Сергей Лукьяненко

Некоторый кризис в творчестве Сергея Лукьяненко, совпавший с закреплением автора в статусе самого успешного фантаста России и Европы, явно не давал покоя не только преданным читателям, но и самому писателю. Репутация творца «Дозоров» ему очевидно обрыдла, однако попытки уйти в сторону – что космическую, что социально-приключенческую, — были бледноватыми (то есть как всегда: начало чарует, а дальше пошли косяки шаблонов). И автор решил вернуться к истокам – наиболее проверенным.
Как известно, дебютировал Лукьяненко (по-крупному) «Рыцарями сорока островов», а наилучшей его книжкой самые ушлые эксперты (я, например) считают трилогию по мотивам игры про орионских мастеров. Так вот, «Конкуренты» — это вполне себе римейк «Рыцарей», отталкивающийся, правда, не от повести Крапивина, а от компьютерных леталок-стрелялок (ну и слегка от гуманистических микробоевиков четвертой волны советской фантастики типа «Правил игры без правил»). Это не сразу заметно, но достаточно сравнить композицию и основные сюжетные узлы двух повестей – и общий скелет проступит как проволока сквозь пластилин. Что там, что тут героя заманивают в чуждое пространство, где следует жить единым пионерлагерным общежитьем и убивать себе подобных невнятной потехи ради. Герой с этим не мирится, сколачивает команду и берет таящегося супостата более-менее за хвост.
Герой в «Конкурентах» тоже старый-добрый – то есть не настолько старый, как квазикрапивинские мальчики из ранних текстов, но типичный для 90-х холостой любитель пива на излете молодости. Что характерно – журналист-фрилансер. В понимании Лукьяненко это человек, способный по заказу за пару часов слепить статью на любую тему одним только копи-пастом, без единого звонка (вообще-то обычно этим занимаются штатные обозреватели, а фрилансеры зарабатывают ногами, глоткой и горбом, и спаси их господь от общих мест). Понятно, что автор, раз за разом воспевающий некст-дор-лузера, ориентируется на предполагаемую аудиторию, но больно уж невеселы эти предположения.
Как и прочие обращения к проверенным методам. Допустим, Лукьяненко восьмисотый раз вяло помянул (не убил) всуе Семецкого – и теперь даже придуманный «Комсомолкой» бред выглядит не слишком ошеломительным.
Лукьяненко тряхнул стариной настолько мощно, что вернулся к изжитой было привычке писать «одеть» вместо «надеть» (а еще перепутал «командировочные» с «командированным»). Не обошлось и без прочих перлов типа «Девушка в одних трусиках и купальнике» (а что, эротично и по-современному, только плавок с лифчиком не хватает), «Отборный мат прочно занимал свою долю» (надо, кстати, стырить, чтобы при случае куртуазно поинтересоваться, не займет ли мне кто прочно мою долю) или там «- Черт, — выругался я» (это, видимо, для иностранцев, которые могут решить, что герой не выругался, а, допустим, представился – в переиздании, кстати, лучше написать: «Черт, — чертовски чертыхнулся я»). Ну и там по мелочи: персонаж по кличке Орда «был явным татарином – смуглым, скуластым, узкоглазым» (у меня есть подозрение, что Лукьяненко знаком с татарской внешностью довольно тесно – видимо, так он остраняется по Шкловскому), а персонаж по имени Зиновий на стр. 119 восклицает:«Я же сто раз просил не звать меня Зямой!» — хотя буквально на стр. 72 именно так, а не Зиной, и просил себя звать.
Есть еще, конечно, нереально прекрасное предложение «Уроните свинцовый шарик в сплетенную из резины сетку – и это будет на то, как сверкали на экране красные и зеленые огоньки» — но тут, наверное, редакторы с корректорами виноваты.
Впрочем, это придирки. Если по существу: нормальная повесть, гладкая, любопытная и абсолютно читабельная. Но и обойтись без нее можно влегкую.
Интересно, чем будет следующая повесть — авторимейком «Мальчика и тьмы» или «Сегодня, мамы»?