Я поумнел, повзрослел, научился считать деньги, и, хотя по-прежнему западаю на крупных девушек, привожу только невысоких и хрупких. В наше время следует экономить даже на скотче и пакетах.

Главное — не оборачиваться, не оборачиваться, не!
Это оказалось совсем не главным.

Несвоевременная смерть вообще штука глупая, а несвоевременная смерть под Стаса Михайлова просто унизительна. Поэтому я залил в телефон пару его треков – вы не представляете, каких мне иногда заказывают уродов, недостойных даже того, чтобы сдохнуть по-человечески.

— Ну перестань плакать, пожалуйста, все равно ты мне очень нравишься даже такой, и все равно я запер дверь. Как тебя зовут, кстати?

— Ну, молодые, поздравляем вас с не очень большой, но важной датой – какая уж это, получается, ситцевая, бумажная, льняная?
— Красная, — непонятно ответили молодые, поправляя красивые плащи и щелкая замком за спинами гостей.

Детское кресло спасет, спасет, должно спасти. Верить во что-то кроме этого я уже не успевал.

— Анестезиолог и сестра сегодня отпросились пораньше, но разве мы с вами и без них не справимся? – добродушно спросил хирург из-под зеленой маски. Проверил ремни на моих руках и ногах, кляп, кивнул и взял скальпель.

Когда-то я больше всего боялся темноты. Теперь я больше всего боюсь света, который когда-нибудь все-таки включится, и я увижу то, что слышал – как ни зажимал уши.

— Вам восьмой, а мне…
— А это неважно, — сказал он, оттолкнулся спиной от двери лифта и вынул руку из кармана.