Стране нужна бумага. Без очереди

«Скандал кипел метрах в двадцати от ворот школы. Заводилой выступала, вот уж от кого не ожидалось, Наташа, юная географичка, только из педа. Она костерила кого-то явно некрупного, судя по тому, что умудрялась заслонять его своей изящной до изумления фигуркой, время от времени гневно простирая длань в кожаной перчатке в сторону школы, пронзительно голубого неба и понурой второклашки с саночками. Компания акселератов из десятого «а», посмеиваясь, любовалась происходящим с безопасного расстояния.
— Здравствуйте, Наталья Викторовна, — сказала Галина Николаевна, подходя. — Что здесь, собственно… Так. Опять ты, Ибрагимов?
Ибрагимов стоял, как пионер-герой со стенда на втором этаже школы: глядя в снег, но с прямой спиной, расставив ноги и держа, будто на коромысле, весомые связки газет вместе со сменной обувью, а вдобавок пытаясь не уронить ремень сумки с плеча. Олимпийский Мишка на сумке многозначительно косился в сапоги, по-прежнему полурасстегнутые и нахватавшие с полведра снега каждый. На слова Галины Николаевны Ибрагимов не отреагировал.
— Здравствуйте, Галина Николаевна, — громко сказала Наташа, пылающая праведным гневом. — Полюбуйтесь, пожалуйста: пятиклассник, здоровый лоб, отбирает макулатуру у младших. Не стыдно, а?
— Та-ак, — протянула Галина Николаевна, бросив взгляд на бормочущую что-то второклашку. Потертые санки занимала перевязанная пачка журналов, глядя в небо странно знакомой оранжевой обложкой. В памяти снова, совсем уже невпопад, мелькнула утренняя фраза про танцульки. Галина Николаевна нахмурилась, по-настоящему свирепея, краем глаза зацепила акселератов, которые тут же, пряча лица, рванули к школе, и второклашку. Та всхлипнула и попыталась повторить то, что твердила, погромче. Писк утонул в грохоте Наташиного: «А много ли пионерской чести принесет тебе и твоему классу добытая таким образом победа?» — но Галина Николаевна, кажется, разобрала.
— Наталья Викторовна, секундочку, — велела она.
Дождалась неохотной паузы и уже вполне четко услышала:
— Он не отбирал. Он не отбирал.
— Ты хочешь сказать, он, — Галина Николаевна показала на Ибрагимова, — не отбирал у тебя макулатуру? А кто же тогда?
— Никто, — сказала второклашка. — Он сказал, меняться. Я не поняла. А он сказал, что у него больше, так что мне лучше будет, и весы достал, а потом его ругать начали. А он не отбира-ал.
Второклашка заревела в голос. Наташа растерянно посмотрела на нее, на Галину Николаевну, на Ибрагимова, оценила размеры пачек и спросила дрогнувшим голосом:
— Ибрагимов, ты правда… Просто поменяться хотел? Но зачем?
Ибрагимов смотрел на снег. Второклашка объяснила сквозь рев:
— Он сказал, что фанта-астика.
Наташа поспешно присела рядом с нею и то ли попыталась успокоить, то ли зарыдала вторым голосом. Галина Николаевна вполголоса спросила:
— А чего ты не объяснил-то нормально?
Ибрагимов дернул плечом и поинтересовался, не поднимая головы:
— А меня спросили?
Галина Николаевна повертела в руке свою макулатуру и сухо сказала:
— Ладно, иди уже. Звонок скоро.»

Мой рассказ «Стране нужна бумага» вошел в число 38 текстов современных писателей о жизни в Советском Союзе, составивших сборник Редакции Елены Шубиной «Без очереди».
Книга продолжает прекрасную серию, в которой уже вышли сборники «Москва: место встречи», «В Питере жить» и «Птичий рынок». Авторский состав опять ослепительно звездный (за моим, понятно, исключением): Алексей Сальников, Марина Степнова, Юрий Буйда, Людмила Улицкая, Евгений Водолазкин, Дмитрий Быков, Татьяна Толстая, Александр Генис, Денис Драгунский, Александр Кабаков, Роман Сенчин, Дмитрий Захаров, Евгения Некрасова. К каждому тексту Саша Николаенко нарисовала крутую картинку. Ну и вообще издание шикарное: ляссе, чуть увеличенный формат, бумага благородного оттенка, пахнет, как надо, все вот это.
Я пошел читать — и всем очень советую.

Мой «Фантом» с звездою белой на распластанном крыле

Стырю, чтобы не потерялся, камент из Youtube (к исполнению песенки про «Фантом» ансамблем 36-й мотострелковой бригады).

«Valentin Prigarin
1 год назад
Песня (вернее сказать, «песенка») «Мой Фантом» была написана курсантами первого курса Армавирского Высшего Военного Кразнознамённого училища лётчиков ПВО Страны (АВВАКУЛ) в 1966 году. Она была написана коллективом «авторов» состоящим из 4-5 человек : Сани Шаршавова, Сани Монякина, Кости Колядина, меня и, возможно, ещё кого-то – сейчас уже не вспомнить. «Песняк» был написан после отбоя в казарме между вторым и третьим этажами за полчаса и, в первоначальном виде, состоял из двух куплетов :
«Мы бежим по огненной земле.
Гермошлем, защелкнув на ходу
Мой «Фантом» с звездою белой, на распластанном крыле,
С рёвом набирает высоту.
Вижу дыма черную черту.
Мой сосед теряет высоту.
Подо мною Эдвард с Бобом пронеслись на встречу с богом.
Ноль семнадцать вижу на борту.»
И это было всё – больше ничего не было, единственные куплеты. Среди «писателей» было три гитариста-любителя – Саня Шаршавов, Саня Монякин и Костя Колядин, и они всё это быстро перекатали в американский рок-н-ролл, название которого я забыл, поэтому не смог сейчас найти его в Ю-Тьюбе – но первоначальная мелодия «песняка» была именно той. Кто придумал остальные куплеты, мы, бывшие полвека назад курсантами, уже вспомнить не смогли, хоть и пытались – слишком давняя история…
О теперешних попытках оживить «одряхлевшую память» и вспомнить как всё было вы можете прочитать здесь :
http://avvakul.ru/forum/viewtopic.php?f=28&t=378&start=19240

Если что неясно, могу объяснить, что т.н. «понинцы» — это наша курсантская рота (впоследствии ставшая авиационным полком этого же училища). Называлась она так по имени командира роты по кличке «Пони».
Форумный ник «Мао» — это Славка Моисеев, «Бублик» — Володя Бублейник, «Aviator 46» — Виталик Макаров,
«ВАГ» — Валерка Горячев, «Грек» — Мишка Гречишкин, «Ходжа» — Саид Насретдинов, а «510-й» — это я (училищная кличка «Ван»). Все в прошлом офицеры и лётчики-истребители. Это я к тому, что врать мы не собираемся – рассказали, как было. Честно говоря, никто не думал, что песняк будет иметь столь долгую жизнь. Ведь это не «высокая поэзия», ….да и не «поэзия» вообще, положа руку на сердце. Поэтому я был очень удивлён, когда через десяток лет услышал её в электричке – какая-то компания пела её под гитару. Спустя ещё пару десятков лет, читая Пелевина («Омон Ра», по-моему) я нашёл кусочек «песняка» и там. ЗдОрово, подумал – ещё кто-то помнит. Потом увидел эту песню уже по телеку, году в 2002 в исполнении «Чиж и К», в документальном фильме «Вьетнам, секрет победы», ТВЦ. Там был, кстати, неплохой видеоряд – без фальшивки. Что означает, что там показали фейсецы сбитых американцев и самолёты именно Вьетнамской войны: их истребители F-4 Фантом и F-105 Тандерчиф, их же штурмовики А-4 Скайхок, А-6 Интрудер и А-7 Корсар, а также наши истребители МиГ-17 и МиГ-21 – всё нормально.
А то в некоторых роликах есть даже МиГ-15, которых уже давно не было, МиГ-23 и даже МиГ-29, до появления которых было ещё очень далеко. Если уж делать видеоряд, то лучше использовать то, что там на самом деле летало – это просто справедливо.
Самый забойный ролик со стареньким МиГ-17 – вот этот : http://www.youtube.com/watch?v=-uhvr7AKS1M&feature=related
Из училищных «гитаристов» никто профессиональным так и не стал. За одним исключением – Александр «Маршалл», хотя он учился значительно позже нас – лет на пятнадцать. Этот случай мне запомнился, так как его отец – Виталий Павлович Миньков был непосредственно моим командиром эскадрильи с 1969 по 1972 год (когда я сам был уже лётчиком-инструктором). Он был не просто комэском, а лучшим комэском в мире.
А если уж песняк считается «народным», что ж, пусть… Мы, «армавирцы» выпуска 1969, доживающие свой век и разбросанные по всему миру – от Канады и Калифорнии до Хабаровска и Норвегии, не возражаем, а даже наоборот, очень приветствуем. И спасибо тем, кто эту песенку ещё исполняет. Но, если хотите, можно упомянуть, что автором слов был, прежде всего, Саня Шаршавов (на одиночном фото), хотя придумывали её вместе человек четыре, как я уже рассказывал. Но Саня сразу после выпуска (марте 1970-го) погиб на перехватчике Су-9 на Севере – его нашли в Баренцевом море только через несколько недель после катастрофы – а в наш полк сообщили шифровкой. Отличный был парень.
Так что пусть уж будет автором он. И в память о нём, да и по праву….»

Фото с сайта выпускников АВВАКУЛ

Следопыт, или На берегах истории

Пришла моя прелесть: «Назовем его «Всемирный следопыт»», великолепный третий том грандиозной серии Алексея Караваева «Как издавали фантастику в СССР». На второй том я в свое время публиковал рецензию — и сейчас, поди, не удержусь, когда прочитаю. А пока листаю и предвкушаю.
Фото роскоши под катом

Continue reading

Курск без оглядки

Нечаянно вспомнил замечательную прошлогоднюю поездку в Курск. Встречи были душевными, разговоры про книжки — прекрасными, а потом великий поэт Максим Амелин показал нам памятные, в том числе в связи с литературой, места родного города — и это было страшно интересно, страшно поучительно — ну и малость просто страшно.
Вот три таких места.

Дом Казимира Малевича

Малевич с семьей жил в Курске с 1896 по 1907 год, работал чертежником на железной дороге, организовал художественный кружок, женился. Точным его адресом власти не интересовались до тех пор, пока лет пять назад не начали сносить развалины дома 17 по ул. Почтовой, немедленно опознанного общественностью как резиденция Малевича.

Тут же выяснилось, что жили Малевичи по соседству, в доме №13. Первый дом сносить не стали, прикрыли щитом с картинкой, потом сдали в аренду, чтобы инвестор все отремонтировал. Для второго сделали табличку, но на обшарпанную стену вешать не решились.

Дом Даниила Хармса и Александра Введенского

Отправленные в ссылку после ареста в декабре 1931 года обэриуты полгода снимали здесь квартиру. Таблички и иных памятных знаков на доме нет. Тут живут до сих пор — примерно как летом 1932 года.

Участок Ромена Гари

Пустырь на месте часовой мастерской, в квартире при которой, по словам Максима, в детстве два года провел внук часовщика Роман Кацев, позднее дважды Гонкуровский лауреат Ромен Гари.

Мастерскую снесли, а построить что-нибудь на ее месте не вышло — рядом оборонительный ров, засыпанный еще при Екатерине, но все равно заставляющий любые строения плыть и трескаться. Таблички и вообще внятных упоминаний Гари в литературной истории Курска нет. А упоминания курской часовой мастерской в книгах Гари, понятно, есть.

По-немецки цацки-пецки

В ленте со сдержанной гордостью рассуждают о том, что на фоне новых зачисток мировой литературы от нетолерантных цисгендерных грубостей мы можем остаться последним островком Правды и Аутентики.
Доооо, думаю я себе, только литературная традиция, в которой в Волдемора впихивают Воланда, песенка «Я поплыл, друзья помогут» переводится как «Неплохо бы сиротинке всех буржуев перебить», а в школьной хрестоматии у Гайдара отрезаются последние строки рассказа («которая зовется Советской страной»), и способна обеспечить Новую Правду и Новую Веру.

И, кстати, совершенно чудесная история вышла с повестью Аркадия и Бориса Стругацких «Отель «У погибшего альпиниста»».
Она была задумана как еще одна, вслед за Дюрренматтом, отходная детективному жанру и первая попытка АБС написать Ultimate детектив (вторая была предпринята через несколько лет в рамках неслучившегося (к сожалению или к счастью) братского кроссовер-проекта, который в восемь рук предполагали соорудить фантасты Стругацкие и детективщики братья Вайнеры, — в итоге Вайнеры соскочили, Стругацкие написали «Отягощенных злом», а С. Ярославцев – «Дьявола среди людей»).
Итог сами авторы невзлюбили — в основном из-за того, что вынуждены были ради публикации вносить дебильные правки, меняя гангстеров на неонацистов и т.д. Повесть, тем не менее, получилась отличной и лично мною нежно любимой. А вынужденная саморедактура расцвечивала текст самым причудливым образом.
Жемчужиной стала, безусловно, сцена вечеринки, на которой все гости ужираются в хлам до полной невменяемости, прихлебывая исключительно кофе и соки. Потому что отдельной книжкой повесть вышла в «Детлите», став и первой жертвой, и первой ракетой не объявленной еще антиалкогольной кампании.
Такой рекламы растормаживающим свойствам морсиков, соков и кофе не делал, кажется, никто.

Последние фантасты СССР

24 июня

За неделю до 95-летия (на год пережив сына, бывшего вице-спикера Госдумы и видного предпринимателя) умер Зиновий Юрьев — уникальный для советской фантастики мастер политического памфлетного триллера и заостренного философского сюжета. «Полную переделку» в детстве я перечитывал раз семь.
Светлая память.

3 июля

Вот теперь, кажется, эпоха кончилась совсем. На 99-м году жизни умер классик советской фантастики, писатель, журналист, фронтовик, соавтор «Экипажа «Меконга»» и «Ура, сына Шама», автор «Румянцевского сквера» Евгений Войскунский.
Светлая память.

«Дикий кот Финлея»

Ессс. Я нашел его.

Рассказ про свирепого камышового кота я прочитал в детстве в «Сельской молодежи», потом несколько раз с содроганием и благоговением перечитывал, потом журнал безвозвратно замотали.
Тридцать лет мне не попадался ни этот номер, ни этот журнал, ни этот текст. Автора я не помнил, год выхода журнала тоже, название помнил очень смутно — «Какой-то кот такого-то».
В сети до сих пор нет ни оцифрованной подшивки, ни хотя бы содержания журналов. Очень зря — в 70-е и 80-е именно «Сельская молодежь» первой (и зачастую единственной) публиковала на русском рассказы и романы Воннегута, Сэлинджера, Брэдбери, Чандлера, Ирвина Шоу, не говоря уж об очень сильных отечественных авторах (навскидку — Пьецухе, Померанцеве и Ольге Чайковской). Многие очень достойные тексты, напечатанные в «СМ», более на русском не издавались (разве что в таких же сгинувших кооперативных сборниках конца 80-х).
Но я все равно его нашел.

Рассказ «Дикий кот Финлея» вышел в сентябрьском номере «Сельской молодежи» за 1976 год. В оригинале рассказ назывался Pit Fight и входил в дебютный сборник рассказов Southern Fried (1962) Уильяма Прайса Фокса.
Фокс в юности бросил школу, чтобы, прибавив себе лет, удрать на войну, после демобилизации всю жизнь тянул лямку журналиста, писавшего для кучи СМИ, как крутых (Sport Illustrated, LA Times, USA Today), так и малозаметных. Звездой не считался ни там, ни в прозе, хотя его рассказы хвалили Воннегут, Апдайк и Брюс Спрингстин, называя Фокса достойным наследником Марка Твена и самобытным столпом новой юмористики американского Юго-Запада.
«Бой в яме», конечно, к юмористике не относится (ВНИМАНИЕ, СПОЙЛЕР: РАССКАЗ ЖЕСТКИЙ И МЕСТАМИ ДУШЕРАЗДИРАЮЩИЙ, ЖИВОТНЫЕ СТРАДАЮТ, ЛЮДИ МУЧАЮТСЯ, БЕГИТЕ) — такая типичная южная полуготика с сентиментальным насилием.
К сожалению, найти офигенную картинку с когтистым котом, сопровождавшую публикацию в «СМ», мне не удалось — поэтому вот вам иллюстрация Джека Дэвиса к оригинальному изданию.
Я вообще не уверен, что нижеследующий текст полностью воспроизводит публикацию в «СМ» — но если пара абзацев и выпущена, особого ущерба повествованию это не причинило.

Ну и хватит с нас предисловий.

Уильям Прайс Фокс
«Дикий кот Финлея»
Перевод с английского Аркадия Гаврилова

Continue reading

«Хочу купаться» Chapter Two

Социальные сети, конечно, зло, но и сила великая.
В апреле 2014 года я неожиданно для себя провел цепочку изысканий, итогом которых стал пост в фб (продублированный на моем сайте и в ЖЖ), посвященный так называемой «Казахской волне» советского кино и особенно — прогремевшей и сгинувшей короткометражке «Хочу купаться».

В ноябре на сайте и в ЖЖ появился камент к этому посту:
«Видимо, уже не появится. Похоже ни одна копия не сохранилась.
Я тот чел, который играл русского парнишку. Это был мой единственный опыт в кино. Сейчас живу в России, работаю инженером-геодезистом на линейных объектах (нефте-газопроводц, ЛЭП и т.д…). Почему тогда не сделал копию VHS не знаю, хотя была возможность, думал это будет в вечность, а получилось как у Раневской.
Перескажу сюжет, как непосредственный участник. Я и мой казахский товарищ играли одноклассников, нам было по 15-ть, хотя играли старшеклассников. У него, по сюжету, были проблемы со «старшаками» с района, как сейчас говорят. Что-бы их развести он решает подрезать из кабинета НВП (начальная военная подготовка) муляж Калаша, на что подписывает моего героя. Раздобыв Калаш мы едем к тому кому должен мой казахский товарищ, берём его на понт и «строим». Всё, больше он ничего никому не должен. На обратном пути, мой радостный казахский товарищ замечает в одном из дворов патрульную машину своего отца (его отец служит в милиции) и говорит: всё таки он продолжает ездить к своей любовнице… Психует, подбегает к машине, разбивает стекло и всячески хулиганит… Его отец в расстёгнутой рубашке, вместе с любовницей выглядывает в окно и… В общем мы прыгаем в патрульную машину и угоняем её… Оторвавшись от погони и выйдя за город, решаем сменить тачку. Уже вечер, на берегу озера обнаруживаем Волгу и влюблённую парочку. Мужика играл Георгий Мартиросян, ему тогда было 40 лет и молоденькая актриса. Мой товарищ считает, что это любовники, быкует на девушку, герой Мартиросяна впрягается, я вырубаю его прикладом. Садимся в Волгу и валим. Я из бардачка достаю их документы и говорю, что это муж и жена. Мой казахский товарищ продолжает быковать. Ближе к обеду у нас заканчивается бензин, заезжаем на заправку. «Королева бензоколонки» выставила табличку — «Обед» и посылает моего товарища лесом, на что он мне и жалуется, пока я вставляю шланг. Моя реплика — «Не хочет за деньги, так заправит»… Беру Калаш, иду и просовываю ей под стекло. Она нас заправляет, мы уезжаем, она звонит в милицию…
… В общем наше дорожное приключение ещё через несколько эпизодов подходит к финалу… На пути к Иссык-Кулю мы нарываемся на кордон — шипы поперёк трассы и заслон из милицейских машин с автоматчиками… И отец моего товарища, в форме, в мегафон вещает что-то вроде: «ребята, побаловались и хватит, сдавайтесь»… Мой казахский товарищ, размазывая сопли, бежит к отцу со словами: «папа прости»… А мой герой посмотрев на это, говорит; «Я купаться хочу!», садится в Волгу, разворачивается и даёт по газам… Идут титры, фоном к которым звучит автоматная очередь…
Был снят ещё один план, который не вошёл в фильм — под звуки автоматной очереди, Волга кувырком летит в кювет и взрывается… Так что концовку оставили открытой…
Вот как-то так…
Надеюсь, что всё-таки эта короткометражка хоть у кого-то сохранилась…»

Неистовый пес империализма

Рассказал Страшную Правду про Киплинга:
«Последние полвека увернуться от Киплинга невозможно. Особенно, как ни странно, нашему человеку. Киплинг был неотъемлемой частью счастливого детства и почти преследовал советского, а потом российского подростка. «Маугли» и сборник сказок про глотку Кита, слишком ушлых Броненосцев и Кошку, которая гуляла сама по себе, были почти в каждой библиотеке, школьной и домашней. Мультики смотрели все — и почти каждый, от кухарки до президента, хотя бы раз в жизни цитировал: «Акела промахнулся», «Мы с тобой одной крови» или хотя бы «Вы слышите меня, бандерлоги?».
Примечательно, что чуть ли не каждое поколение догоняли и накрывали новые поводы узнать и полюбить автора «Рикки-Тикки-Тави» с новой стороны: то мультик с песенкой Никитиных про «Дон» и «Магдалину» из ливерпульской гавани, то жестокий романс про мохнатого шмеля во хмелю, то лирическое исполнение знаменитого стихотворения «Если» на титрах отчаянно перестроечного телефильма.
Похоже, что и родиной слонов Россия стала с легкой руки Киплинга: явно ведь под его влиянием детский пантеон пополнился слоном с тигром и удавом с обезьяной, не очень характерными для наших джунглей, но в мультиках и книжках вполне гармонично сочетавшимися с местными лисичкой, зайчиком и мишуткой.
Статус Киплинга был подчеркнуто народным и неформальным. В школе его не проходили, лишь в учебнике новейшей истории статья про британский колониализм иногда была украшена парой строк из баллад империалистического барда «Протянем же кабель (взять!), вокруг всей планеты (с петлею, чтоб мир захлестнуть), вокруг всей планеты (с узлами, чтоб мир затянуть)».
Киплинг и впрямь был империалистом, певцом колониализма, вдохновителем шпионажа как профессии и истовым ненавистником всех, кого он считал помехой британскому владычеству. Особенно России: сперва как соперницы Великобритании по Большой игре, потом как очага большевизма.
Россия сдалась этому врагу с нескрываемым удовольствием.»

Рейган пишет Горбачеву

Друзья бросили клич: повспоминать детские стишки, считалки, фразы, игры советского времени с политической тематикой для хрестоматии по советскому и современному фольклору. Я сходу навспоминал всякого, тут тоже оставлю, в основном для себя:

Ну вот наше семейное, середина-конец 70-х: «Ах как вкусно пахнет, наверное, Гитлера жарят».

Тогда же у «Пусть всегда будет солнце» был среди прочих такой детсадовский вариант:
«Солнечный круг, немцы вокруг,
Гитлер пошел на разведку,
в яму упал, ногу сломал, и на прощанье сказал:
пусть всегда будет водка, колбаса и селедка,
огурцы, помидоры и соленые грибы
(вариант: «вот такие мы обжоры»)».

Ну и на всякий случай наш полный вариант процитированного в сабже: «Внимание-внимание, говорит Германия, сегодня под мостом поймали Гитлера с хвостом. Гитлер идет — булку жует, булка играет и Гитлера пинает».

Видимо, Ульяновск-Челны, середина 70-х и позднее. Но это и в южных пионерлагерях общеизвестный фольклор был.

Это я в первой книжке цитировал, уже начало-середина 80-х, на мотив «Голубого вагона»:
«Крылатые ракеты уплывают вдаль,
встречи с ними ты уже не жди,
и хотя китайцев (вариант: хоть американцев) нам немного жаль,
лучшее, конечно, впереди.
Скатертью-скатертью черный дым стелется
и забивается под противогаз,
каждому-каждому в лучшее верится,
катится-катится ядерный фугас.
Может, мы обидели кого-то зря,
сбросив 220 килотонн,
и испепеленная лежит земля
там, где был когда-то Вашингтон».

Ну и в пионерлагерях Крыма и Кубани ходили песенки явно 50-х годов, целиком писать лень, начало:
«Сидим мы в баре в поздний час
и вдруг от шефа летит приказ:
летите, мальчики на восток,
бомбить советский городок
(вариант: бомбите, мальчики, Владивосток).
Летим над морем, красота,
семь тысяч метров высота,
а я балдею, жму на газ,
и вдруг какой-то пидарас
нажал гашет, и свет погас.
Первый снаряд попал в капот и раком встал второй пилот»
— ну и дальше длиннющее перечисление, куда попали прочие снаряды.

«Фантом» у нас, кстати, не пели, его поколение чуть постарше знало, рожденное совсем в 60-е.

И да, начало 80-х, вполголоса пелись начала двух песенок: «Бьется в тесной печурке Лазо» и «Шлюхай, това-арищ».

Для кучи, начало 80-х:
«Брови черные, густые, речи длинные, пустые, мяса нет и нет конфет — на хрена нам этот дед».

Примерно 87-й:
«Перестройка мать родная, Горбачев отец родной, на хрен мне родня такая, лучше буду сиротой»;

«По России мчится тройка: Мишка, Райка, перестройка»;

«Рейган пишет Горбачеву: ты е… ли Пугачеву?
Если нет, пришли ко мне. Х.. с тобой, не быть войне.
Горбачев спешит с ответом: если дело только в этом,
я пришлю тебе их пару, Пугачеву и Ротару.
Если вые… их к маю, я пришлю тебе и Раю.
Ведь для счастья всех людей мне не страшно трех б…».

(подумав) Какой ужас.

UPD
Начало 80-х:
«Будет семь и будет восемь,
все равно мы пить не бросим,
передайте Ильичу,
нам и 10 по плечу,
правда, если будет больше,
сразу сделаем как в Польше.»

И характерно, что даже в откровенно аполитичных сегментах типа садистских куплетов были исключения, типа про дедушку с гранатой у сельсовета.

UPD2
Ну и анекдоты, понятно. Причем про русского, немца и американца были, скорее, социально-этнографическими, чем политическими, но иногда случались забавности типа: «Когда я прихожу с работы, задница моей жены продолжает вибрировать, но это не потому, что у моей жены такая гигантская задница, а потому, что у нас самый короткий в мире рабочий день».
Или совсем детсадовские — про собачек «Обся! Руся! Крендя! Лями!», цикл про иностранца, которому приспичило: «Ах Мэри, у них в эсэсэсэре недосрешь — палкой бьют, пересрешь — штраф берут», и для чуть постарше: «Мальчик, поцелуй меня, не вставая», — говорит Рейган, а тот в ответ: «А ты пососи, не нагибаясь».
UPD3
Еще середина 80-х: «Хорошо на Руси живут Райкин-отец, Райкин-сын и Райкин муж.» «Официально запрещены две поговорки: «Бог шельму метит» и «Горбатого могила исправит»». «Не полозкайте нам мозги» туда же. И анекдот «Боря, пригнись».

(Здесь грандиозное обсуждение в fb, правда, в режиме «для друзей», здесь — исходный пост собирателей).