Нетвиты 2018/4


Он упал и светится

Маск, а я ВАЗ знаю.

OK Google как спастись если сорвался с кры

В связи с неблагоприятными погодными условиями МЧС рекомендует москвичам отказаться от личного транспорта в пользу мэрии.

Шарм через все лицо.

Сын шутку придумал:
Типичная ситуация в феврале 2018.
Заходит мужик в магазин лопат и спрашивает: «Биткоины к оплате принимаете?»

Герой триллера «Библиотечный коллектор» ведет обычную жизнь санитара джунглей читательского абонемента: звонит с угрозами просрочникам, блокирует строительной пеной двери злодеям, порвавшим страницу, поджигает балконы вандалам, разламывающим клееный корешок. Однажды он узнает в очередном клиенте свою первую любовь, слепую девочку, не вернувшую ему первоиздание «Воспламеняющей взглядом». Теперь она зрячая красавица, читающая только Донцову, Мойес и Дж.Грина со смартфона, но продолжающая воровать из фондов уникальные книги Петухова, Деревянко и Шиловой. Бибколлектор выходит на тропу войны и мести.

Терминал: Ссудный день.

Ред Хот Свинка Пеппа.

Арундати Рой, в девичестве Резепкина (к сообщению о студентах, путающих знаменитую индийскую писательницу с российским автором Олегом Роем).

Инокомыслящие у власти (к новости о речи президента со словами «Хочу всем вновь постриженным инокам российской науки сегодня пожелать удачи и дальнейших успехов»).

Эта земля была няшей, пока мы не увязли в борьбе.

Совсем я, похоже, от моды отстал. Сейчас что, уже не положено за спойлеры канделябром?
Солидный портал публикует рецензию маститого критика на громкий (отличный) роман. Портал слегка извиняется за отход от обыкновения избегать отзывы на худлит — ну, бывает. Критик завершает рецензию нелестным для романа заключением (ожидаемо лобовым и вульгарным) — ну, нормально.
Но сначала критик, пообещавший «по возможности краткое, но необходимое изложение сюжета», добросовестно и нудно пересказывает всю — абсолютно — фабулу романа. Поглавно и поротно. И это, по-моему, подляна, бред и Пятая симфония в пересвисте Рабиновича.
Пересвист непременно пригодится профессиональным читателям с легкостию в голове необычайной. До сих пор они, всё про роман поняв на сороковой странице и радостно бросив, гвоздили автора за чернуху-бытовуху и отсутствие сюжета. Теперь вот, спасибо критику, узнают, что сюжет таки есть, и будут гвоздить за вычурность (и чернушность-бытовушность) последнего.
Рад за них, в общем. Но канделябр далеко не убирал бы.
Ссылка (тем, кто «Петровых» не читал, но собирается, ходить не советую).

Задумчиво и с некоторым спойлером (кто не читал «ГБ», но собирается, лучше дальше не смотреть — либо сразу переходить к фоткам)
Continue reading

Что в ЛОДБ

В октябре 2016 года Ленинградская областная детская библиотека представила сборник «Мое чтение в детстве. Воспоминания детских писателей», подготовленный к совместной конференции ЛОДБ и Пушкинского дома РАН «Антропология семейного чтения. Поле книжных рефлексий».
О самых нужных и все решивших книгах вспомнили авторы, представляющие цвет детлита, а также примкнувший к ним старик Измайлов.
Ссылка на полный пдф-файл книжки — в программе мероприятия.
Полная версия ответов ст. Измайлова — на сайте тов. Идиатуллина.

Не гулять карасику с милой никогда

Внезапно понял, что популярная лет тридцать назад песенка про колорадского жука, которого поймает сельский агроном («голову открутит, лапки оторвет, в баночку посадит, спиртиком зальет»), является римейком популярного лет девяносто назад стихотворения Николая Олейникова про карася («ножиком вспороли, вырвали кишки, посолили солью, всыпали муки»).

Фотоночо

Спасибо пособникам крававых рижымов — затеянный ими в fb флешмоб, в рамках которого следовало выложить фотачьгу 90-х, побудил меня перефоткать несколько совсем ранних снимков, забытых и испускающих дух. Здесь выкладываю в основном для себя.
Старые фото

Спотыкаясь, словно мальчишка, король шел к ней, протягивая руки

Александр Говоров родился в 1925-м, пацаном успел порыть окопы, поработать на военном заводе и поторговать в букинистическом, был призван в армию, но до фронта не добрался — помешала болезнь.
Она не помешала парню сесть за антисоветскую агитацию: вдохновленный победой студент Говоров написал и, что хуже, охотно давал читать пару прекраснодушных повестей про всеобщее братание, свободу печати и прощение белогвардейцам. Отсидел 7 лет, вышел 30-летним, закончил истфак педа, устроиться учителем, понятно, не смог, пошел в книготорговцы. Быстро стал известным всей Москве книжным экспертом, по совету случайного собеседника из Детгиза написал историческую повесть. Она вышла. Говоров начал преподавать, возглавлял кафедры, защитил докторскую, написал ряд монографий и несколько романов, которые называл профессорскими: «То есть художественное произведение, написанное ученым, знатоком в своей области, однако написанное без какой-нибудь заученности, по вольным законам литературного творчества» — с оглядкой на Эберса, Мериме, Тынянова с Ефремовым да Обручевым, но в первую очередь на «Петра I» Толстого.
Одна из книг, «Последние Каролинги», в 70-80-е стала предметом тихого культа, в одиночку более-менее закрыв в тогдашнем детлите ниши авантюрной мелодрамы, протофэнтези и исторического романа воспитания.
Слишком многие отличные авторы так и не дождались ПСС. Говоров дождался и прожил еще 10 лет.

Издательство «Терра» выпустило четырехтомник в 1993-м. Я не купил его сразу — отчасти из-за дороговизны (что-то в районе стипендии, кажется), отчасти потому, что не относился к яростным поклонникам автора: «Каролингов» прочитал поздно, оценил высоко, но в восторг не пришел. Потом, конечно, спохватился, но из продажи собрание исчезло.
Следующие двадцать лет время от времени вспоминал про этот свой должок перед собой, ухватил несколько разрозненных изданий Говорова, но четырехтомник так и не встречал.
На этой неделе встретил и купил. В букинисте. 150 рублей за все четыре тома. Нечитаных. С автографом — похоже, авторским.

И все понятно: нишевой автор, стоковый магазин (там и за шикарный восьмитомник нобелевца Стейнбека 180 рублей просят), друг был в возрасте, потому не прочитал, а наследникам не до того.
А все равно печально мне что-то.

Домашняя акустика подкинет несколько аккордов

Давеча переслушал после тридцатилетнего примерно перерыва по паре альбомов ансамблей «Центр» и «Телефон». Выяснилось страшное: помню более-менее наизусть не только слова, но и большинство инструментальных партий.
«В школе бы так запоминал, балбес» (с).

Тот самый вкус

После четвертьвекового перерыва внезапу нарезал яблоко в чай. Выжрал три кружки. Вкусно примерно как в детстве. Надо еще попробовать хлеб-с-маслом-с-вареньем — или просто бутерброд в сахар макнуть. И черный хлеб с постным да солью, да.

Право нации на определение и обстоятельство

(Инспирировано этим мемуаром)
Я про то, что русские и татары представляют разные нации, узнал довольно рано, но смирился не сразу. Цыгане тоже довольно рано возникли — как герои страшилок. Армяне и грузины, потом чукчи являлись чем-то типа Василия Иваныча с Петькой, сугубо персонажами фольклора и кино.
А евреи и вовсе были неэвклидовой фигурой, увидеть и описать которую невозможно. Даже «Наша кошка тоже еврей» ситуацию не прояснила. Я в детстве рисовал много, и просто картинки, и серии (комиксы как явление, к счастью, воспринять не успел) — в основном на военную и политическую тему. И вот помню, в очередной больничке начал фигачить такую серию антимилитаристских карикатур с национально обусловленными полусмешариками в качестве героев: дядя Сэм при козлиной бородке и в полосатых штанах — с нейтронной бомбой, блондинистый фашист — со шмайсером, китаец в конической соломенной шляпе — с пушкой и т.д. А что рисовать на страничке, подписанной «Израэль» (видимо, в честь эпизодического героя «Острова сокровищ»), долго придумать не мог — потому что примитивно не знал, кто живет в этой постоянно поминаемой в новостях агрессивной стране, и как этот кто-то живущий выглядит. Нарисовал что-то абстрактное в военной форме и с ножиком.
(сокрушенно) А кто там живет и как выглядит, не знаю до сих пор.

И прыгнул вниз на вытянутые жала штыков

В детстве я очень любил Бориса Лавренева. «Ветер» и «Сорок первый» прочитал лет в восемь — с диким восторгом. Все лихо, с присвистом, стрельбой и разлетающимися мозгами. И как же я был рад, когда папе удалось достать подписку на толстенный 6-томник Лавренева.
И как же я был расстроен, обнаружив, что не доставленный нам 2-й том так доставлен и не будет. Без объяснений. Потерялся — ну и чего ж теперь.
Тридцать лет я прожил с дыркой на полке и в сердце. Лет десять из них очень хотел узнать, что ж это за повести 27-36 годов. «Гравюру на дереве» даже нашел в отдельном издании. После чего, видимо, и поостыл. Но дырка осталась.
А пару недель назад я зашел в букинист рядом с Курским вокзалом. Возле кассы стояла коробка с надписью «Все книги по 30 рублей». Сверху лежал тот самый второй том.
Я погладил его пальцем, вздохнул, притворился перед собой, что не помню, второго все-таки тома не хватает или третьего — и быстро вышел.
Так я стал предателем (с).
Все равно не прочитаю, конечно. Все равно книги некуда ставить, конечно. Все равно детям никакой Лавренев не нужен, конечно.
Все равно стыдно, конечно.