Ирина Андронати, Андрей Лазарчук
Группа студентов СПбГУ отправляется в фольклорно-этнографическую экспедицию по заброшенным карельским деревушкам и прочим приютам убогого чухонца. Общение с болтливыми старичками и добродушными ведьмами (в бытовом смысле слова) перемежается мелкими и почти не пугающими хтоническими выплесками. Потом одна из девочек проваливается в гробницу неведомой лесной королевы, с неба рушится вертолет типа stealth с солдатиками, стреляющим на поражение – и герои опрокидываются в самую середку затяжной войны магов с чертями и оборотнями.
Андрей Лазарчук пишет третью подряд новеллизацию амбициозного кинопроекта. «Люди в черном» и X-files не в счет, там была массовка и поденщина – ну и выход на кинониву, с которой у автора было связано много совершенно не оправдавшихся надежд. «Жаrа», по уму-то, тоже не в счет – там все делалось в три дня, на коленке, да и если есть что-то менее сочетаемое с фамилией «Лазарчук», то это (я надеюсь) «простенькая романтическая мелодрама».
В счет «Параграф 78» и «Темный мир». Оба проекта крайне амбициозны, пафосны и сюжетно ушиблены. Создатели фильмов намеревались побить Голливуд на его территории, отталкиваясь от не слишком корректного тезиса «Умное кино вам не нравится – будем снимать глупое». На самом деле с умным кино в Отечестве хронический недобор куда хлеще голливудского, а вот глупости делать у нас получается замечательно и всю дорогу. Достаточно вспомнить историю «Параграфа 78» — даже не распальцовку продюсера и бессмысленное дробление с бурлящим сливом, а байки про легший в основу сценария ранний рассказ Охлобыстина – которого на самом деле не было, как, впрочем, и внятного сценария.
По слухам, с внятным сценарием не повезло и «Темному миру». Тем не менее, фильм, говорят, получился вполне смотрибельным и уж по-любому первым 3D-блокбастером в российском кино (в советском-то полно было). Сам проверять не намерен, хотя предыдущая работа режиссера, «Бой с тенью-2», была заметно приличней первого «Боя», снятого лично Алексеем-«Бригада»-Сидоровым, который как раз продюсер и сценарист боксерской дилогии и «Темного мира».
А книга Андронати-Лазарчука получилась просто очень хорошей.
С каким сором авторам пришлось работать, понятно по цветным вклейкам с кадрами. Ну и по отдельным репликам в тексте. То есть понятно, что Лазарчук снова, как в «Параграфе», пытался придать признаки смысла сюжету, смысла не нюхавшему – и подтягивал какие-то медицинские, технические и психологические мотивировки. В «Параграфе» это почти получилось, в «Темном мире» получилось совсем (если не считать последнюю часть книги, в непрерывной боевке которой подзахлебнулся даже опытный баталист Лазарчук – а может, снова времени не хватило). Фабульные извивы класса «Да пусть просто взорвется» удалось перепрыгнуть или обойти по длинной дуге, картонные декорации оштукатурить, а в картонных героев впрыснуть жизни с андрогенами-серотонинами, чтобы больно было. Но это не помешало рассказчику (отличный, кстати, герой получился) тоскливо заявить в связи с категорически необъяснимым эпизодом: «Ну не понимаю я, почему он перекинулся» — и читателю ясно, чья это тоска на самом деле.
Но в целом за небольшие деньги читатель получает отличный молодежный триллер, мистическую драму с плотным этноэкзотическим сопровождением (и очень добротным – утверждаю как человек, шибко интересующийся нерусской мифологией России вообще и финно-угорской – в особенности), неплохую боевку – ну и россыпь симпатичных гэгов в качестве бонуса. Остальное – мелочи. Для меня, впрочем, существенные.
Мелочь номер раз.
Отдельные персонажи, сюжетные ходы и чудища «Темного мира» интенсивно рифмуются с сольными книгами Лазарчука. В смысле, если колдун собирает магическую машину из амулетов и подрезаемых людей – то почти как в «Солдатах Вавилона», если есть запрятанная в чужом мире наследница, то это в ноль Санечка из «Кесаревны Отрады», а если отовсюду выползают пауки – то почти как в «Штурмфогеле». И поди знай, это Лазарчук забивал подручным материалом лакуны исходника, или ему просто аукаются ранние сотрясения ноосферы, теперь воплощенные в режиссерском сценарии (как аукнулась форма «Сокол» из «Всех способных держать оружие» в сценарии «Параграфа»).
Мелочь номер два.
Лазарчука часто упрекали в сливании концовки, связанной то ли с фабульной недостаточностью, то ли потерей интереса к героям.
Лазарчуку часто указывали на тяготение к чужим сюжетам – в стилистике «нэ так всо было»: в «Кесаревне» работают «Принцы Амбера», а на «Мосту Ватерлоо» — пол-Ремарка.
Многие мировые шедевры написаны с чужих слов: тем известны Шекспир, Дюма, Гоголь и кто только не.
Если соединить эти разрозненные фактики, что получается? Получается, что зря мы на Лазарчука наезжаем на тему «Пиши свои книги,а новеллизации оставь ремесленникам»? Получается, что для него это не только способ заработать на хлеб с маслом, а, как положено, вызов: можно ли сделать из мякины не конфетку даже, а манну на мильон пытливых ротков? Или что вообще получается?
Не знаю. И подожду с выводами. Хотя бы до следующего полноценного романа.