Неподвластных здоровой, «правильной» рецепции

Обозреватель журнала «Сибирские огни», прочитавший сборник «Русские дети», сообщает, помимо прочего:
«В современном мире соблазнов, рекламного упоения комфортом, роскошью, богатством социальное неравенство приводит к появлению жизненных реалий, недоступных восприятию здравого смысла, пониманию «обыкновенного человека», неподвластных здоровой, «правильной» рецепции. Что, например, происходит в рассказе Шамиля Идиатуллина «Кареглазый громовик». Как понимать поведение матери Даньки: подвиг она совершает или непомерную жертву приносит, чтобы доставить мальчишке радость обладания механической игрушкой, высокой какой-то ценой искупает вину перед сыном или добровольно сдается на милость его капризной прихоти?..»
http://www.sibogni.ru/archive/156/1989

Загадочный и трагичный

«Есть загадочный и трагичный «Кареглазый громовик» Шамиля Идиатуллина», — указывает автор рецензии на сборник «Русские дети».
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2014/4/16u.html

Спорить с этим почти невозможно.

Трудно было отказаться от насмешки над «избранничеством»

Полтора года назад журналы били по «Убыру» дуплетом. Тактика оказалась долговечной: первый в этом году номер «Невы» вдарил по роману с двух стволов.
«Убыр» благожелательно рассмотрен в обзоре Елены Зиновьевой:
«Это очень добрая, хотя и страшная сказка. На стыке по-современному динамичного действа и древней, казалось бы, забытой культуры происходит инициация подростка, который осознает, что можно преодолеть все, если перестать бояться и верить в свои силы».
А блок полноценных рецензий в номере отдан студентам СПбГУ (специальность «Критика и литературное редактирование»), которые написали отзывы на несколько книг 14+. Набор причудливый: Эко-Карми, Жвалевский-Пастернак, Евдокимова, Измайлов. Очень толковые и душевные тексты. Старику Измайлову вообще повезло — Юлия Березкина компетентно проанализировала особенности как текста, так и его восприятия.
«Переход от безнадежного саспенса крипипасты к основному сюжету достаточно резок, и даже великолепный язык, ловко меняющийся от подросткового почти жаргона в «бытовых» ситуациях к образному, сплошному потоку в моменты страха, размышлений или снов, не делает его менее заметным. Действие повернуло на полном ходу. Этим, кстати, обусловлен ряд разочарованных отзывов на лайвлибе, фантлабе и других площадках — те, кто ждал от «Убыра» завершения ужаса крипи, старательно выстраиваемого первые пятьдесят страниц, в итоге его не нашли: роман оказался о другом.»
Старик растроган.

Настоящий мальчик со шпагой

Лучшими иллюстраторами Владислава Крапивина считаются Евгений Медведев и Евгения Стерлигова. К Стерлиговой я отношусь с пылкой любовью, к Медведеву резко охладел.
И вот уже второй день, спасибо внезапно напомнившему камраду, угрюмо жажду издания «Мальчика со шпагой» с иллюстрациями Семена Трофимова — теми, что сопровождали первопубликацию романа в «Пионере» в начале 70-х. Я в школе почти все номера собрал, спасибо макулатуре и букинистам, а потом выкинул, дебил, — потому что книжка же есть.
Издания, скорее всего, не будет — просто потому, что Трофимов позабыт начисто, следы потеряны и все такое. А жаль — «Мальчика со шпагой» иллюстрировал Медведев, не раз и в разной технике, и все варианты мне сильно не нравятся.
Поэтому просто посмотрите картинки из «Пионера» 40-летней давности, если не видели. Здесь чуть-чуть, а остальные полсотни иллюстраций, быть может, найдутся позже.

Шесть картинок

Darker and darker

Забыл предупредить заранее, но лучше поздно.
Отличный онлайн-журнал хоррора «Darker» проводит конкурс рассказов «Чертова дюжина». Я внезапно вошел в судейскую бригаду. Правда, я не знал, что отчеты будут публиковаться, поэтому отзывы о финалистах выдержал в лапидарной манере. Ну да чего уж теперь.
Хронику конкурса, баталии и отзывы можно найти здесь.

Важнейшим из искусств для нас является

Как всякий порядочный фанат Крапивина я попутно фанател еще и по картинкам Стерлиговой и Медведева, которыми сопровождались публикации в журналах «Уральский следопыт» и «Пионер» (и были эти иллюстрации сильно круче книжных). Медведев, правда, нравился с оговорками, касающимися латентного кубизма и слащавости деталей. Но иллюстрации к «Журавленку и молниям» выглядели просто здорово — особенно после картинок другого художника (не помню фамилии), отрисовывавшего первый блок романа. Но именно эти иллюстрации заставили меня Евгения Медведева резко разлюбить. Конкретно эта:

Виноват, конечно, лично Владислав Крапивин. Который ровно в том же романе несколько номеров спустя нашел место такому диалогу:
«– Да… все то же… – горько сказала Иринка, и Журка вдруг подумал, что ее голос очень похож на голос Веры Вячеславовны. – Опять у него с выставкой… Совсем уже назначили, а теперь переносят на будущий год… Ну, он расстроился. Сидит, ругает киношников. Если уж он начал про киношников, значит, не до работы ему. Как бы опять сердце не заболело. Зимой и так целый месяц в больнице лежал…
– А что за киношники? – скованно спросил Журка.
– Так он их называет… двух своих врагов. Он говорит, что они свои картины с экрана срисовывают.
– Прямо в кино? – удивился Журка.
– Нет. Возьмут киножурнал, где строители или сталевары показаны, выберут подходящий кадр – и у себя в мастерской на экран через фильмоскоп. А потом обводят, раскрашивают. Раз, два – и картина готова. Можно хоть во всю стену…
– Разве так бывает? – недоверчиво сказал Журка.
– Значит, бывает…»

Так вот. Ромка на черно-белом фотопортрете у верхней кромки приведенной иллюстрации — это вообще-то последний кадр художественного фильма про детство Гагарина.

Эдуард Веркин. «Вредитель»

А вот выложу-ка я давний рассказ Веркина. Нравится он мне очень почему-то.

Пакостить Юсупов начал классе в пятом, но то, что именно в этом заключается его смысл, осознал несколько позже, когда прочитал найденную на школьном чердаке работу А. Вышинского “Буржуазные шпионы, вредители и методы борьбы с ними”. После этого в городке начали массово протыкаться автошины, сельхозтехника не выходила на поля, школа закрывалась в связи с эпидемией чесотки. Следователи разводили руками, газеты писали про конец света, население замаливало грехи. А Юсупов улыбался отрепетированной улыбкой злодея и мечтал о Настоящем Вредительстве.

Трение фактов о домыслы и заблуждения

‎"Схожесть и системность появления подобных мнений у разных рецензентов наталкивает на иронически-горький вывод: на самом деле большую часть нынешней литкритики делает один и тот же человек под разными псевдонимами. Эпатажную — “Топоров”, придирчивую — “Ремизова”, саркастическую — “Наринская”, заковыристую — “Данилкин”… И кучно, и скучно, и некому руку подать."
http://magazines.russ.ru/znamia/2013/1/s10.html
Изрядно сказано, да и вообще текст заметный и идущий супротив Марьи Алексеевны, хотя некоторые тезисы (например, про беспсевдонимность советской литературы) ввергли меня в недоумение.