Трение фактов о домыслы и заблуждения

‎"Схожесть и системность появления подобных мнений у разных рецензентов наталкивает на иронически-горький вывод: на самом деле большую часть нынешней литкритики делает один и тот же человек под разными псевдонимами. Эпатажную — “Топоров”, придирчивую — “Ремизова”, саркастическую — “Наринская”, заковыристую — “Данилкин”… И кучно, и скучно, и некому руку подать."
http://magazines.russ.ru/znamia/2013/1/s10.html
Изрядно сказано, да и вообще текст заметный и идущий супротив Марьи Алексеевны, хотя некоторые тезисы (например, про беспсевдонимность советской литературы) ввергли меня в недоумение.

Уютно и удобно, как в старом грязном халате

"…Практика состоит в том, что каждая слабая публикация наша, давая не такой уж существенный материальный выигрыш, приводит к значительному политическому проигрышу. (…)
…Мы должны, разумеется, халтурить вовсю — кино, телевидение, театр, цирк, опера, балет — ради бога! Но когда речь заходит о нашей ЕПАРХИИ, о литературе — тут мы должны либо выдерживать марку, либо идти под псевдонимом.
Я (да и ты, конечно) знаю множество писателей, которые согласились СОЗНАТЕЛЬНО, НАМЕРЕННО снизить свой возможный уровень до требований момента — все они — конченые люди. Им больше не подняться. Потому что страшно. Потому что трудно. Потому что на низком уровне уютно и удобно, как в старом грязном халате. Я такой судьбы не хочу ни себе, ни тебе."

Письмо Бориса Стругацкого брату, 7 сентября 1978 года.
Цитируется по изданию
"Стругацкие. Материалы к исследованию: письма, рабочие дневники. 1978-1984"
(Волгоград, 2012 г., тираж 100 экз.)

Как жаль, что это письмо или его тезисы не дошли лет тридцать-двадцать-десять назад до тех, кто считает себя учениками и благодарными читателями Стругацких. Быть может, реакция многих была бы примерно как первый отзыв Аркадия ("твоя аргументация, прости, меня не убеждает и представляется слишком патетичной и эмпирейной, что ли"). Но кто-нибудь да услышал бы. И не столь безнадежным выглядел бы культурный ландшафт.

Oops, I did it again-4

Только что дописал второго «Убыра».
Большое дело, ёлы.
Первый сиквел (надеюсь, последний).
Первая книга, написанная в рамках договора (до сих пор все писалось за рамками обязательств, чиста для себя) и под полученный аванс.
Рекордно короткие сроки реализации (начал писать в январе, несколько раз наглухо прерывался на месяц-два, правда, ряд сюжетных зацепок и поворотов хранился несколько лет, еще со времен придумывания первого «Убыра»).
Рекордно грязный черновик.
Рекордно малый объем (чуть за 10 а.л., после прописывания всех лакун будет чуть-чуть потоньше первой части). Ну и рекордно короткое время на доделывание — с подготовкой первого нестыдного черновика надеюсь уложиться в пару недель.
Ура.
В обозримом будущем надеюсь ничего не писать. Буду пристраивать «Варшавский договор», читать книжки и всячески жуировать. Чем дольше, тем лучше.
Так победим.

Положа руку на сердце-3

А теперь самое смешное. Картинка из двух предыдущих постов и впрямь имеет непосредственное отношение к книжке, которую иллюстрирует.

Эта шокирующая новость взорвала рунет! Готическая молодежь пляшет по трупам!

Положа руку на сердце

Боян, поди, но удержаться не могу. Угадайте вот, обложку какой классической книжки, выпущенной крупнейшим российским издательством, украшает эта замечательная картинка?

(Кто знает, не подсказывайте).

Цвет песочницы

Эдуард Балашов, Владимир Бороздинов, Иван Рыжиков, Владимир Исайчев, Михаил Бурыкин, Виктор Балдин — вы ведь знаете этих писателей? Непременно, непременно знаете. Ведь это авторы лучших книг 2008-2011 годов по версии МГО СП России. По ссылке можно найти еще полторы сотни не менее лучших героев, поэтов и орденоносцев: http://www.moslit.ru/nn/1207/6.htm
Весьма поучительный список. Не хуже, чем у фантастов с поэтами.
via mbutov

Tufan Miňnullin wafat buldı

Сегодня умер драматург, прозаик, публицист, депутат, почетный гражданин Казани и автор знаменитого «Альмендера из Альдермеша» Туфан Миннуллин. Ему было 76 лет. Он был последним татарским классиком.
Светлая память.

Лекция, живущая в сети

Не шалю, никого не трогаю, читаю «Альтиста Данилова», и вдруг вам здрасьте:
«…лекция Кудасова, распространенная в сети, и с ответами на записки.»
Вот что это может значить в контексте 1972 (да хоть и 1979) года?

Сочинительский суд

Когда сын учился в третьем классе, ему (и остальным счастливцам-третьеклассникам) задали на дом сочинение на тему "Ты увидел переходящего дорогу дряхлого дедушку — что ты ему скажешь и чем поможешь?" (допускаю, что задание подкреплялось душераздирающей картинкой).
Сын написал сочинение такого примерно содержания: "Если я увижу на дороге старого дедушку, я ничего ему не скажу и ничем не помогу, потому что мама и папа запрещают мне разговаривать с незнакомыми людьми" — и, гад такой, гордо принес 5/5.
Вчера уже другие люди в рамках подготовки к ЕГЭ задали сыну (и остальным счастливцам-одиннадцатиклассникам) на дом сочинение, в рамках подготовки к которому юноша обратился к любимым (и давно знакомым) родителям:
"какие произведения можно привести в качестве примера для сочинения, основная тема которого — что-то типа "без труда не вытащишь и рыбку из пруда" и т д. был чувак ни с чем, но старался, пахал, добивался и добился? желательно те, которые я читал. тема банальная до жути, но чето в голову ниче не лезет".
К тому времени сынишко успел самостоятельно вспомнить "Стрекозу и муравья", а на крупной форме застрял — оттого и устремился к кормильцам. Тут и выяснилось страшное. "Робинзона" и всяких Жюлей Вернов отпрыск, гад такой-2, не читал, как и всяких расправляющих плечи атлантов (он и меня не читал, если кому интересно). Но страшно не это. Страшно, что в школьной программе страны, граждане которой начинают слушать песни про радость созидательного труда еще в эмбриональном возрасте, вроде как совсем нет книг, герои которых подпадают под заявленные требования (читанный сыном мегахит Свердловского книжного издательства «Городок на бугре» подпадает, но в программу не входит – вместе с «Как закалялась сталь» и «Всем смертям назло», что, наверное, к лучшему).
Вернее, такие герои есть – которые стараются, пашут и становятся из ничего много кем. Но в итоге к ним все равно приходят медведь, два генерала или Нагульнов с револьвером, и в лучшем случае садятся на голову.
Перебрав Онегиных с Печориными и Раскольниковых с Базаровыми, вьюнош ненадолго остановился на Штольце, старике Кирсанове и даже Эдмоне Дантесе, — плюнул и решил перескочить с литературки на социалочку: «ну в пример можно реального чувака привести: рос в нищете, но был трудолюбивым и устремленным, и вот сейчас у него уже 16 счетов в 4 странах и т д»
И написал про Ломоносова (хотя я подсовывал Демидовых со Строгановыми – а мог ведь Чингисхана с Тимуром), слухи о нищем детстве которого были изрядно преувеличены, да все равно архетип, вот и нефиг.
А я пошел размышлять про особенности протестанской этики, невиданной в отеческих гробах, и о том, как страсть к интересным книжкам не позволяет претворяться в жизнь неинтересным сюжетам, в рамках которых все пахали-пахали, да и выкопали счастье себе, стране и деткам немножко.