«Обрежут, делов-то»

«Бывшая Ленина» стала поводом для грандиозных рецензий. Сохраню здесь ссылки.

Ася Михеева, журнал «Новый мир»
«Рассказывалась в разных форматах притча об исследователе, который съездил в чужую страну и написал о ней живописную и меткую книгу. Публика книгу приняла: не бывавшие в той стране читали с любопытством; бывавшие — пищали от восторга, узнавая детали и тонкости. Вдохновленный исследователь написал столь же точную и вдумчивую книгу о родине.
Большинство читателей сочли ее необыкновенно скучной, пока…
Боюсь, что именно эта история сейчас происходит с Шамилем Идиатуллиным. Роман о социокультурной катастрофе позднего СССР, «Город Брежнев», осыпан хвалами и разобран по косточкам, до каждого пятиалтынного в кармане мешковатой куртки а-ля Сабрина. «Бывшая Ленина», столь же скрупулезно собравшая мозаику мелких и крупных примет времени, вызывает у многих, в том числе у очень квалифицированных читателей недоумение и даже отторжение.
Сюжет «Бывшей Ленина» таков: на фоне экологического бедствия в некоем уездном городе разводятся двое не очень молодых супругов. Бывший муж после развода добивается резкого карьерного роста, жена попадает в команду местной политической оппозиции. Оба борются, каждый на свой манер, с убивающей городок свалкой регионального значения. Оба не преуспевают.
Настораживает отсутствие хотя бы промежуточного хэппи-энда. Настораживает отсутствие типичных приемов увлечения читателя — ни тебе детективного расследования, ни тебе любовных интриг. «Отношения», конечно, там и сям случаются, но сюжетообразующими никакие из них так и не становятся.
Но больше всего настораживает полное отсутствие нереального. Мистического.»

Татьяна Соловьева, журнал «Юность»
«Вообще автор от главы к главе переключает оптику, фокусируясь последовательно то на одном герое, то на другом, создавая галерею образов и формально практически лишая роман главного героя. Однако больше других на эту роль подходит Лена — с ее рушащейся жизнью, самоанализом, комплексом жертвы, борьбой и смирением. В сорок лет все у нее оказывается заново и впервые. «Снятый» в баре незнакомец оказывается совсем не таким, как бывший муж, поэтому Лена ловит себя на ощущении нереальности, отстраненности. Этот эпизод становится индикатором жизни Лены в целом — она не столько живет, сколько словно наблюдает свою жизнь со стороны. Игра слов в названии завязана именно на ее имя: это и бывшая улица Ленина, и бывшая Ленина квартира, в которой начинаются события романа и которая проходит через него как лейтмотив. Это и бывшая Ленина жизнь, не имеющая ничего общего с тем, к чему она приходит к финалу.
По сути, Шамиль Идиатуллин после производственного романа «Город Брежнев» создал «Карточный домик» в реалиях российской глубинки. Писатель сталкивает персонажей на разных уровнях: семейное переходит в рабочее, в политическое, всеобщее.»

Тележный нежданчик (про «постоянным читателям понравится» смешно, да):

Мария Елиферова, альманах «Артикуляция»
«Да, увы, одни люди делают плохо другим людям – но мотивы их не демонические, а чисто человеческие: сиюминутное раздражение, деньги, ревность, желание удержать власть. Идиатуллин препарирует эти мотивы с дотошностью, которая со времён Толстого и Чехова у нас табуирована – что, по-видимому, и вызывает дискомфорт у некоторых критиков, поскольку при глубине анализа человеческой психологии, свойственной последним русским реалистам конца XIX в., Идиатуллин лишён толстовской назидательности и чеховской желчи. «Заклеймить бяку» – это задача не про него. А анализ человеческих мотивов без последующего гневного обличения в традиции русской литературной критики воспринимается чуть ли не как оправдание зла. Как ни парадоксально, русский литературный критик XXI в., хладнокровно воспринимающий сцену зажаривания девочки у Сорокина, не готов простить писателю попытку объективно разобраться, почему обыкновенный человек нарушает высокие моральные ожидания.»

Ну и из каментов к последнему отзыву — что на самом деле важно и волнует:

«Дедовский способ» онлайн

«Гоше стало полегче. Он примирительно сказал:
— Ну попробуйте все-таки, хочется с Маечкой нормально поговорить.
— Как будто ты поймешь, – пробормотала Маша. – Дед, мы думаем, честно. Может, на Байкал получится – вот по пути и к тебе попробуем.
— Так там вроде китайская квота в этом и следующем году.
— Есть варианты, – сказала Маша уклончиво.
Гоша не стал углубляться в тему, чтобы не раздражать, и со вздохом спросил:
— Маш, а Маечка – она вот зачем так, не по-русски, а? Назло мне?
— Господи, дед, ты-то тут при чем? И почему назло? Просто… так. Все они так. Зара вон соседская строго на праайнском говорит, а она сама его восстановила, словарей нет, родители вешаются, и остальные, и оболочки. А Мик, он годом младше, вообще только граф-кодами общается.
В кого они только такие, хотел ехидно поинтересоваться Гоша, но вовремя сообразил, что выйдет крайним, поэтому раздраженно уточнил:
— Запрещали же все языки, кроме русского, почему…
— Дед, ты совсем за политикой не следишь? Запретил прошлый созыв, а сейчас созыв отмены запретов, еще два года будут все предыдущие отменять. А потом уже опять все позапрещают.
— Дожить бы и пережить бы, – продребезжал Гоша старческим голосом.»

На сайте русского издания L’Officiel Voyage опубликован мой рассказ «Дедовский способ». Он написан для проекта, в рамках которого журнал попросил писателей, историков и публицистов подготовить эссе либо миниатюру о встрече нового года в прошлом — и только мне досталось недалекое будущее. Теперь даже читатель, по недоразумению не купивший бумажную версию журнала, может оценить неожиданное для муслима и хаджи выступление в жанре если не святочного, то уж точно новогоднего зубоскального рассказа.

«Дедовский способ»

Вышел новогодний (декабрь 2019 — январь 2020) номер русского издания журнала L’Officiel Voyage с моим рассказом «Дедовский способ». Главред журнала Анна Черникова упросила меня поучаствовать в проекте, в рамках которого писатели, историки, публицисты и прочие достойные люди готовят эссе или миниатюру о встрече Нового года в далеком либо недалеком прошлом — а я, как любитель фантастики и вообще человек игривый, могу и про будущее посочинять. Влезать в эссе и прочие серьезные щи мне не хотелось, поэтому я написал фантастический рассказ. В журнале он представлен как сказка, что, пожалуй, даже вернее.
Варвара Алай сделала обалденную иллюстрацию. Радоваюсс.
Бумажная версия номера уже доступна в магазинах, электронная должна появиться на сайте в течение пары недель.

С ером наперевес

30 лет назад вышел первый номер газеты «Коммерсантъ».
25 лет назад (без недели, 17 декабря 1994 года) газета «Коммерсантъ» впервые опубликовала мою заметку.
Сегодня интернет-газета «Реальное время» выложила первую часть огромного разговора со мной, посвященного Ъ. Я некоторое время кобенился, указывая, что не отношусь к топам, ведущим авторам и старожилам Ъ, но потом решил — а чего бы не засветиться с сугубо личной историей на фоне великого и любимого.
Празднуем и радуемся.

«Горный цветок» десятилетней выдержки

Рассказов я, как правило, не пишу, а вот как исключений уже поднакопилось, пушто я мягкий и азартный, соответственно, меня иногда получалось уломать или взять на слабо.
Именно со слабом, как известно всем троим интересующимся, связан самый мой издаваемый и нелюбимый широкой публикой рассказ «Обмен веществ». Слабо называется «Рваная грелка» и до сих пор остается довольно популярным среди литературоцентричной и фантастиколюбивой общественности конкурсом, в рамках которого надо быстро-быстро написать рассказ на только что заданную тему. Печальный (см. оценки и отзывы на «Обмен веществ», например, на «Фантлабе») опыт нафигачивания рассказа за ночь меня, ясен пень, ничему не научил, и следующей весной, в апреле 2009 года, диавол и коварные друзья снова попутали старика. За полночи (называется «сел главку дописать») старик настучал два рассказа на заданную Борисом Стругацким тему «В надежде славы и добра» — подчеркнуто неформатных, ни на что не претендующих (и, само собой, совершенно не попадающих в тему, которую я просто не понял в силу малообразованности и слабой памяти).
Первый рассказ, «Горный цветок», братья по разуму безошибочно классифицировали как тягомотный поток сознания, второй, «Принцесса это праздник», — как веселую погремушку, которых грелочники вообще-то истребляют. Несмотря на это (и мои уговоры не голосовать из жалости), погремушку двинули в индивидуальный топ два человека, тягомотину — аж три. На том всё и успокоилось. А главку я дописал — и через пару месяцев завершил «СССР™».
А рассказы свои любил по-прежнему — и не только потому, что родные, чать.
Прошло 10 лет.
В ноябре 2019 года «Горный цветок» дождался официальной публикации — в электронном литературном журнале «Лиterraтура».
(Вычеркнута шутка про счета из прачечной Ст.Кинга).

«Мастерски исполненный рассказ в жанре чувственного монолога от Шамиля Идиатуллина. Рассказчица, от лица которой Шамиль ведет повествование, изящно держит интригу, выдавая происходящее порциями, и подводит читателя к поражающему финалу,» сообщает редактор отдела прозы Женя Декина. Во-от. А вы говорили, Василий Иваныч.
Ура.

Неистовый пес империализма

Рассказал Страшную Правду про Киплинга:
«Последние полвека увернуться от Киплинга невозможно. Особенно, как ни странно, нашему человеку. Киплинг был неотъемлемой частью счастливого детства и почти преследовал советского, а потом российского подростка. «Маугли» и сборник сказок про глотку Кита, слишком ушлых Броненосцев и Кошку, которая гуляла сама по себе, были почти в каждой библиотеке, школьной и домашней. Мультики смотрели все — и почти каждый, от кухарки до президента, хотя бы раз в жизни цитировал: «Акела промахнулся», «Мы с тобой одной крови» или хотя бы «Вы слышите меня, бандерлоги?».
Примечательно, что чуть ли не каждое поколение догоняли и накрывали новые поводы узнать и полюбить автора «Рикки-Тикки-Тави» с новой стороны: то мультик с песенкой Никитиных про «Дон» и «Магдалину» из ливерпульской гавани, то жестокий романс про мохнатого шмеля во хмелю, то лирическое исполнение знаменитого стихотворения «Если» на титрах отчаянно перестроечного телефильма.
Похоже, что и родиной слонов Россия стала с легкой руки Киплинга: явно ведь под его влиянием детский пантеон пополнился слоном с тигром и удавом с обезьяной, не очень характерными для наших джунглей, но в мультиках и книжках вполне гармонично сочетавшимися с местными лисичкой, зайчиком и мишуткой.
Статус Киплинга был подчеркнуто народным и неформальным. В школе его не проходили, лишь в учебнике новейшей истории статья про британский колониализм иногда была украшена парой строк из баллад империалистического барда «Протянем же кабель (взять!), вокруг всей планеты (с петлею, чтоб мир захлестнуть), вокруг всей планеты (с узлами, чтоб мир затянуть)».
Киплинг и впрямь был империалистом, певцом колониализма, вдохновителем шпионажа как профессии и истовым ненавистником всех, кого он считал помехой британскому владычеству. Особенно России: сперва как соперницы Великобритании по Большой игре, потом как очага большевизма.
Россия сдалась этому врагу с нескрываемым удовольствием.»

Нетвиты 2019/14


Проба пера

Попсярит человек изо всех сил
Трагедь в трех частях
Часть первая. 3 июня, 2017·
«Роман Идиатуллина «Город Брежнев» я не прочитал. У меня своих кирпичей хватает для чтения. Но, если верить рецензиям, его содержание никак не могло быть истолковано в духе производственного романа.»
Часть вторая. 20 марта 2018
«Надоело уже это паразитирование на мертвечине. А тут, судя по аннотации, еще такая ахинея предстоит: (ссылка на сообщение «Азбуки» о переиздании романа «СССР™»). Попсярит человек изо всех сил. Да, смешно стало уже с первого предложения. Ну какой тут у нас теннис? «Планы на оставшийся день были грандиозными: прийти в себя после обеда, давящего любое шевеление плоти и духа, показать Антону из Новокузнецка, насколько он не мастер тенниса».»
Часть третья. 12 августа 2019
«Всегда можно хуже. Совершенству есть предел, а падение бесконечно. Полистав первые главы «Бывшую Ленина» Идиатуллина, чувствуешь, что умельцы опускать планку у нас еще не перевелись. Книга просто нечитабельна. Раньше ведь как было, написано кое-как, но зато понятно, что ни о чем. Теперь и в этом не разберешься, так автор изъясняется. Писатели писать не умеют. Редакторы тоже. Трагедь.»
От публикатора, уныло: похоже, придется еще несколько романов написать, иначе дяинька так и не научится хотя бы до середины долистывать.


Через два часа после рокового решения упорядочить пару полочек

(задумчиво) Судя по тому, какие снимки с моей физией отбираются для всяческого промо, пригож и вообще похож на умного я исключительно в Рамадан, когда держу уразу.

Ну хоть где-то физбучег меня не узнает. Шах и мат, Марк Эдуардович. (фото Константина Ананича)

UPD. Зар-раза. Узнал, предлагает отметить. Как-нибудь без нас, гражданин Скайнет.

И с той поры Демьяну Нина — гой.

Студней допри, коза.

Фрейдистская описка в рапорте копающего под начальника: «Довожу до вашего съедения».

Напишу все-таки пару пунктов про приемную кампанию этого года, думаю, небесполезно будет, тем более, что второй пункт не мой.
1. В этом году сложились адски задранные проходные баллы, в первую очередь на естественных направлениях (особенно по математике и информатике). Мы были почти уверены, что с 266 баллами без особых проблем пройдем на программера в Бауманку или МИСиС, где в прошлом году проходняк был на уровне 250-260, а динамика 3-5 баллов прироста каждый год. Вовремя спохватились, переориентировались на менее репутационно раздутые, при этом качественные варианты, поступили в МАИ, довольны. А там, куда изначально собирались, итоговый проходной оказался в районе 275-293. И в начале каждого списка по тройке-пятерке ребят с 310 баллами (то есть 100 баллов за каждый из трех экзаменов плюс десятка за дополнительные достижения — золотую медаль, победы в олимпиадах, участие в профильных экзаменах и т.д.). Плюс льготники, плюс целевики — и из 30 мест остается гулькин хвост.
2. В итоге многие выпускники, блестяще — на 90-95 баллов, — сдавшие каждый экзамен, остались за бортом.
За одной из таких выпускниц мы по случайности следили всю дорогу — она до последнего замыкала список, из которого мы выбыли. Мы за нее болели, переживали и т.д. — не помогло. Потом нашли ее историю. Познавательно и полезно. Почитайте.

Аннушка уже купила масло

Официальный девиз выборов в МГД: «Ой оро-од, ля».

Надежды и угрызения «Бывшей Ленина»

Пошли первые рецензии на «Бывшую Ленина».

Галина Юзефович, Meduza:
«Однако буквально с четвертой главы темп резко ускоряется — и в отличие от предыдущей книги, которую подобное ускорение только украсило, «Бывшей Ленина» это определенно не идет на пользу. Основная интрига — вполне реалистичная и убедительная (как же спасти город и быстро победить свалку, на разбор которой понадобятся долгие годы) уходит в бесконечные диалоги между слабо различимыми, однотипными персонажами. Диалоги понемногу перерастают в развернутые монологи (особенно в этом жанре блистает Лена, из полноценного живого человека внезапно превращающаяся не то в Чуповский филиал радиостанции «Эхо Москвы», не то в ходячий сборник политических афоризмов), а весь роман чем дальше, тем больше напоминает безжизненный памфлет.
Для сюжета эта метаморфоза тоже не проходит бесплатно. Вся романная конструкция трещит и разъезжается под весом идеологии, перспективные повороты либо ведут в никуда, либо оборачиваются многозначительными аллегориями, а полнокровные поначалу герои сплющиваются до клишированных типажей (успешный — значит, на «бумере»; хипстер — значит, с бородкой; чиновник — значит, в мятом костюме). Риторика разрастается, как в романе «Что делать», с разгромным счетом побеждая всякую повествовательную логику, и как результат читатель попросту перестает понимать, что именно происходит, кто за кого, кто чего хочет на самом деле и, главное, кто все эти люди и почему он должен им сочувствовать.»

Николай Александров, «Эхо Москвы»:
«Небольшой окраинный город, в окрестностях которого растет свалка. Обыкновенная семья: муж, жена, дочь. Квартира на бывшей улице Ленина. Впрочем, главную героиню зовут Лена, и это роман прежде всего о ее бывшей жизни и о бывшей жизни вообще, которая никак не становится другой, настоящей, точнее, которая заслоняет настоящую жизнь.»

Михаил Визель, «Год литературы»:
«Но эта же вовлеченность играет дурную шутку. Шамиль Идиатуллин — цепкий и наблюдательный автор, любящий не только каламбуры, но неожиданные обороты и метафоры.
Ценность романа в качестве инструкции по теме «как не быть использованным политическими манипуляторами» несомненна.
Как и в качестве пособия на еще более востребованную тему «как закончить ставшие токсичными застарелые отношения».
Возможно, по нему будут писать лет через тридцать курсовые (если тогда еще будут курсовые) на тему «Протестные настроения конца десятых годов и методы их нейтрализации». Но будут ли его читать за пределами курсов политологии — сказать сложно. Впрочем, про кого из современных сочинителей можно сказать это с уверенностью?»

Владимир Панкратов, «Горький»:
«И если не придираться к исполнению или просто поставить себя на место той же Лены, некоторая смазанность второй половины романа получит свое объяснение. «Бывшая Ленина» хоть и «Актуальный роман», но не охватывает тотально всю действительность. Накануне (или в разгар) протестных движений Лена, которой должно быть чуть больше сорока, теряет мужа; дочь, уехавшая учиться в столицу, скорее всего, захочет там и остаться. Такое «обнуление», обрушение семейного благополучия, делающее человека только ленивее, словно открывает Лене глаза и толкает на поступки, о которых раньше она бы и не задумывалась. Но если молодежь участвует в протестах как бы по дефолту, потому что для них это единственный и неизбежный шаг к своему будущему, да и делают они это, в конце концов, для самих себя, — то Лена делает это «для других», для нее общественная активность становится хорошим вариантом применения своих умений, а не борьбой за собственные права. Первые устраивают свое будущее; вторая спасает свое настоящее — не очень-то на будущее надеясь.»

Нетвиты 2019/13


Красный петух

Елена была
Прекрасная
Лошадка была
Ужасная
Конец
(список кораблей бонусом)

Годы берут свое, а гады чужое.

Любитель тупых ощущений.

Всепобеждающее сочетание богатого внутреннего мира и вентилятора.

Революция в бумажном документообороте произойдет под лозунгом «Никогда такого не было — и вот А5».

451 градус по Франкенштейну

Добрые совы благоухают.

В замечательнейшем сериале The Good Wife заставил меня ухмыльнуться, а потом взгрустнуть проходной диалог. Представитель задерживаемого пытается урезонить работника прокуратуры, а когда не удалось, восклицает:
— Так, кто ваш босс?
— Народ штата Иллинойс, — отвечает прокурорский. — Телефончик подсказать?

Я не сомневаюсь, что наши прокурорские, полицейские и прочие чиновные умеют отвечать еще более смешно и хлестко. Зато сомневаюсь в том, что кто-нибудь из них хотя бы в шутку и про себя упомянет в качестве босса не начальника, не главу ведомства, не президента и не Россию, которой, согласно ритуальному заклинанию, служит, а ее народ, единственный вообще-то источник власти в стране (ну и в ее регионах, но чего уж теперь об этом).

Muchacho, а muchacho навалился на плечо.

Альманах — неудавшийся брак alma mater с Алма-Атой.

Свет в конце туннельного синдрома.

— Мам, помнишь, мы с коровой сфоткались? Она беременная, оказывается.
(сочувственно) — Ну ты попала.

Чую с гибельным восторгом: Проппа даю!

Каршеринг, гавшеринг и мушеринг.

Оставляет желать худшего.

You know I’m bad, I’m bad come on, you know
And the whole world has to
Answer right now
Just to tell you once again
Who’s bad
Не является лекарственным средством

Гоп, гоп, гоп. чiда, гоп, а мы спiваем. Гоп, гоп, гоп, чiда, гоп, а мы танцюем. Гоп, гоп, гоп, чiда, гоп, ми подошли из-за угла.

facenomorebook

Объявление на двери бюро переводов: «Представителей козацького роду не обслуживаем».

Учредительное собрание японского фэн-сообщества ФК «Спартак» единогласно приняло девиз «Кто мы? Мисо!»

Пора признаться, что все мои фото, публиковавшиеся здесь и где бы то ни было за последние лет десять, были изначально обработаны старящим приложением.

Дочь, заметив вывеску Holiday Inn Express, мимоходом:
— У них сутки короче, что ли?

Очень интересное и расчетливое решение создателей сериала The Boys поставить в саундтрек концовки первой серии подряд London Calling и The Passengers. Типа мы уже выкупили молодежь, кидалтов, киноманов и гиков клевой идеей, классным сценарием, жесткачом, оммажами и графикой — а теперь возьмемся за старперов 45+, которые типа оценили, довольно кивнули и собирались удалиться. Вот вам, товариши старперы, спешиал гифт от понимающих ваши нужды и знающих ваши кнопки — а дальше решайте сами.
Старперы и решили. Заразы вы, создатели. Спать-то когда?

Фе — врать, достать, чернить и плакать.

Теперь понятно, кто в детстве играл не за мушкетеров, а за гвардейцев кардинала

Богатейшая оговорка по радио: «Мусоризбирком».

День ненастоящих сварщиков.


Objects in mirror are closer than they appear

Еще несколько фото ниже

Continue reading