о родине.
Большинство читателей сочли ее необыкновенно скучной, пока…
Боюсь, что именно эта история сейчас происходит с Шамилем Идиатуллиным. Роман о социокультурной катастрофе позднего СССР, «Город Брежнев», осыпан хвалами и разобран по косточкам, до каждого пятиалтынного в кармане мешковатой куртки а-ля Сабрина. «Бывшая Ленина», столь же скрупулезно собравшая мозаику мелких и крупных примет времени, вызывает у многих, в том числе у очень квалифицированных читателей недоумение и даже отторжение.
Сюжет «Бывшей Ленина» таков: на фоне экологического бедствия в некоем уездном городе разводятся двое не очень молодых супругов. Бывший муж после развода добивается резкого карьерного роста, жена попадает в команду местной политической оппозиции. Оба борются, каждый на свой манер, с убивающей городок свалкой регионального значения. Оба не преуспевают.
Настораживает отсутствие хотя бы промежуточного хэппи-энда. Настораживает отсутствие типичных приемов увлечения читателя — ни тебе детективного расследования, ни тебе любовных интриг. «Отношения», конечно, там и сям случаются, но сюжетообразующими никакие из них так и не становятся.
Но больше всего настораживает полное отсутствие нереального. Мистического.»

Татьяна Соловьева, журнал «Юность»
«Вообще автор от главы к главе переключает оптику, фокусируясь последовательно то на одном герое, то на другом, создавая галерею образов и формально практически лишая роман главного героя. Однако больше других на эту роль подходит Лена — с ее рушащейся жизнью, самоанализом, комплексом жертвы, борьбой и смирением. В сорок лет все у нее оказывается заново и впервые. «Снятый» в баре незнакомец оказывается совсем не таким, как бывший муж, поэтому Лена ловит себя на ощущении нереальности, отстраненности. Этот эпизод становится индикатором жизни Лены в целом — она не столько живет, сколько словно наблюдает свою жизнь со стороны. Игра слов в названии завязана именно на ее имя: это и бывшая улица Ленина, и бывшая Ленина квартира, в которой начинаются события романа и которая проходит через него как лейтмотив. Это и бывшая Ленина жизнь, не имеющая ничего общего с тем, к чему она приходит к финалу.
По сути, Шамиль Идиатуллин после производственного романа «Город Брежнев» создал «Карточный домик» в реалиях российской глубинки. Писатель сталкивает персонажей на разных уровнях: семейное переходит в рабочее, в политическое, всеобщее.»

Тележный нежданчик (про «постоянным читателям понравится» смешно, да):

Мария Елиферова, альманах «Артикуляция»
«Да, увы, одни люди делают плохо другим людям – но мотивы их не демонические, а чисто человеческие: сиюминутное раздражение, деньги, ревность, желание удержать власть. Идиатуллин препарирует эти мотивы с дотошностью, которая со времён Толстого и Чехова у нас табуирована – что, по-видимому, и вызывает дискомфорт у некоторых критиков, поскольку при глубине анализа человеческой психологии, свойственной последним русским реалистам конца XIX в., Идиатуллин лишён толстовской назидательности и чеховской желчи. «Заклеймить бяку» – это задача не про него. А анализ человеческих мотивов без последующего гневного обличения в традиции русской литературной критики воспринимается чуть ли не как оправдание зла. Как ни парадоксально, русский литературный критик XXI в., хладнокровно воспринимающий сцену зажаривания девочки у Сорокина, не готов простить писателю попытку объективно разобраться, почему обыкновенный человек нарушает высокие моральные ожидания.»

Ну и из каментов к последнему отзыву — что на самом деле важно и волнует:

«Дедовский способ» онлайн

«Гоше стало полегче. Он примирительно сказал:
— Ну попробуйте все-таки, хочется с Маечкой нормально поговорить.
— Как будто ты поймешь, – пробормотала Маша. – Дед, мы думаем, честно. Может, на Байкал получится – вот по пути и к тебе попробуем.
— Так там вроде китайская квота в этом и следующем году.
— Есть варианты, – сказала Маша уклончиво.
Гоша не стал углубляться в тему, чтобы не раздражать, и со вздохом спросил:
— Маш, а Маечка – она вот зачем так, не по-русски, а? Назло мне?
— Господи, дед, ты-то тут при чем? И почему назло? Просто… так. Все они так. Зара вон соседская строго на праайнском говорит, а она сама его восстановила, словарей нет, родители вешаются, и остальные, и оболочки. А Мик, он годом младше, вообще только граф-кодами общается.
В кого они только такие, хотел ехидно поинтересоваться Гоша, но вовремя сообразил, что выйдет крайним, поэтому раздраженно уточнил:
— Запрещали же все языки, кроме русского, почему…
— Дед, ты совсем за политикой не следишь? Запретил прошлый созыв, а сейчас созыв отмены запретов, еще два года будут все предыдущие отменять. А потом уже опять все позапрещают.
— Дожить бы и пережить бы, – продребезжал Гоша старческим голосом.»

На сайте русского издания L’Officiel Voyage опубликован мой рассказ «Дедовский способ». Он написан для проекта, в рамках которого журнал попросил писателей, историков и публицистов подготовить эссе либо миниатюру о встрече нового года в прошлом — и только мне досталось недалекое будущее. Теперь даже читатель, по недоразумению не купивший бумажную версию журнала, может оценить неожиданное для муслима и хаджи выступление в жанре если не святочного, то уж точно новогоднего зубоскального рассказа.

«Дедовский способ»

Вышел новогодний (декабрь 2019 — январь 2020) номер русского издания журнала L’Officiel Voyage с моим рассказом «Дедовский способ». Главред журнала Анна Черникова упросила меня поучаствовать в проекте, в рамках которого писатели, историки, публицисты и прочие достойные люди готовят эссе или миниатюру о встрече Нового года в далеком либо недалеком прошлом — а я, как любитель фантастики и вообще человек игривый, могу и про будущее посочинять. Влезать в эссе и прочие серьезные щи мне не хотелось, поэтому я написал фантастический рассказ. В журнале он представлен как сказка, что, пожалуй, даже вернее.
Варвара Алай сделала обалденную иллюстрацию. Радоваюсс.
Бумажная версия номера уже доступна в магазинах, электронная должна появиться на сайте в течение пары недель.

С ером наперевес

30 лет назад вышел первый номер газеты «Коммерсантъ».
25 лет назад (без недели, 17 декабря 1994 года) газета «Коммерсантъ» впервые опубликовала мою заметку.
Сегодня интернет-газета «Реальное время» выложила первую часть огромного разговора со мной, посвященного Ъ. Я некоторое время кобенился, указывая, что не отношусь к топам, ведущим авторам и старожилам Ъ, но потом решил — а чего бы не засветиться с сугубо личной историей на фоне великого и любимого.
Празднуем и радуемся.

«Горный цветок» десятилетней выдержки

Рассказов я, как правило, не пишу, а вот как исключений уже поднакопилось, пушто я мягкий и азартный, соответственно, меня иногда получалось уломать или взять на слабо.
Именно со слабом, как известно всем троим интересующимся, связан самый мой издаваемый и нелюбимый широкой публикой рассказ «Обмен веществ». Слабо называется «Рваная грелка» и до сих пор остается довольно популярным среди литературоцентричной и фантастиколюбивой общественности конкурсом, в рамках которого надо быстро-быстро написать рассказ на только что заданную тему. Печальный (см. оценки и отзывы на «Обмен веществ», например, на «Фантлабе») опыт нафигачивания рассказа за ночь меня, ясен пень, ничему не научил, и следующей весной, в апреле 2009 года, диавол и коварные друзья снова попутали старика. За полночи (называется «сел главку дописать») старик настучал два рассказа на заданную Борисом Стругацким тему «В надежде славы и добра» — подчеркнуто неформатных, ни на что не претендующих (и, само собой, совершенно не попадающих в тему, которую я просто не понял в силу малообразованности и слабой памяти).
Первый рассказ, «Горный цветок», братья по разуму безошибочно классифицировали как тягомотный поток сознания, второй, «Принцесса это праздник», — как веселую погремушку, которых грелочники вообще-то истребляют. Несмотря на это (и мои уговоры не голосовать из жалости), погремушку двинули в индивидуальный топ два человека, тягомотину — аж три. На том всё и успокоилось. А главку я дописал — и через пару месяцев завершил «СССР™».
А рассказы свои любил по-прежнему — и не только потому, что родные, чать.
Прошло 10 лет.
В ноябре 2019 года «Горный цветок» дождался официальной публикации — в электронном литературном журнале «Лиterraтура».
(Вычеркнута шутка про счета из прачечной Ст.Кинга).

«Мастерски исполненный рассказ в жанре чувственного монолога от Шамиля Идиатуллина. Рассказчица, от лица которой Шамиль ведет повествование, изящно держит интригу, выдавая происходящее порциями, и подводит читателя к поражающему финалу,» сообщает редактор отдела прозы Женя Декина. Во-от. А вы говорили, Василий Иваныч.
Ура.

Неистовый пес империализма

Рассказал Страшную Правду про Киплинга:
«Последние полвека увернуться от Киплинга невозможно. Особенно, как ни странно, нашему человеку. Киплинг был неотъемлемой частью счастливого детства и почти преследовал советского, а потом российского подростка. «Маугли» и сборник сказок про глотку Кита, слишком ушлых Броненосцев и Кошку, которая гуляла сама по себе, были почти в каждой библиотеке, школьной и домашней. Мультики смотрели все — и почти каждый, от кухарки до президента, хотя бы раз в жизни цитировал: «Акела промахнулся», «Мы с тобой одной крови» или хотя бы «Вы слышите меня, бандерлоги?».
Примечательно, что чуть ли не каждое поколение догоняли и накрывали новые поводы узнать и полюбить автора «Рикки-Тикки-Тави» с новой стороны: то мультик с песенкой Никитиных про «Дон» и «Магдалину» из ливерпульской гавани, то жестокий романс про мохнатого шмеля во хмелю, то лирическое исполнение знаменитого стихотворения «Если» на титрах отчаянно перестроечного телефильма.
Похоже, что и родиной слонов Россия стала с легкой руки Киплинга: явно ведь под его влиянием детский пантеон пополнился слоном с тигром и удавом с обезьяной, не очень характерными для наших джунглей, но в мультиках и книжках вполне гармонично сочетавшимися с местными лисичкой, зайчиком и мишуткой.
Статус Киплинга был подчеркнуто народным и неформальным. В школе его не проходили, лишь в учебнике новейшей истории статья про британский колониализм иногда была украшена парой строк из баллад империалистического барда «Протянем же кабель (взять!), вокруг всей планеты (с петлею, чтоб мир захлестнуть), вокруг всей планеты (с узлами, чтоб мир затянуть)».
Киплинг и впрямь был империалистом, певцом колониализма, вдохновителем шпионажа как профессии и истовым ненавистником всех, кого он считал помехой британскому владычеству. Особенно России: сперва как соперницы Великобритании по Большой игре, потом как очага большевизма.
Россия сдалась этому врагу с нескрываемым удовольствием.»