Sherlocked people only

Дорогие люди доброй воли, ценящие сериал "Шерлок" так, как ценю его я.
Хотите узнать, что за дело об алюминиевом костыле пару раз поминалось во втором сезоне, почитать перебранки Ватсона с люто-бешено-любимой сестрой и эталонно безмозглую переписку паталогоанатомши Молли с гей-персонажем Мориарти, узнать, почему Майкрофт не пользуется прописными буквами, а заодно порасшифровывать несколько головоломок, оставшихся за кадром?
Вам сюда: http://voproshatelniza.livejournal.com/25491.html (там ссылки на все сайты проекта, мне, простите, лень их оформлять).
Поверьте — это гениально.

(Данный рекламный пост оплачен Госдепом, кровавым режимом, корпорацией BBC и лично страшненьким лицом движения "Наш Ы").

«Воин» (Warrior)

К бывшему борцу, тренеру, запойному алкашу и дебоширу, а ныне завязавшему пенсионеру и церковному активисту (Ник Нолте) после 14 лет разлуки является блудный сын, громила и морпех с иракским синдромом на всю голову и со свежим скелетом в шкафу (Том Харди). К роли блудного сына он явно не готов, а к чему готов, не знает, — но узнаёт довольно быстро, когда по привычке заглядывает в знакомый с детства спортзал, отмудохивает там без пяти минут чемпиона по микс-файту и слышит про старт суперкубка с $5 млн на кону. Парень заявляет папаше: «Я не забыл и не простил ничего, ни свое детство, ни маму, но мне нужен тренер». Папаша покорно кивает и бежит делиться радостью к старшему сыну. А старшего сына, школьного препода физики, помимо личной неприязни к папаше, как раз сейчас накрывают траблы с ипотекой, итогом которых через три месяца будет конфискация дома. Поэтому он, горестно почесав голову и поскандалив с любимой женой да уважаемым начальником, вписывается в тот же суперкубок.
67.99 КБ
Бурный микст из «Роки», «Рокко и его братья» и всевозможных «Кровавых спортов» вместо сюжета, сопливый до неприличности финал, стероиды, льющиеся из ушей героев, беззастенчиво либерастичная иракская линия, до боли знакомые диалоги типа: «А если ты не служил в морской пехоте, какой же ты мне брат?», русский боец, выходящий в клетку под «Кони привередливые» — короче, «Воин» это полный провал в прокате. И это абсолютно прекрасный фильм. Через пару лет Харди станет новым Брэдом Питтом мирового уровня, режиссер О’Коннор войдет в число самых заметных режиссеров, а «Воин» превратится в предмет тихого культа.
По крайней мере, все предпосылки для этого есть.

«Шпион, выйди вон» (Tinker Tailor Soldier Spy)

1973 год. Крикливый старикашка, отец и бог британской секретной службы, вышиблен в отставку после провала операции, призванной доказать существование «крота» КГБ в лондонском офисе SIS. Служба переходит под контроль квартета, не верящего в «кротов». Дедушка вскоре умирает, а к ушедшему вместе с ним доверенному клеврету, умнице, джентльмену и неудачнику Смайли, прибегает на поклон британское руководство. «Крот», похоже, все-таки есть, он входит в руководящий квартет, и найти его может только Смайли.

Я читал книгу Ле Карре, ставшую основой фильма, раза четыре — и всякий раз будто заново. Извивы сюжета, обилие персонажей, эпизодов и мотивировок, а также напластования вычурной иронии создавали эффект удивительной нивелировки, стиравший тонкости не только сюжета, но даже фабулы немедленно по прочтении. Как из этого можно сделать фильм, решительно непонятно — но было очевидно, что фильм должен получиться игривым, насмешливым и разухабистым, как той как раз эпохи шпионские и гангстерские картины с Майклом Кейном — ну или сдержанно въедливым, как сериал с Алеком Гиннесом, сделанный по книге в 1979 году.
Но фильм отдали шведу Томасу Альфредсону, известному вампирско-бытовушной драмой «Впусти меня», произведшей на меня неизгладимое впечатление. Альфредсон разъял лекарревщину на составные, выкинул завитки и собрал из шпионского триллера почти линейную вампирско-бытовушную драму — только без вампиров. «Шпион», в отличие от «Впусти», выдержан не в холодных, а в прохладных тонах, и выстроен подчеркнуто прохладно, пространно и просто — так, что порой создает ощущение дайджеста десятичастевого сериала, который нарезался то дробно, то цельными кусками. И это, товарищи, очень затягивающий прием. Это, товарищи, невероятный актерский состав, включивший в себя сливки британской кинообщественности, хоть считалку, как в оригинальном названии, складывай: Олдман, Харди, Хёрт, Камбербэтч, Стронг, Фёрт — ну и Ходченкова с Хабенским, конечно, — и все ведь по делу. И это, товарищи, страшной силы и цельности эпизоды, пара из которых точно войдет в кинематографические учебники: в одном полный состав британской разведки встречает Новый год хоровым исполнением гимна Советского Союза, в другом — сюжет эпически интимно завязывается в финал под La Mer Иглесиаса-ст.
Странно, что такое кино отбило бюджет. И здорово, что ему это удалось.
Прекрасный фильм.

Сигал — сигаю — не сигану

Я, как всякий человек, обремененный инстинктом самосохранения, не смотрел фильмы с участием Стивена Сигала лет эдак десять-двенадцать (по счастию, их и так есть кому смотреть: http://zurkeshe.livejournal.com/128648.html ). Но не так давно оскоромился. Дело было в спортзале, там после подтягиваний пока пропыхтишься, поневоле взгляд на экране задержишь, впрочем, к черту оправдания.
Короче, шел фильм с Сигалом — судя по ширине щек звезды, один из последних. Сигал, как положено, дрался. Прилежно так, зверски, секунд сорок (в эпизоде, который я увидел — но опять-таки к черту оправдания). Так вот, за эти сорок секунд бой ни разу не показали общим планом. Сугубо крупноплановая нарезка: свирепые щеки Сигала, его замахи и незамысловатые цуки и мае-гери, чья-то рука или нога, прилетающая в табло противнику, противник, задорно кувыркающийся в пыль. И даже ни одного айкидошного перевода с вертикали на загривок.
Короче, Штирлиц смотрел вслед пастору, и у него сжималось сердце.
Пр-роклятые годы.

«Высоцкий. Спасибо, что живой»

Ну, все правильно: очень недобрый и крикливый подход, ни капли Буслова, ни капли, конечно, Высоцкого, и синюшная посмертная маска в главной роли. Но почему-то никто (из услышанных мною рецензентов) не указал на главный дисквалифицирующий недостаток фильма. На то, что он сделан Первым каналом.
Я года полтора обходил стороной продукцию Эрнста-Максимова, да и с Высоцким оскоромился не сильно, выключил фильм через 10 минут, ибо чего издеваться так над собой. Соответственно, не знаю, что там в «Елках» — но и в «Дозорах», и в «Адмирале», и в «Иронии судьбы-2» главным элементом был не сюжет, не Хабенский и не падающий через экран объект — а истерический монтаж, модный лет 15 назад. Соответственно, любой эпизод в фильмах Первого канала представлял и представляет собой немотивированно разномастную нарезку из десятка планов. Видимо, продюсеры полагают ее единственно возможным способом доказать зрителю, что он мает вещь, на которую потрачены реальные деньги.
Рубленый монтаж штука нужная, но когда он применяется в каждом-прекаждом эпизоде (крупно — герой входит в квартиру, общий план справа, общий план слева, движущаяся камера в затылок, герой от пояса до головы, двигает рукой, крупно — рука, крупно — ключи падают на полку, быстрый отъезд, общий план), это напоминает то ли ранний курсовик операторского факультета, то ли имитацию эпилептического припадка, то ли анекдот в исполнении попутчика, который начинает рассказ густым баритоном, мгновенно срывается на фальцет, брызжет слюной и хватает слушателя за плечи, тут же отворачивается к окну и шепчет еле слышно — чтобы через полсекунды начать лягаться.
На фиг таких попутчиков.

Почти дождались

Эфир первой серии второго сезона сериала "Шерлок", "Скандал в Белгравии", на BBC в 20.10 по Гринвичу 1 января 2012 года. Продолжительность серии полтора часа.
Судя по тому, что два прочих эпизода — про баскервильского пса и Рейнбахский водопад — на сайте до сих пор не значатся, можно предположить, что BBC намерена растянуть удовольствие и полный сезон показать чуть попозже.
Ладно, дотерпим.

«Совокупность лжи»

Ридли Скотт vs Дэвид Игнатиус

Ближний Восток, наши дни. Рефлексирующий оперативник ЦРУ должен найти хоть какие-то концы особо боевого крыла «Аль-Каиды». Все старания безрезультатны: злодей Салим не позволяет к себе подобраться, мгновенно вычисляет и истребляет слабаков, идущих на контакт с цээрушником, и все активней взрывает Европу. Работать герою приходится между дверью и косяком: в поле он здорово зависит от начальника иорданской службы безопасности, Мюллера с внешностью Шелленберга, а по жизни подчиняется жлобоватому начальнику, который арабам нюх топтать хотел. Почти свихнувшись от отчаяния, парень вдруг мощно понимает, что спасти ситуацию может только ход, вычитанный в старой английской книжке: надо скомпрометировать Салима так, чтобы его убрали свои.

Дэвид Игнатиус написал довольно дурную книгу, а Ридли Скотт снял по ней довольно приличное кино. Книга дурна тем, что глуповата, стереотипна, по-плохому либеральна, большинство персонажей вырезаны из скверного картона, а половина сюжета завязана на единственном трюке, который к тому же не срабатывает. Единственный живой эпизод в романе (хоть тоже вполне банальный) никак не сопряжен с основным действием, потому что посвящен фарсовой истории развода героя, которого не хочет отпускать жена. Полноту счастью придает паршивый перевод.
Фильм хорош тем, что его сделал Ридли Скотт — и тем, что он сделал с романом. Он выкинул на фиг почти весь картон, почти весь либерализм, а также пресловутый трюк (не побоявшись обессмыслить название, которое в оригинале звучит как Body of Lies). И умудрился не нагнать, а снизить градус пошлятины заменой любви американской на любовь иранскую (ну вот такая уж была у Игнатиуса американка). Получилось необязательно, но хотя бы смотрибельно. В первую очередь, естественно, для постсоветского зрителя, который не имеет права не полюбоваться бородатым ди Каприо, пугающе похожим на вождя мирового пролетариата, наконец-то дорвавшегося до мировой революции и стрельбы с обеих рук.
Теперь мы знаем, из какого сора растет кино, не ведая вообще ничего.

Их восемь — нас двое

Судя по опубликованным кадрам, ответ на главный вопрос последнего полугодия: «Кто же играет Высоцкого в одноименной картине про спасибо, что живой, — Безруков или Вдовиченков?», незамысловат.
Оба. По очереди.