В развитие темы (прохлопал, оказывается):
10 октября премьер-министр РФ Владимир Путин познакомил журналистов с двухмесячным уссурийским тигренком, которого ему подарили на день рождения 7 октября. Премьер сказал, что это — девочка, ей два с половиной месяца, и скоро она переедет из Ново-Огарево в зоопарк.
Вот это поцеловал.
Согласно давней байке, американцы и прочие европейцы возвращались из СССР перепуганными вусмерть. Они рассказывали чадам со домочадцами, собравшимся вокруг смельчака:
— Вы представляете, у них там на каждом углу висит плакат «Нам нужен мир!» Понимаете, им мало Восточной Европы и Азии. Им нужен весь мир!
Похоже, Нобелевский комитет при обсуждении кандидатов на премию мира исходил из примерно той же логики.
Диспозиция такая. С одной стороны, есть два великих спортсмена, давно вписавших себя в историю что советского, что мирового спорта, которые, не дуркани несколько лет назад, так и жили бы в разнообразных североамериканских провинциях или столицах на правах высокооплачиваемых полубогов, которым уготовано пожизненное место в музеях, сердцах детей и за любым столиком любого заведения штата-графства-округа. Но вот повелись на что-то — то ли желание поиграть в политику, то ли возможность привлечь к любимому спорту много-много соплеменников, то ли просто любовь к Родине. И вернулись в Москву, чтобы стать чиновниками — жесткими и мало кем любимыми, честно пытающимися улыбаться кому надо и вообще играть по правилам, при этом оставаясь удивительно невороватыми. И ведь реально что-то делали. А теперь их с позором выпнули прочь — и спасибо, что трудоустраивают хотя бы одного.
С другой стороны, есть неизвестно откуда взявшийся сладкоречивый функционер, умело разваливающий все, к чему прикоснется (если речь не идет о лыжных курортах своего имени).
И вот этот функционер шаг за шагом сперва схарчивает влияние двух спортсменов, потом ведомство, в котором они работают, а теперь, напоследок и в спину, объявляет их ворами и подонками.
И всем на это плевать.
Я понимаю, что ничего уже не изменить, и хочу только одного — чтобы функционера не то чтобы остранили-засудили — но чтобы хоть немножко испугали. Чтобы и сам он, и его собратья поняли, что можно делать с людьми вообще и заслуженными особенно — а чего категорически нельзя.
А ребята в Росспорте красавцы, как ни крути. Понятно, что это просто хлопок дверью — негромкий и никуда, — но так лучше, чем от водки и от простуд.
Подробности тут:
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1034300
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1037865
http://www.rossport.ru/xml/t/news.xml?mid=0&pid=193&lang=ru&nic=press&mid=36&id=2589
Объяснить, чем была позднесоветская эпоха для сильно читающего подростка, почти так же трудно, как найти сегодня некоторые симулякры той эпохи. То есть, с одной стороны, коммунизм перенесен с 1980 года на потом не только в партийных программах, но и в головах, скрепляющих нерушимый блок коммунистов и беспартийных. И это обстоятельство наряду с фонтанированием нефтяных цен запускает лебединую песня социализма с человеческим лицом. Вроде бы кругом очереди, дефицит и бурчание– но все вписаны, при дефиците и бурчат почти равнодушно, ударные комсомольские стройки и кооперативы обеспечивают активную часть населения движимым и недвижимым имуществом, а наиболее активная часть населения сама обеспечивает себя и всех чем только можно. Шабашники, арендные предприятия, и цеховики клепают коровники, джинсы, жвачки и пакеты, просто энтузиасты объединяются по культурным интересам, клубящимся вокруг самых разнообразных цивилизационных проявлений, от диппаплов и каратэ до КЛФ и КСП.
Беда в том, что издательская деятельность остается государственной монополией, покушение на которую карается почти как фальшивомонетничество. Эта беда – раз, внезапно вспыхнувшая мода на книги – два, и курс на издание высокодуховной и профсоюзной литературы (вместо шпионских и фантастических романов) – три, — оставила детишек в состоянии перманентного сенсорного голода. Скажем, заветная «рамочка» сузилась до двух позиций – «Квентин Дорвард» и «Сорок пять», зараза, а человеческих «Королеву Марго» или «Красного корсара» найти было не-воз-мож-но.
А теперь о воз-мож-ном
Седьмой снимок сверху (http://kp.ru/daily/24176/386361/).
Живот Никиты, осетр, тигрица, лошадь. Чем увенчается эта блестящая цепочка?
«Фильм «Адмиралъ» (разумеется, с твердым знаком) стоило бы разрезать на части и так показывать по телевизору: смотреть его целиком вредно хотя бы потому, что очень желаешь смерти главному герою… Просто финал его жизни известен, а фильм кажется безразмерным, вот и думаешь: не пора бы? А режиссер Андрей Кравчук очень изобретательно нагнетает напряжение тем, что всю вторую половину фильма каждые пять минут показывает титр, сообщающий, сколько километров отделяет поезд Колчака от Иркутска, где все и закончилось, по крайней мере в жизни.
С другой стороны, кажется, что расстрела не будет, что у этой истории может быть только хеппи-энд. Такой уж человек Александр Васильевич: немножко повоюет, потом немножко полюбит Анну Васильевну Тимиреву (Елизавета Боярская), и все у него благородно получается. Воевать — так в белом кителе, любить — так платонически: в жизни адмирала есть долг не только перед отечеством, но и перед семьей, поэтому Анне Васильевне, которая тоже замужем, Колчак с периодичностью титра про километры говорит: я вас люблю, но прощайте…
Впрочем, для разнообразия довольно много экранного времени уделено генералу Каппелю (Сергей Безруков), который обладает еще самоотверженностью, т. е. не только ведет солдат в штыковую атаку на пулеметы, но и, промочив ноги в лютый сибирский мороз, отказывается от сухих сапог. Каппель вообще вышел фигурой былинной: пока Александр Васильевич с Анной Васильевной едут в Иркутск в купейном вагоне, он идет туда пешком — и, судя по титрам, с такой же скоростью…
И вообще, «Адмиралъ» ведь не про русскую историю, а про то, как склеить «Титаник» Джеймса Кэмерона с «Доктором Живаго», скажем, в недавней телеверсии Александра Прошкина. Впрочем, когда большевики выдалбливают прорубь в виде гигантского креста, это уже что-то из Владимира Сорокина.»
http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2008/10/07/163775
Красиво излагает.
UPD. Для примера — текст на ту же тему, сильно хуже сделанный, но с таким же (дословно) выводом.
http://www.gzt.ru/culture/2008/10/06/223003.html
«Так, отвергая тезис об отсутствии у нее внешнеполитического опыта, госпожа Пейлин указала на то, что географическая близость Аляски к России подтверждает ее искушенность в международных делах. Второе заявление касалось национальной безопасности США. «Когда Путин поднимает голову и входит в воздушное пространство США, куда, куда они идут? Это Аляска… Именно из Аляски мы должны следить за этой очень могущественной страной, Россией»,— заявила Сара Пейлин.»
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1036472
Так вот чем все это время занимался с нашей стороны Роман Абрамович.
В общем, еси чо, как минимум вице-президент у нас уже есть.
Журнал «Коммерсантъ-Власть» опубликовал фрагменты записки отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкову. Авторы документа, датированного 1948 годом, злобствуют по поводу переиздания дилогии Ильфа и Петрова.
Обоснования довольно интересны:
«В книге содержатся серьезные идейные недостатки и ошибки. Внимание авторов привлекают исключительно отрицательные, теневые стороны советской действительности того времени. Аферист Остап Бендер является главным действующим лицом обоих романов и изображен наиболее яркими красками. Он по-своему смел, изворотлив, остроумен, находчив; в то же время все люди, встречающиеся на его пути, руководители и служащие советских учреждений, жители города и деревни показаны как тупицы, примитивные и смешные обыватели. Проходимцу Бендеру легко и безнаказанно удается обманывать и одурачивать всех окружающих…
В романе приводятся ругательства врагов советского строя по адресу великих учителей рабочего класса. …И некоторые знакомые сочувственно отвечали: «Вот наделали делов эти бандиты Маркс и Энгельс»». В романе «Двенадцать стульев» приведены пошлые, антисоветского характера остроты О. Бендера. Беседуя с дворником дома социального обеспечения о старухах, находящихся на пансионе в этом доме, он называет их «невестами», которые «еще до исторического материализма родились»…
В издевательском тоне описывается в романе «Двенадцать стульев» советская пресса…»
Однако куда забавней последний кусок:
«В декабре 1947 года издательство «Советский писатель» обращалось в Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) с просьбой разрешить включить в юбилейную серию «Библиотека избранных произведений советской литературы» книгу сатирических романов И. Ильфа и Е. Петрова. Издательству было тогда рекомендовано не переиздавать романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Издательство не посчиталось с этим указанием и выпустило романы… Серьезную ошибку допустил цензор Главлита, подписавший книгу к выходу в свет.»
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1035268
Как много, оказывается, могли себе позволить отдельное советское издательство и отдельный советский цензор.
А казалось бы.
Возвращаемся с верховой езды. Дочь ведет интенсивную беседу, за которой мы не успеваем. Вдруг разражается мефистофельским хохотом, в несколько стадий. Супруга на третьей минуте не выдерживает:
— Ну хватит.
— Что, шутку нельзя два раза повторять?
— Да.
— Только я ее еще и первый раз не говорила! — торжествующе заявляет дочь и впадает в новый приступ.
На День учителя положено дарить подарки. Лучший подарок — сделанный собственными руками. Вот такой подарок дочь и приготовила любимой первой учительнице.
Это рисунок на альбомном листе — правда, шариковой ручкой, зато очень старательный и душевный. На любимую тему живой (в основном) природы.
На картине изображен суровый и, видимо, не брянский лес. На ветке в правом верхнем углу почему-то сидит трицератопс, с виду свирепо, но на самом деле задушевно здоровающийся с пролетающим мимо птеродактилем. На ветке в левом верхнем углу лежит леопард, задравший газель. Газель мокрой простыней (очень натуралистично) висит на той же ветке. Она бедненькая.
Внизу бродят лошади. Им ничего не грозит.
Вручать подарок учительнице мы дочку отговорили.
И самим надо — и зачем ребенку жизнь осложнять.
