Нетвиты 2019/7


Никогда не смотрите на окна второго этажа

Была недурна тобой.

Крикну, а в ответ тишина, снова я останусь одна. Сильная женщина — сильная страна.

Между капитализацией и социализацией нет прямой зависимости. Другое дело феодализация.

Отцы безосновательны.

Аттракцион неслыханной щедрости? Не, не слышали.

Динамическая и статическая типунизация языков.

В дни некоторых национальных праздников ООН переформатируется в C2H5OОH.

Бесславный коннект.

Рос нефть, а выросла газ.

— Вам виски со льдом или с водой?
— Прямые. И подрубите повыше, пожалуйста.

Parent, grandparent, transparent (и не парит, парень).

Привилегирован он теперь. Стало все по-новой там, верь — не верь.

Питал слабость и морил силу.

В царстве теней, в этом мире бушующем, есть только миг, нет ни тревог.

От сессии до сессии живут модели впроголодь.

Жанр: Сказка
Название: «Про белого бы»
Автор: ЧК

Дислексия о международном положении.

К пятой серии авторы обнаружили, что снимать просто не про кого. Пришлось быстренько закругляться.

Околосериальная истерика напомнила.
Мое первое место постоянной работы — ЛВЦ РИЗ КамАЗа, здоровенный зал, в котором полсотни человек вбивали в ЭВМ цифры со здоровенных таких карт со спецификациями деталей. Все, кроме меня, были тетеньками в возрасте от 30 до 50. Пришел я туда в августе 1988 года, как только понял, что поступить на дневное не получилось, так что придется идти на заочку, — и вбивал цифирки до ноября.
В октябре по телевизору начали показывать первую для советского зрителя настоящую мыльную оперу — бразильскую «Рабыню Изауру». Мне больно вспоминать обстановку, в которой неказистому 16-летнему пацанчику пришлось дорабатывать последние недели — но в газету «Рабочий КамАЗа», в которой наконец освободилось место корреспондента, я сбежал с оглушительными счастливыми воплями.
И следующие лет десять обходил по широкой дуге любые сериалы. А от песенки про гурансингарусэ и имен Леонсио и Жануария вздрагиваю до сих пор.

Я обидел его, я сказал: «Капитан, никогда ты не будешь майором.» (с)
Кадры презентации российско-грузинской трагикомедии «Крылатые кошки», финансовую поддержку для которой живой классик Ираклий Квирикадзе на этой неделе запросил в Фонде кино.


(Для полноты картинки стоит помнить о существовании узкой (из одного человека) группы фоннатов моего громобойного дебюта, рассказывающей на каждом углу, что вообще-то на момент написания «Татарского удара» автор был полковником ФСБ).

Замена второй строчки каждого куплета в тексте «Куба, любовь моя» на «Юра, мы все просрали» превращает неказистую песню в трагедию античного размаха.

(тоскливо) Я никогда не научусь придумывать такие препинаки, а люди (наверное) на автомате выдают:
«Жду продолжения с нетерпением !!!!! Так ,,вкусно,, написано,…. давно не ,,погружался,, настолько глубоко в сюжет истории…. После ..Легионера,, прочитал серию ,, Фабрика героев,, — это просто ВОСТОРГ !!!!!»

Я, как известно, дурак выпить.

А вообще обращенный к группе незнакомых молодых людей в кожанках вопрос: «Кто ваша мама, ребята?» — он на какую реакцию рассчитан?

То чувство, когда 21.00.

— Горшочек, не вари, — умоляюще повторила воспитательница.

Для поступления в татарский рэп-класс надо написать сочинение на тему «Эминем эяраткан эҗырчым».


Ты помнишь, как все начиналось?

Будь создатели «Клуба веселых и находчивых» более буквальными и менее привязанными к названию телевизора, сделали бы аббревиатуру не трех-, а четырехбуквенной, и попробовали бы вытянуть немножко денег из коллектива тов. Булсары.

В политической жизни всегда есть место апориям Зенона.
Иронизирующие по поводу «поздравлять избранного президента Украины преждевременно» просто не представляют, как оригинально и мило будет звучать поздравление, допустим, в марте 2023 года, когда оно, допустим-2, наконец окажется своевременным.

15 минут славы могут выпасть кому угодно, а могут обратиться в час, сутки, год, пятилетку если не славы, то капитализации малоликвидных активов. В эти дни малозаметный канал «КВН ТВ» получил шанс конвертировать стратегические запасы видеозаписей, единоличным собственником которых является учредитель канала, в спецпроекты типа «Первое появление будущего президента Украины на ТВ», «Самые смешные и/или глупые шутки, песни и танцы украинского лидера» или «Глава державы шутит про секс» — ради роста аудитории, рекламы, хайпа, ссылок и ради чего там еще работает телевизор.
«КВН ТВ» выдоил шанс досуха. Вчера и позавчера там показывали лучшие игры ярославской и самарской команд, сегодня настал черед сухумской и ереванской.
Возможно, эта телечастота стала единственной в мире, на которой творческое объединение «95-й квартал» и лично тов. Зеленский за последний год не появились ни на миг.

Еще несколько познавательных фото:

Continue reading

Да будет он жив, здоров и благополучен

И тут вспомнились прочитанные в детстве древнеегипетские сказки, в которых каждое упоминание фараона сопровождалось обязательным «да будет он жив, здоров и благополучен». Особенно по-суфийски эти добавления смотрелись в героических концовках типа: «Тогда мальчик повалил на землю фараона, да будет он жив, здоров и благополучен, отрубил ему голову и бросил останки крокодилам, а сам стал фараоном, да будет он жив, здоров и благополучен, и правил долго и праведно».

Лихие девяностые страницы

В дружеском чате молодые френды попросили назвать самые важные русскоязычные книги 90-х. Все, понятно, оживились. принялись вспоминать Маринину, Незнанского, Пелевина етц, Я тоже примкнул, конечно (интересующиеся найдут список в конце текста), с некоторой оторопью наблюдая, как народ то и дело залезает в фандориану с духлессами и прочие кунштюки нулевых.
А потом сообразил, что уже не только молодежи, но даже тридцатилетним необходимо пояснять очевидные для нас вещи.
Первая половина 90-х — период гипернасыщения пустого книжного рынка, беспрецедентный по размаху, разнообразию, интенсивности и экстенсивности процесса. До 1988 года дефицитом была практически любая (лю-ба-я) книга с лейблом «фантастика» или «детектив». Сколь-нибудь качественных мейнстрим-текстов, кроме штампуемой по кругу классики, это тоже касалось. С 1989 по примерно 1995 год число изданий выросло в сотни тысяч, если не миллионы раз. В дело шло все: и переиздания советских релизов, от «Библиотеки фантастики» и Жапризо до «Анжелики» и «Карлсона», и новые, часто самопальные и преимущественно пиратские переводы — ПСС Чейза, «Пятнадцатые Звездные Войны», Кинг, «Омен» и «Экзорсист», и последыши полуакадемических издательских программ (трехтомник Фриша, многотомник Грэма Грина), и конечно, там- и самиздат: возвращение Аксенова, явление Пригова, коронация Солженицына. Все это во всех возможных форматах, от 100-страничных брошюр, часто на скрепке, тиражом в 300 тыс. и ценой 5 рублей (при советской еще зарплате в 120), до 50-томников с роскошной печатью.
Мощная советская индустрия за этой каруселью не поспевала и тихо дохла. Издательства закрывались, книжные магазины начинали торговать мебелью, зато в обычных мебельных открывались книжные отделы для невписанных в старые схемы дистрибуторов.
Новые российские тексты на этом фоне были и малозаметны, и мало кому нужны. Во второй половине 90-х народ накушался переводами, старьем и скрытой классикой — и на рынок вышли массовые жанры про здесь и сейчас. Они унавозили поле для авторов посерьезней лишь к началу нулевых.
Конец пояснения.
Мой список важных книг 90-х, быстро и навскидку:
«Синий фонарь», «Чапаев и Пустота» и «Generation П» Пелевина, бандитский (про Сазана) и фантастический (Вейский) циклы Латыниной, «Посмотри в глаза чудовищ», «Опоздавшие к лету» и трилогия о Жихаре (Лазачук и Успенский совместно и сольно), пожалуй, «Волкодав» Семеновой, циклы про Пиранью и Сварога Бушкова (последний, правда, не читал, но вроде он выступил натуральным маркетмейкером), ранний Лукьяненко и в целом серии «Звездный лабиринт» АСТ, «Черная кошка» «Эксмо», «Азбука-фэнтези», «Русский проект» «Олмы» плюс отдельно взятый «Локид».

Oops, I did it again-6

Добил седьмой роман. 12,7 а.л.
Справился за неполный год, несмотря на постоянные отвлечения на кинопереговоры (не спрашивайте) и авантюрное желание параллельно взрослому тексту писать этнофэнтези для подростков (задавил эту идею из чувства самосохранения).
Планировался упоротый бытовой реализм в постылых современных декорациях, но Остапа, как всегда, тащило в политтриллер. Сопротивлялся как мог, не всегда успешно.
Черновиком, как обычно, остро недоволен, зато собой — вполне.
Надеюсь за месяц довести рукопись до читабельного состояния, а там можно будет выдохнуть.
Ура.

«Финист — ясный сокол»

Андрей Рубанов

Младшая дочь кузнеца Марья полюбила кого не следовало — слишком взрослого, слишком красивого, и не совсем человека, а могучего обитателя небес. Небесный княжич Финист тоже полюбил кого не следовало — 12-летнюю девочку земной расы, представителей которой его соплеменники презрительно называют троглодитами. Но Финиста можно понять: не он один полюбил Марью — чувства к ней, охватившие нескольких очень разных людей, всколыхнули одну часть мира, выжгли другую и заставили оставшуюся вращаться непривычным способом. И это было только началом истории любви, простой, необходимой и беспощадной, как всякая хорошая сказка.

Образцы фэнтези, почти случайно добиравшиеся до нашего читателя в советское время, называли литературной сказкой. В постсоветское время выяснилось, что большую часть фэнтези трудно считать сказкой, и уж тем более литературой. Так называемое славянское фэнтези лишь усилило это тягостное ощущение.
Роман Андрея Рубанова — внезапное чудо. Это несомненное литературное событие, это прекрасная сказка, сложно и ладно устроенная, это архетипическое фэнтези, пусть и выворачивающее законы жанра наизнанку, и это великолепная многоуровневая работа со славянской мифологией, которая наконец-то не сводится к убийственно серьезному пересказу Афанасьева и Даля, не к смехуечкам на тему Проппа и Фрезера, и не к раешнику с потешными баб-Ежками — а распахивает бездны, в которых рождался и выживал дух, позднее оказавшийся русским.
Неожиданная, необходимая и крутая книга.

«Золотая пуля»

Шимун Врочек, Юрий Некрасов

Совсем забыл похвастаться книгами дорогих моих товарищей, которые (книги, не товарищи) только что вышли, украсив обложку кусочками моих пламенных отзывов. Приведу отзывы целиком.
Что характерно, первая книга вроде бы далека от сферы моих интересов и пристрастий более-менее всем, включая тему, стиль и слог, — но я был впечатлен.

По выжженным пустыням бредет измученный охотник за головами — плохой хороший человек с мощным револьвером и мешком золотых пуль. Он должен догнать врага рода человеческого и, может быть, искупить часть грехов — то ли своих, то ли всего проклятого мира.

Шимун Врочек и Юрий Некрасов в своем постапокалиптическом вестерне не щадят ни героев, ни читателя. Зато они не скрывают нежного отношения к классическим голливудским вестернам, а также к книгам, которыми вдохновлялись — в том числе Кинга, Бирса, Баркера, Маккамона, Маккарти и особенно, как ни странно, Гайдара. Пытливый читатель найдет в романе квест по приветам и поклонам этим авторам. Остальным придется довольствоваться лютым тестостероновым драйвом очень разнообразного и изобретательного повествования.

Нетвиты 2019/1


Праздник завершения праздника

Слоганом для трансгендерного римейка «Чип и Дейл спешат на помощь» будет «Я и Гайка, я и Вжик, я и баба, и мужик».

Если вас ни во что не ставят, тихо радуйтесь: могут ведь и поставить во что-то.

Боюсь, мне придется вас очаровать.

Логичней все-таки не «Дорога ложка к обеду», а «Ложка — дорога к обеду».

Паны бранятся — у к̶р̶е̶а̶к̶л̶о̶в̶ креатитов чубы трещат.

Не стал дочитывать:
«Степной волк», Герман Гессе

В каменты пришел незнакомый человек, чтобы сообщить: «После слов: «Не стал дочитывать:
«Степной волк», Герман Гессе» — не стал дочитывать.»
Из последних сил борюсь с желанием использовать этот оберег на всю катушку, начиная им каждое выступление.
(подумав) И заканчивая.
Не стал дочитывать:
«Степной волк», Герман Гессе

Чтоб ни пил, ни Курил!

(гордо) Некоторые все-таки видели Ляха, но, думаю, немногие видели Ляха в «Ашане».

Праздник входит в кишлаки! Ты просил моей руки? Нет таких вершин на свете, что не могут взять большевики.

Внезапно понял, что феминитивом является не только «женщина», но и «мужчина». Никому не скажу, буду тихо радоваться и сладостно докапываться до значений исходных конструкций типа «красивый мужчин» и «сильный женщин».


Искусство незаметно брать за горло

Первоначально комедия «Не было ни гроша, да вдруг ал тын» называлась «Кровавая изгородь».

Чай «Беседа»: «Бесед. Уй те на здоровье».

Великим Ростову и Новгороду еще повезло: не очень большие, но существуют. А вот Велико- или там Старосибирска и Старокузнецка со Старым Уренгоем просто нет.

Собрался, ясно различил — и всех кристаллом замочил.

Вычитал в чужих каментах прелестное: «Кому вы парируете». Тихо смакую.

Изобрел велосипед, в назидание был доставлен в музей транспорта — и тут вообще поперло.

Плохой термос после хорошего просто расстраивает, хороший термос после плохого просто опасен (истина, выжженная по пищеводу дурака).

Нагие поезда,
Пустые города,
Пришедшие, увы,
Все начинать сначала.
Полковнику никто
Не пишет.

Следующая книга министра будет называться «Рашка-вкусняшка: мифы о русской и здоровой пище».

К новостям:
«Брейгель»: гель для бритья, которым надо хвастаться (к внезапно проснувшейся моде отчитываться в соцсетях о поездке на отдельно взятую выставку в Вену).

Поиски пятого угла, шестого пола и последнего потолка как смысл вице-председательства (к рассказу тележурналиста и депутата Толстого о письме из ПАСЕ).

Твоя белковая (вариант: желтковая) девятка, она свела меня с ума (как и следующее: к оголтелому обсуждению упаковки на девять яиц).

Egg всех расколбасило.


Ат йолдызы

Еще несколько фото под катом

Continue reading

Пара слов об «Острове Сахалин» Эдуарда Веркина

Выложу сугубо для себя тезисы, которыми сыпал в некоторой дискуссии про «Остров Сахалин». Они не то чтобы слишком ценны, но сам по себе я бы из себя их не выдавил — так что прикопаю здесь.

Предупреждение: спойлеры в количествах.

— Эдик идеологически делает две вещи:
1. Взрывает суть постапа изнутри — показывая, что он рядом, он наш, он беспощаден, и сдутая позолота цивилизации оставляет после себя куда бОльшую дикость, чем чистая первобытность.
2. Вводит шкловское остранение, перенося субъектность с нас на японцев. Это дает простакам право вестись на нарратив, а читателю поизощреннее легким движением руки сдвигать события влево по карте и прикидывать еще более ужасные варианты.
А так да, я согласен, книга про то, что на каком-то периоде озверения превратиться обратно в человечество нельзя — можно только дать начало новому человечеству (ну или кому там получится) и быстренько вымирать

— Если рассматривать «ОС» в контексте, так сказать, всего творчества автора, нельзя обойтись без упоминания романа «Облачный полк», с которым «Остров Сахалин» рифмуется и идейно, и даже композиционно.

— Я бы подчеркнул мрачную авторскую иронию в выборе профессии и миссии главной героини, которая ищет ростки будущего вокруг себя, в первую очередь, в удаленном экзотическом аду, а обнаруживает — неожиданно, — внутри себя, потому ее ребенок и есть будущее человечества. Но он не появился бы и не стал будущим человечества без поездки на Сахалин, встречи с Артемом (естественно), а также Ершом и корейскими слепышами (превратившими Сирень в другого человека).
Сирень была холодной красоткой без эмпатии, которая позднее, в рукописи, явно канализировала свое отношение к остальным социальным стратам, делегировав его Артему и Чеку. До поездки сочувствие к калечным незаконным унтерменшам было для нее невозможной штукой — а в итоге она, как видим, была готова погибнуть за них и с ними.

— И хэппи-энд как раз дисперсный, как красота — сугубо в глазах смотрящего.

— Тут значимо, что рассказчик — единственная и абсолютно ненадежная точка наррации. И это автор жирно подчеркивает. При этом Сирень в одно рыло работает Фениксом, совестью человечества, литературой и богоматерью.
А ее текст, с одной стороны, обязательное отправление служебного долга, с другой — последняя книга этого вот человечества (и если повезет — первая книга нового человечества), в-третьих, попытка объяснить современникам, чего они натворили (в этом отличие от Чехова, который милость к падшим призывал: Сирени призывать милость не к кому, она может лишь надеяться на неповторение такого), в-четвертых и главных, это отчаянная попытка Сирени найти смысл в случившемся — ну и во всем дальнейшем.

Книги-2018

Традиционно ранжирую прочитанное и просмотренное за год (спасибо сервисам типа LiveLib и «Кинопоиска»). И снова без комментариев, в основном для себя и для тех, кто имеет представление о чудовищности моих вкусов и о том, сколь интенсивно меня в этом году отвлекали от любимых занятий.
В список не вошло под 300 книг, изученных мною в качестве эксперта, жюриста и бета-ридера. Впрочем, отзывы (без откровенных оценок) на десятку номинантов премии «Новые горизонты» я выкладывал. Лучших из них истово рекомендую, как и замечательные тексты финального списка премий «Книгуру».
Шкала десятибалльная.

Не стал дочитывать:
«Степной волк», Герман Гессе
«Моя гениальная подруга», Элена Ферранте
«Меж двух времен», Джек Финней
«Земля под ее ногами», Ахмед Салман Рушди
«Кто не спрятался», Яна Вагнер

Дочитаю при первой возможности:
«Взлет и падение ДОДО», Нил Стивенсон
«Анна Каренина», Лев Толстой
«Однажды на краю времени», Майкл Суэнвик (сборник)
«В финале Джон умрет», Дэвид Вонг
«Страна вина», Мо Янь
«Как делается кино», Сидни Люмет

7 баллов
«Кровь на снегу», Ю Несбе
«И прольется кровь», Ю Несбе
«Янтарный телескоп», Филип Пулман

8 баллов
«Семиевие», Нил Стивенсон
«Секретные окна», Стивен Кинг
«Совершенство», Клэр Норт
«Слепой убийца», Маргарет Этвуд

9 баллов
«Отдел», Алексей Сальников (отзыв)
«Северное сияние», Филип Пулман
«Чудесный нож», Филип Пулман
«Лавр», Евгений Водолазкин
«Тара», Ася Михеева
«Социальный эксперимент», Ася Михеева
«Как работают над сценарием в Южной Калифорнии», Дэвид Говард, Эдвард Мабли, Фрэнк Даниэль

10 баллов
«Фантастическое путешествие «Вокруг света»», Алексей Караваев
«Остров Сахалин», Эдуард Веркин
«Последний самурай», Хелен Девитт (в переводе Анастасии Грызуновой)

Итоги 2017 года
Итоги 2016 года
Итоги 2015 года
Итоги 2014 года