Кейт Аткинсон
Жарким летом 1974 года девочка из бестолковой многодетной семьи просыпается в разбитой посреди сада палатке одна, хотя засыпала вместе с младшей сестрой. Пять лет спустя слишком рано вышедшая замуж, слишком рано родившая и слишком рано вывезенная на стылую ферму горожанка тупо переводит взгляд с забрызганного кровью орущего ребенка на расколотый череп мужа и топор в своих руках. Еще через десяток лет дочь добродушного толстяка выходит на простенькую работу в адвокатскую контору отца и в первый же день налетает горлом на нож залетного маньяка. А в 2004 году отставной инспектор, до тихой истерики задолбанный неудачной детективной практикой, безденежьем, дурацкой слежкой за изменщицами, ехидной секретаршей и женой, удравшей к богатому подлецу, влетает в кучу странных заданий. Надо расследовать, куда 30 лет назад делся ребенок из палатки, найти дочку осужденной головорезки, вычислить маньяка из адвокатской фирмы – а заодно не позволить бывшей жене, остервеневшей от свежего семейного счастья, утащить дочку в Новую Зеландию.
Четыре дочки возле танка, и каждый заказчик – отдельная страничка юмористического журнала, а сыщик не уступает.
Пугающая фабула, дурацкая обложка, никакущее название (при классном оригинале – Case History), блестящий текст в отличном переводе (в начале была пара персонально ненавидимых мною блох типа «в никуда» — но забудем).
Не буду клясться, что это лучшая книга из читанных мною за последние десять лет – но одна из лучших точно. Хотя казалось бы.
Дело даже не в слоге – хотя слог роскошный, а горькая ирония напоминает об Ивлине Во. Но Во был такой отчаявшийся умник, искоса наблюдавший за гниением общественной плоти. А Аткинсон вместе с героями барахтается в нелепых, смешных и пованивающих замужествах, бобыльстве, жарких улицах, глупых перверсиях, скисших девичьих грезах и перебродивших юношеских терзаниях, околокембриджской суете и постиндустриальном запустении, то и дело обнаруживая, что из перегноя как раз самый цвет прет. Запомни, детка, что сделала Тэтчер с твоей родиной, скажет папка дочке незадолго до организованного рекордно нелепым гадом отрубона, а очнувшись, будет умолять кровиночку, три дня опекавшуюся русскими, тэ-скэть, бизнесменами, не говорить при маме на чужих языках, а соплюшка ему с московским акцентом: «Дасвиданья!»
Ну и работа с сюжетом, конечно, образцовая – с одной стороны, куча линий и персонажей, совершенно оригинальных и совсем не назойливых, с другой – детективная составляющая на диво реалистична и ненатуралистична (по жизни у загадочных преступлений именно такие разгадки, без плаща, кинжала и диаволического умысла), с третьей – скелеты из шкафов и прочих мест выпадают с чисто британской обязательностью и элегантностью.
Мертвые не оживут, увы, зато живые получат по заслугам и мечтам.
И это счастье.
И еще счастье – что у книжки аж три продолжения.
Жду с трепетом.
Tag Archives: рецензии
«Убийца внутри меня»
Джим Томпсон
Помощник шерифа в техасском городке пользуется всеобщей любовью, доверием и сочувствием — потому что молоденький, симпатичный, добрый, глуповатый и со всеми пытается по-человечески, даже с алкашами и бродягами. Да еще сын уважаемого врача и невинный брат неприятного умника, напавшего на маленькую девочку, отсидевшего свое и нелепо погибшего. А молодому симпатяге, соображающему быстрее еще не изобретенных ЭВМ и читающему медицинские журналы на десяти языках, все труднее притворяться глупым добряком. Еще труднее удерживать желание отомстить. Местному воротиле за брата, взявшего на себя чужую вину, подружкам — за легкомыслие, а всему миру — за то, что с детства, с той самой девочки, будущий помощник шерифа никого не убивал.
Джим Томпсон считается классиком нуара, а изданный в 1952 году «Убийца внутри меня» — вершиной жанра. Правда, вершина оказалась заметной не сразу. Отчасти из-за беспрецедентной жесткости и жесткости сюжета, отчасти из-за репутации самого автора, убежденного левака и коммуниста, преследовавшегося маккартистами. Изданная в мягкой обложке книжка долгое время считалась стандартным палпом, потом Томпсон стал сценаристом Кубрика (назвавшего «Убийцу внутри меня» самой леденящей криминальной историей от первого лица), потом Берт Кеннеди сделал экранизацию со Стейси Кичем — и роман стал культовым у режиссеров и рокеров вроде Брюса Спрингстина. Массовым переизданием этого года (и российскому переводу тоже) книга тоже обязана экранизации с младшим Аффлеком в главной роли. Экранизация нашумела: половина критиков оживленно обсуждала состояние мозгов режиссера Уинтерботтома, плавно перешедшего от музыкального порно к садослэшерам, другая половина пыталась понять, что именно их шокировало: вдумчивый показ того, как женское лицо превращается в кровавую кашу, или то обстоятельство, что лицо принадлежит симпатичнейшей Джессике Альбе.
Вне зависимости от экранизаций следует признать, что роман силен, крепко сколочен и исторически бесценен. Поскольку, помимо прочего, разнообразно отражает эпоху послевоенного нуворишства и бродяжничества, вульгарного фрейдизма и азартной охоты на ведьм, а также загоняемого поглубже нервного напряжения, которая позднее вылилась в довольно разнообразные актуальности вроде массовой социопатии, серийных убийств, маршей мира и рок-н-ролла.
Другое дело, что триллер Томпсона слишком похож на другие триллеры и детективы. Не Чандлера с Кейном, на которых Томпсон оглянулся да пошел себе дальше, а на бесчисленных Чейзов, активно дравших у классика идеи, героев, сюжеты и диалоги. Но это уж не автор, конечно, виноват.
Короче, перечитывать «Убийцу внутри меня» будут немногие, но читать надо.
Луч света в темной Зоне
«В “Пикнике” очень любопытным образом появляется на полях сюжета фигура советского ученого Кирилла Панова, который вскоре погибает после похода в Зону, но остается в сознании Рэда как “луч света”, как смутный идеал бескорыстия, преданности науке (а не “счету текущему”) и попросту человечности. Конечно, фигура эта дана очень пунктирно, чуть ли не апофатически, Кирилл (“святой человек”, как называет его Рэд) произносит в повести не больше десятка фраз. Тем не менее Стругацким удается этими скупыми средствами создать удивительно привлекательный образ, напоминающий об обаянии — хоть и гораздо более “явленном” — князя Мышкина.»
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2010/9/am12.html
Журнал «Новый мир» опубликовал статью израильского литературоведа на тему «Достоевский в мирах братьев Стругацких». При всей любви к Стругацким, всем уважении к «Новому миру» и всем трепете пред Достоевским вынужден признать: муть полная, неумелая и безнадежная.
Мне нравится, конечно, древняя байка про то, как Пелевин на спор рассказал на экзамене про творчество Гайдара, хотя в билете были «Отцы и дети». Но байка хотя бы забавна. А тут школярство какое-то, и Экзюпери кодой.
Похоже, пора вводить мораторий на поездки по творчеству Стругацких. Какой-то фильм Бондарчука в бесчисленных частях получается.
Иэх.
«Пятый персонаж»
Робертсон Дэвис
Очередной приступ тихой грусти (по поводу того, что я выпал из актуального литературного процесса и, за некоторым исключением, не знаю иностранных художественных книг, изданных на языке оригинала после 27 мая 1973 года) счастливо совпал с ММКВЯ — и добрый волшебник guest_informant указал мне пачку новинок «Азбуки», с которых имеет смысл начать ликбез.
Начали.
Можно, в принципе, докопаться: «Пятый персонаж» вышел в 1970-м, в России перепечатывается седьмой год, актуальность давно переползла в иные места и пр. Но книга-то отличная, а перевод адекватен.
Сюжет: пожилой преподаватель частной школы после отставки письменно, подробно и откровенно (потому что посмертно) объясняет бывшему директору, что он не жалкий безногий ковырялка-неудачник, а почти счастливый ученый, писатель и носитель тайн то ли всеканадского, то ли вселенского значения. Попунктно: вот так я рос в стылом беспощадном городишке, вот так городишко не пощадил глуповатую фифу, вот так фифа оказалась святой, спасшей моего брата, но его все равно убили на Первой мировой, а потом убили меня — но и меня спасла святая. А вот так я пытался коли не канонизировать, так вытащить святую из безумия, слонялся мимо вер и любовей, открывал мир и мифические повторы истории — и так нечувствительно завязывал узелки мести за нее, которые вдруг схватились, все и разом.
Не знаю, слог ли Дэвис приводил в соответствие собственному облику, облик ли в соответствие слогу. Внешне он был натуральный профессор физиологии, ну или патриарх небольшой, суровой и мудреной секты. Ну и писал соответственно: изящно, старомодно, масштабно, жестко и многослойно.
Ну и самое обидное: «Пятый персонаж» — это только первая часть трилогии. Вторая переиздается на этой неделе, третья, с объяснением, кто кого все-таки убил, видимо, тоже не заставит ждать.
Я попал.
«Впусти меня» (Låt den rätte komma in)
Йон Айвиде Линдквист
Фильм я, конечно, хвалил, но книжку изучать боялся. И современную западную литературу почти не знаю, и упыри у них совершенно неправильные, и что мне та Швеция вообще. Еще обложка способствовала (даже если знать печальную историю ее трансформации: так было, так стало, пояснения чуть выше картинок).
Тем не менее прочитал. Имею удовольствие сообщить: книга великолепна.
Фильм забрал себе сюжет первой трети и нескольких последних страниц книги вместе с саспенсом и трогательной бытовухой, оставив за бортом почти весь экшн и паранормальные кульбиты сюжета. В итоге получился такой «Малыш и Карлсон», в котором роль Карлсона исполняет уставшая девочка-вампир. А книга – это такой «Мальчик со шпагой», в котором уставшая девочка-вампир исполняет роль всадников в буденовках.
Камрад guest-informant справедливо отметил, что в тексте много лишнего — но это то самое лишнее, которое нам как мед по ангине (да, я сегодня вернулся из Уфы). Дополнительная прелесть книги «Впусти меня», как всегда, в вышвырнутых киношниками деталях. Сюжетообразующих: девочка оказывается не девочкой, а ее квазипапа после укуса милосердия не умирает, а идет наводить шороху на всех героев и город Стокгольм в целом. И мелких: алкаши с ненавистью читают Достоевского, зачморенный герой скрывает энурез с помощью поролонового шарика в штанах, а жути в жизнь взрослых персонажей не меньше маниаков нагоняет советская подлодка, севшая на мель в шведских водах в ноябре 1981 года. И да, это тот самый 1981 год: с холодной зимой, нейтронной бомбой и русскими, которые лучше всех играют в хоккей и живут в стране под названием Советский Союз.
Может, поэтому я понимаю, что фильм как факт искусства сильнее книги — но конкретно для меня как потребителя околокультурных ценностей книжка покруче будет.
Ну и напоследок – из жизни прочитавших.
Я добил «Впусти меня» на даче и тут же побрел догоняться. А на даче сами знаете, что за книги. В общем, я предпочел территориальный принцип и взял, весь такой перекошенный, книжку прославленных, но мною игнорируемых шведских детективщиков-фантастов-коммунистов Валё-Шёваль. Ну и чо? Ну и то: читаю второй роман подряд, отрываясь только под пинки ласковой родни.
Такой он, шведский письменный стол.
«Ложная слепота» (Blindsight)
Питер Уоттс
Российское сообщество любителей фантастики (как и большинство других сообществ) жить не может без икон, которыми необходимо размахивать и стучать противников по глупым бошкам. Последние полвека иконостас пополнялся не слишком активно и в абсолютном большинстве случаев воспроизводил всего два изображения: писателя Иван Антоныча, который основоположник, и писателя АБС, который наше все. Продлить этот ряд пытался всякий, с переменным успехом и ненадолго: сик транзит дикая дивизия, от Гернсбека с Беляевым до Дика с Лукиным.
Уоттс стал самым свежим пополнением, объединившим едва ли не самых знающих и спокойных представителей фэндома. Которые в один голос сказали: «Вот. Вот как следует писать, вот что надо читать и вот что необходимо печатать».
Я долго крепился, но решил таки проверить. Имею доложить следующее.
Я согласен с процитированным одним голосом в последней части – и не слишком готов ратовать за первые две.
«Ложная слепота» — отличный роман, который лично меня убедил в давнем нехорошем подозрении, что я не люблю научную фантастику. Ценю, высоко – но не люблю.
На этом можно закончить. Но как сравнительно честный человек я обязан немножко рассказать и объяснить.
Сюжет такой: над пресыщенной Землей не очень далекого будущего с подростковой наглостью обнаруживает себя чужой и явно развитый разум. Земля, население которой почти полностью ушло в виртуал (вместе с сексом и прочим шевелениями), поскребя по сусекам, собирает мегаэкипаж (капитан — натуральный вампир из реанимированной расы упырей, главный герой – бесчувственный эмпат с отрезанной половиной мозга, остальные калеки не менее прекрасны, каждый по-своему), который на мегакорабле (имеющем собственные целеполагания) отправляется искать базу пришельцев и поступать с нею по обстоятельствам. Находит, конечно. Себе на голову.
Очень мощный, каждой-фразой-обоснованный-и-аргументированый, яростный, патологический, умный и зряшный текст. Уоттс фундаментирует и строит безукоризненный сюжет (с объясняющим послесловием о двустах ссылках на научные труды), которым восхищаешься не вынимая. Ура, я опять чего-то понял (отдельное спасибо традиционно жлобскому подходу издательства «АСТ», обеспечившему подлинную слепоту шрифта на оберточной бумаге, что напускает в непростой текст запредельную просто энигматишность). И не понимаешь главного – а на фига было все это продумывать, городить и наслаивать?
Я старый конь, я привык, что литература – это про людей. Которые вокруг – хорошие, плохие, комси-комса, но узнаваемые. Их любишь, ненавидишь и на ленты хочешь порезать. А вот проблемы синтета, не умеющего сказать слов любви, меня не трогают. Как и проблемы хитроумной подсадки пятой личности в расщепленное на четыре части шизофреническое сознание или там проблемы матери, принимающей опиаты ради наращивания любви к отпрыску. Фуфло это придуманное. Классно придуманное, не спорю – но фуфло.
Понятно, что «Ложная слепота» — продукт, сработанный в рамках иной, компутерной идеологии. Я лет пятнадцать не совался в игрушки, но немножко представляю себе тот же «Биошок», вдохновлявшийся предыдущими книжками Уоттса. Вот «Ложная слепота» — это такой проект «СТАЛКЕР» наоборот, бумажная версия ненаписанной игры для широкого круга пользователей: вот вам FPS, вот вам пошаговая стратегия с головоломками, вот вам могутный справочный аппарат, а вот выверты сюжета под офигенский видеоролик.
Наверное, это будущее.
Хорошо, что не мое.
Бога тырская симфония
Давеча родителям раздали сочинения, написанные дочкиным классом по итогам похода в Третьяковку. Чадам следовало рассказать, какая картина наиболее глубоко и мощно пронзила мягкую детскую душу и почему.
Вот полный текст работы нашей красавицы:
«Автор: Васнецов.
Название: «Богатыри»
Мне очень понравилось в Третьяковской галерее. Там очень красивые картины».
Конец.
А у остальных примерно так же, сказала классная, и глаза у нее были задумчивые.
А я чего-то валяюсь.
«Впусти меня»
Låt den rätte komma in
Я начал изучать этот фильм с полгода назад, но сломался на сцене сливания в пластмассовую канистру крови из запоздавшего прохожего. Неуютно стало, отложил на потом. Вот потом и пришло.
Оказалось — суперфильм.
Порядка ради два слова о сюжете: недалекое прошлое, зима, окраина Стокгольма, населенная добродушными колдырями и пергидрольными марухами, зачморенный школьник, похожий на глисту, подружился со странной девочкой, похожей на некрасивую плюшевую игрушку, а она, оказывается, вампир, очень нервничающий и воняющий от голода — и дружба становится похожей на первую любовь, чистую, бесплотную и беспощадную.
И ай как все сделано. Просто ай.
То есть я допускаю, что за последние лет пятнадцать это не лучшая драма про начало 80-х, не лучший фильм о детстве в хрущевках и не лучшее кино про кровососов, — но одна (-ин, -но) из лучших — это точно. Спокойный, точный, страшный и светлый, гад.
Я бы, конечно, голосовал за совсем решительный перекос в сторону бытовухи, сопливых носов, кубиков Рубика и глаз цвета гноя, а солнечные самовозгорания пресек бы — но меня, к счастью, не спросили.
Смотреть надо.
«Реквием по пилоту». «В направлении Окна»
Андрей Лях
У всякого уважающего себя потребителя культурных ценностей есть список великих, но решительно недооцененных авторов. Причины и списки у всех разные, что позволяет другим потребителям и, допустим, издателям относиться к вздохам по поводу несчастной судьбы такого-то гения как к белому шуму.
Примерно так я относился к рассказам об Андрее Ляхе, совершенно классном авторе, изданном не там, не тогда и не так, и потому незамеченном и т.д. Но потом, спасибо доходящей до занудства настойчивости twincatа, решил проверить, познакомился с электронной версией, покачал головой, начал искать книги в бумаге, нашел, прочитал, имею честь доложить.
Андрей Лях – один из лучших современных писателей. Тут можно вставить несколько оговорок про некоторую похожесть на Покровского-Лазарчука-Филенко (да, я упорен), про его дурацкое самопозиционирование, пристрастие к чужим декорациям и узкой маргинальной нише, странность интересов – но я не буду, ибо сам не лучше. Совершенно понятно, почему творчество Ляха не зашло на широкую аудиторию — у него слишком акварельный подход к сюжету, слишком изощренный ум и слишком горькая ирония. Не говоря уж о том, что таргет-группа боевой фантастической серии совсем не так, как задумано автором, воспринимает диалог типа:
«- Ладно, это все присказка, теперь слушай сказку. О чем мечтало человечество на протяжении многих-многих лет?
— О счастье.
— Верно, а счастье заключается в том, чтобы построить многоцелевой универсальный истребитель-бомбардировщик, чтобы он дал и изоляцию района, и превосходство в воздухе, и для ПВО, и так далее.»
Да и вообще – непонятно, какая аудитория с легкостью заглотит такой сюжет: склонный к суициду мечтательный уродец-мажор, опекаемый кровавой гэбней, влюбляется в натуральную юную ведьму, опекаемую легализованными потусторонними бандюками, которых, в свою очередь, опекает кровавая гэбня, а бандюки по ряду причин решают мажора убить, а гэбня приставляет к мажору потустороннего же маршала, скажем так, Жукова, любителя независимости, геноцида и гонок на десяти «же». А потом все фигуры начинают резко двигаться в неожиданные стороны. И как уж тут без реквиема. И все ажурным таким стилем.
«В направлении Окна» поспокойней, но все равно сдержанно отчаянный текст про другого уже маршала Жукова, неспешно вспоминающего свое превращение из живописного ботана в разорванное пополам исчадие партизанского ада, раз за разом упирающееся разбитой головой в некрасивый берег, за которым земли для нас нет. И хоть ты сдохни.
Надо читать, короче.
Лях, пиши, а.
«Двойная звезда»
Борис Вишневский
В свое время я оторопел от надсадной ненужности книжки Скаландиса «Братья Стругацкие». Оказывается, Скаландис не был первым: сильно раньше похожую заходом книжку выпустил питерский математик, публицист, депутат и многолетний собеседник Бориса Стругацкого. К преимуществам «Двойной звезды» относится малость объема и меньшая восторженность автора по поводу героев – но зато оригинальной фактуры здесь сильно меньше, чем у скаландисового фолианта.
Книга состоит из трех частей. В первой автор не слишком убедительно объясняет, какие именно книжки Стругацких ему особенно нравятся (причем половина текста приходится на цитаты из уже опубликованных к тому времени «Комментариев к пройденному» Бориса Стругацкого). Вторая состоит из бесед двух Борисов, записанных с начала 90-х по начало нулевых и посвященных в основном сиюминутным политическим проблемам – Ельцин, Явлинский, Гайдар, приватизация, красно-коричневая угроза, Kill Commy for a Mommy, — так что лояльному любителю навроде меня хочется дико вскричать, что я очень уважаю товарища Бендера, но в политике он, конечно, и т.д.(там, где речь идет о книжках, получше). А третья часть – давно известные байки про Аркадия Стругацкого, добавленные явно для объема.
Читать книгу в целом слегка скучно и немного странно, потому что на 70% она состоит из известных фактов и общих мест, а на оставшиеся 30% — из рассуждений автора, который совсем не монстр мысли и даже не стилист. Впрочем, пользу из чтения я все же извлек, потому что вычитал забавную мульку, которую подло приведу.
На первом подходе к экранизации «Трудно быть богом» на роль Руматы упорно сватался Ролан Быков. Затравленный Герман возражал: ну как, Роланчик, ты это себе представляешь, Румата же амбал, кулак с голову. А Быков ему: дак это Румата на Земле амбал. А в Арканаре, может, раса другая, все здоровые. И я на их фоне мелкий — но умелый, а? Как идея, а? Гениально, а? В общем, понятно, почему съемки на самом деле на 30 лет отложили. Не из-за цензуры совсем.
Вощимта все. Других поводов читать Вишневского вроде нет. Зато факт появления любой книги такого рода – лишний повод махнуть рукой и почитать «Неизвестных Стругацких». Где тема раскрывается богаче, фактурнее, талантливей – и без беспощадного обожания.
