Главные постсоветские

24 эксперта (и я в том числе) назвали по пять главных постсоветских книг. Получилось 103 штуки, из них лишь 13 названы более чем одним экспертом. В моем списке таких две — «Облачный полк» Веркина (его назвала также Ксения Молдавская) и «Сердце Пармы» Иванова (назвали также Georgy Urushadze и Петр Моисеев). Победил, конечно, Пелевин с «Generation П».
У меня в списке Пелевин тоже есть — его первый и лучший сборник «Синий фонарь». Остальные книги из личного топа: «Посмотри в глаза чудовищ» Лазарчука и Успенского, а также «Я, Хобо» Жарковского.

Нетвиты 2015/34

Черное кофе — эмблема печали, в то время как черный — эмблема любви.

Группа продленного дна.

MC Hameln

Стукач подчиняется ритму сердца.

Опорос целевой аудитории.

Когда сыну было года четыре, тетушки во дворе ласково спросили его, чем вообще-то занимается папа.
— Папа зарабатывает время и деньги, — обстоятельно объяснило чадо.
— О. Он что, журналист?
— Нет, пожарник.
Больше тетушки сына ни о чем не спрашивали.

Прогнусные показатели.

Планктон мне друг, но истина дороже (девиз кита-правдолюба).

Я хочу напиться к чаю, к самовару подбегаю,
Но пузатый от меня — это нонсенс и фигня.

Воющие на стороне противника.

Принцип «Добро должно быть с кулаками» отменила продразверстка.

— Сегодня дорогу переходила, видела пристегнутого таксиста, — рассказывает дочь. — Он еще и поворотник включил. Ладно хоть меня не пропустил, а то бы вообще конец света.

Как относительны в России вечера.

Нашего полкой прибило.

Московское метро готовится отсудить у Московской области бренд «Подмосковье».

— Так дыньку резать, нет?
Динка, настороженно:
— Ка-во?

Банно-досуговый центр «Чистый. Случай»

Фхтагн и идигн.

А теперь слайды

«Друг апрель»

Эдуард Веркин

Аксен живет на костромском разъезде Ломы, где станция давно сгорела, а почти все население разбежалось. Осталась семья отмороженных вконец упырей – так Аксен давно и вслух зовет спившуюся мать, старшего брата, исчерпывающе описываемого строчкой «припадочный малый, придурок и вор», и приблудившегося ушлого дядьку, склонного к философствованиям и изощренным аферам. Аксен тоже давно сбежал бы, но надо заботиться и ждать. Заботиться о вечно голодном братце, живущем мечтой о приставке «Соньке», а ждать — пока вернется Ульяна. Не то чтобы первая любовь, а просто более-менее вся жизнь Аксена, которая тщательно и обоюдно выстраивалась с детсадика, преимущественно лютыми методами, — а потом вдруг кончилась.

Веркин – единственный известный мне панчер современной русской литературы. Разминается он на коммерчески успешных фантастике, приключениях да ужасах, имеющих широкий круг юных поклонников, а всерьез работает редкими, но убийственными текстами, которые действуют на читателя, как поставленный удар в подбородок: голова ясная, мысли светлые, а руки-ноги висят ленточками — и двинуться невозможно.
Книгу про пацана, который знает наизусть все проходящие поезда и окрестные леса, кормится наловленной рыбой и краденой тушенкой, читает только старые журналы, выброшенные немыми на полустанках, проходит по улице соседнего города, вырубая всех встречных в возрасте от шестнадцати до двадцати, чуть не топится от безуспешных (и дико смешных) попыток придумать подарок девочке, бросает школу в связи с отсутствием ботинок – но каждый день приходит за десять километров к школе, чтобы встретить и проводить Ульяну, — эту книгу можно пересказывать по-разному. Как чернуху про свинцовые мерзости люмпенской жизни (и тема свинца богато представлена в тексте), как грустную историю первой любви (максима про то, что первая любовь не бывает счастливой, естественно, приложена), как приключения невеселого трикстера в стране жуликов и воров (схемы преступлений и наказаний в наличии), как гимн подростковой стойкости, кующей победу из совершенно негодного материала (ковка и ударная техника в богатом ассортименте), как ловкое упражнение в композиционной изощренности (с персональным приветом чеховскому ружью) или как вдохновенный римейк поэмы Эдгара По «Ворон» (неназойливой искоркой пронизавшей всю ткань повествования). Я бы сказал, что «Друг апрель», при всей его истовой злободневности и настоящести, что ли, остается историей на вечную тему любви и бедности, к которой добавили гордость, совершенно невыносимую и необходимую. И оказалось, что вопреки Бернсу, любовь-то с бедностью сосуществовать могут, а вот гордость сшибает эту пару то вместе, то поврозь. И читателю остается надеяться, что кто-то сумеет подняться. И верить, что так бывает.
Я не уверен, что многие бестселлеры и премиальные книги последних лет буду кому-то интересны лет через пять-десять. В Веркине я уверен.
В этом году «Эксмо» запустило персональную серию Веркина и переиздало в ней роман «Друг апрель». Это радует и вселяет надежду.

Просто цитата:
«В четвертом классе она получила четверку по математике. Случайно. Ошиблась. До этого одни пятерки, а тут вдруг вот. Нет, дома ее не ругали, ей самой было неприятно. Четверка. Они шагали домой после уроков, и она плакала. А он никак не мог ее успокоить. Никак-никак. (…) Даже приключения Чугуна не помогали, она все плакала и плакала, глаза стали красными, он даже испугался, что они у нее лопнут. Тогда он попросил дневник.
Она перепугалась, решила, что он хочет четверку переправить, но Иван заверил, что ничего подобного не случится, все будет абсолютно законно. Давай дневник — и иди домой, ждать.
Что ей было делать? Она отдала дневник.
Он отправился к дому математички. По пути заглянул к бабушке. Бабушка спала, его не заметила. И хорошо, иначе бы спрашивать начала.
Дом у математички был хороший, но старый, деревянный. Высокий забор, красивые ворота. Он вежливо постучал, его вежливо впустили, предложили чаю. Он вежливо отказался и предложил разобраться с недоразумением. Математичка не поняла, с каким. Он продемонстрировал дневник, сказал, что надо переправить четверку на пятерку и все, инцидент будет исчерпан. Математичка, разумеется, отказалась. Если Ульяна хочет, она вполне может четверку потом переправить, это вполне допустимо. Екатерина Васильевна, вы не понимаете ситуации, улыбнулся Иван. Вы должны исправить именно эту четверку и именно сейчас. Екатерина Васильевна мягко отказалась, сказала, что она такое видывала, она педагог с опытом.
Он сказал, что ему очень жаль, но другого выхода у него нет. Екатерина Васильевна дала понять, что больше его не задерживает, ей еще сегодня тетради проверять. Он откланялся.
А через минуту с улицы послышался крик. Кричала соседка Екатерины Васильевны. Математичка выбежала на улицу и села, хорошо скамейка подвернулась.
Он прибил левую ладонь к воротам. Гвоздем.
Когда математичка немного отдышалась, он поинтересовался — не пересмотрела ли она свою позицию по вопросам успеваемости. Если не пересмотрела, то он готов простоять тут сколько потребуется, хоть до послезавтрашнего утра.
Четверка в дневнике была немедленно заменена на пятерку.
Он выдрал гвоздь кусачками, замазал рану живицей — бабушка пользовала ею суставы, пожелал Екатерине Васильевне успехов в педагогической деятельности и отправился к ней. Продемонстрировал изменения в дневнике, сказал, что Екатерина Васильевна очень раскаялась в своем поступке и впредь взялась так не поступать.
И весь вечер они сидели, смотрели мультики и ели сладкую кукурузу из банки. Уже ночью, когда они возвращались домой, он почувствовал, что рука заболела.
Впрочем, заражения крови не случилось.»

Эдуард Веркин. «Вредитель»

А вот выложу-ка я давний рассказ Веркина. Нравится он мне очень почему-то.

Пакостить Юсупов начал классе в пятом, но то, что именно в этом заключается его смысл, осознал несколько позже, когда прочитал найденную на школьном чердаке работу А. Вышинского “Буржуазные шпионы, вредители и методы борьбы с ними”. После этого в городке начали массово протыкаться автошины, сельхозтехника не выходила на поля, школа закрывалась в связи с эпидемией чесотки. Следователи разводили руками, газеты писали про конец света, население замаливало грехи. А Юсупов улыбался отрепетированной улыбкой злодея и мечтал о Настоящем Вредительстве.

«Я, о ужас, не любил мумми-троллей»

«Я вырос на «мальчуковой» литературе: на веселых разгульных мушкетерах, суровых покорителях космоса, собаках баскервиллей, всадниках без головы, путешественниках во времени, длинных карабинах и прочих малорефлексивных гражданах. Я, о ужас, не любил мумми-троллей. А сейчас все любят мумми-троллей. Это, видимо, диалектический сдвиг маятника: на смену чертыхающемуся Д’Артаньяну приходит умненькая девочка со сложным внутренним миром, с искренними глазенками. Видимо, это, как и все диалектические процессы, неизбежно. Но мне не нравится.»
http://www.chitaem-vmeste.ru/pages/material.php?interview=228&journal=113

Отличное интервью с Эдуардом Веркиным (к сожалению, мгновенно спойлерящее неявную интригу «Облачного полка»).

Картинка для привлечения внимания (качество уж какое есть — я на телефон снимал):
20121126959

Крапивинка-2012

99.32 КБ
Слева направо: Ленковская, Калмыков, Лаврова, издатель Семенов, Крапивин, старик Измайлов, Евдокимова, Раин, замаскированный Веркин, Игнатова, Колпакова

Continue reading

Кто здесь самый третий лауреат

«Убыр» получил Международную детскую литературную премию имени Владислава Крапивина. Звание рекордсмена-номинанта, сохранившего беспризовую девочистость, было очень близко, да вот сорвалось. Третье место.
Первое — у Паши Калмыкова («Клад и другие полезные ископаемые»), у Эдика Веркина («Облачный полк») — четвертое.
Крапивин грандиозен, уральские писатели и библиотекари чудесны до слез, как и их великолепные друзья, екатеринбургские и тюменские дети здоровские, жизнь прекрасна.
Ура.

Прирастить Урал Сибирью

В выходные я выдвигаюсь на мероприятия Международной детской литературной премии имени Владислава Крапивина.

Начнется все в Тюмени в воскресенье 25 ноября.
В 10 утра в Центральной городской библиотеке (ул. Луначарского, 51) — торжественное открытие Дня премии. Автор бессмертного «Облачного полка» Эдуард Веркин там и останется, остальные финалисты премии разбегутся по другим библиотекам. Я, например, с 12.00 вместе с ебуржским писателем Олегом Раиным намерен беседовать со старшеклассниками в библиотеке-филиале № 2 (ул. Мира, 31) — на тему «Очень непростые книги» (поклон сочувственным организаторам). Автор бессмертного «Королятника» Павел Калмыков тем временем будет выступать перед народом в Центральной детской библиотеке (ул. Харьковская, 48).
В 13.30 в Литературно-краеведческом центре (ул. Первомайская, 14) пройдет встреча читателей со всеми финалистами и самим Владиславом Крапивиным.

26 ноября действие перемещается в Екатеринбург.
В 11 утра пресс-конференция в местной «Комсомолке», в 14.00 — торжественная церемония в Свердловской областной библиотеке для детей и юношества (ул. Либкнехта, 8).

Приглашаются все желающие. И пусть всем будет так же интересно, как мне.