«Получил катар сердца и поехал дальше»

«Нарисовать Чехова проще простого: бородка, пенсне – вот и шарж, узнаваемый во всем мире. Это не слишком справедливо, но очень правильно.
Несправедливо, потому что бородка и пенсне в то время вообще не относились к сколь-нибудь значимым приметам: их носили многие современники Чехова, от великих князей до, в особенности, врачей, учителей и литераторов. Прихватывавшие переносицу (французское pince-nez образовано из словосочетания «защемить нос) очки без дужек были известны с XV века, но пика популярности достигли к 1880-м – когда чтение стало массовым, а очередной редизайн превратил вычурный артефакт в легкий, удобный и относительно недорогой девайс, остро необходимый растущему поголовью близорукой интеллигенции. В том числе Чехову — который, однако, решился постоянно носить очки довольно поздно, в 37 лет – когда в пенсне щеголяли все вокруг, а псевдоним Pince-nez десять лет как облюбовала Мария Киселева, с семьей которой писатель дружил и которой помогал литературными советами.
Антон Павлович подошел к делу весьма основательно, воспользовавшись печальным случаем: в марте 1897 года он угодил в клинику, пошла горлом кровь. Навестившая больного Ольга Шаврова с изумлением отчиталась сестре-писательнице, что застала Чехова за подбором стекол для своего пенсне: «на столе стоял ящик со стеклами, а на стене висели картонные листы с буквами и надписями разной величины, какие бывают у оптиков в глазных лечебницах». Он заставил и Шаврову «читать надписи и буквы на стене», «в результате написал на бумажке номер стекол, которыми советовал мне пользоваться, когда я пишу или читаю, для того, чтобы лучше сохранить мне зрение».
Сам Чехов с той поры с пенсне не расставался, постоянно заказывал в письмах родным новые модели или шнурки, рисуя в два карандаша форму дужки («Где зеленое, там пробка. Не следует покупать дужку, какая нарисована красным карандашом: это старый тип»). «У меня так называемый астигматизм — благодаря которому у меня часто бывает мигрень, и кроме того, еще правый глаз близорукий, а левый дальнозоркий», — пояснял Чехов в письмах, и подытоживал просьбы печальным: «Без очков я просто мученик» или «Пенсне очень нужно; без него мне скверно».
Впрочем, даже в письмах пенсне давало повод для фирменной чеховской игривости: «В крайнем окне второго этажа станции сидит барышня (или дама, черт ее знает) в белой кофточке, томная и красивая. Я гляжу на нее, она на меня… Надеваю пенсне, она тоже… О чудное видение! Получил катар сердца и поехал дальше.»
А за пределами писем оно оказалось частью облика Чехова — и, выходит, частью великой литературы. Все правильно, в общем.»

Это один из тридцати микротекстов, которые я написал для проекта «Литературный экспресс» Государственного литературного музея и Государственного института русского языка им. Пушкина. Авторы проекта предложили современным писателям сделать творческие путеводители: исходя из собственных представлений о прекрасном, рассказать о 15 предметах из коллекции Гослитмузея, посвященной конкретному классику. Мне достался Лермонтов, а потом еще и Чехов (очень попросили). Браться было боязно, влезать в фактуру оказалось очень интересно, итоговый результат получился крутым и многослойным.

Читать, изучать, слушать видеолекции и проходить тесты можно (и нужно) здесь.

«Тубагач». Скоро

Издательский дом Мещерякова сообщает:
«Скоро в серии «Такие вот истории»
Рассказ «Тубагач» Шамиля Идиатуллина
Иллюстрации Александра Храмцова
Тубагач — это дерево, которое вырастает за одну ночь. И только с его помощью можно вернуться на родную планету.»

Рассказ написан специально для серии. Выйдет отдельной богато иллюстрированной книгой — надеюсь, до конца года.
Александр Храмцов известен в первую очередь как художник мультфильма «Ку! Кин-дза-дза».

Рисунки совершенно гениальные. Я счастлив.

Равнение направо

kuv

Я и кувшин, про который я в рамках проекта Гослитмузея «Выставка»Канделябр, шишка и кочерга: тайная жизнь музейных вещей»» написал (а потом и зачитал) микрорассказ — не подозревая, естественно, что это за кувшин, чем славен и чей он вообще (Бориса Пастернака, оказывается, остальные подробности — на выставке в Доме Остроухова, которая продлится до 1 марта).

So close no matter how far couldn’t be much more from the heart ©

whorror_all_cover

Самый публикуемый (и самый критикуемый) рассказ Идиатуллина/Измайлова
«Обмен веществ» стал еще и первым сочинением автора, переведенным на другой язык. В апреле 2016 года рассказ «The Matter Exchange» вошел в антологию «Horror From The Inside Out», которую издательство Whorror House подготовило и выпустило в благотворительных целях, в поддержку больных аутизмом.

Нетвиты 2015/44

Мимимизация издержек.

Безнадежный дурак немногим лучше надежного.

Антиутопия отличается от утопии тем, с какой стороны урезается пословица про бесплатный сыр.

Дети уведомляют:
— Мы тут обсудили и решили, что если бы Бьянка (наша кошка) была человеком, ее никто бы не любил. Потому что толстая, волосатая и с кадыком.

Je suis C̶h̶a̶r̶l̶i̶e̶ Chaplin.

Фитнес-курсы «Пресс, попье».

«Кареглазый, говорите?» — уточняет добрый камрад, кидая ссылку на новость «Британка снялась в порно ради того, чтобы купить дорогой подарок сыну на Рождество» (уточнение поймут лишь истинные фоннаты моего безъсмертнаго творчества).

Три картинки, три веселых друга

Два предложения, от которых нельзя-16. Bonus

Суматоха с отправкой двойняшек в лагерь улеглась, улеглась наконец и Лена. И в ее бесконечном сне крошились и выпадали, один за одним, два зуба.

© Special guest star Раиса Идиатуллина

Два предложения, от которых нельзя-13

Он сам, конечно, был виноват. Слишком далеко отошел от освещенных прилавков и слишком поздно сообразил, что рекламка «Пожизненная работа без подзарядки» не врет, но относится больше к покупателю, чем к телефону.