Лучший в мире детский писатель Павел Калмыков родился 11 декабря. Сделал он в свое манере, весело, хитро и на необитаемом острове. Большая земля узнала о великом событии лишь 2 января, которое и велела праздновать как дату основания автора «Королятника».
Подчиняемся, радуемся и празднуем.
С днем рождения, Паша!
Tag Archives: книги
Шахматы редко врут, там женщин нету
Возьму копьё, возьму коня,
Усядусь – и вперёд.
Дворяне – не сильней меня,
Дворяне – не умней меня,
И даже не вкусней меня –
Ну кто там разберёт?
Всем, кто любит "Королятник", Павла Калмыкова и песню тети Хелависы про сонного рыцаря, следует знать, что автор "Королятника" Павел Калмыков предал всеобщему вниманию старинную пьесу, для которой песня и была написана.
Наслаждаемся.
«Братья Стругацкие»
Дмитрий Володихин, Геннадий Прашкевич
На самом деле это нечестный отзыв. Я вдохновенно начал читать книгу, исходя из того, что готов ко всему и надо бы замкнуть цикл — ибо Скаландиса (http://zurkeshe.livejournal.com/124929.html) и Вишневского (http://zurkeshe.livejournal.com/226071.html) осилил. Ну и как бы уже знал от недоброжелателей, чего плохого от ЖЗЛовской книги ждать — гипертрофированного внимания к антисоветизму Стругацких и "Улитке на склоне". Но до антисоветизма и "Улитки" так и не дошел.
Сперва спотыкался на вопиющей небрежности авторов — Петроград у них в 1915 году еще называется Петербургом, РСДРП(б) в 1917 году вдруг получает имя ВКП(б) — на 8 лет раньше срока, культ личности Сталина разоблачается почему-то на 22-м, а не 20-м съезде, а перестройка вполне себе идет в 1984 году.
Потом принялся зависать над бредовыми тезисами про дореволюционное вступление в партию "исключительно по собственной воле" (а как еще можно было, блин?) или про "опасаясь заразить белоснежные родные просторы каким-нибудь идеологическим вирусом" (при чем тут белоснежные и как их можно заразить?).
Потом устал щуриться от риторических вопросов, многоточий, восклицательных знаков и казенных оборотов типа "активно и последовательно занимался делами Информбюро".
Потом притомился восстанавливать логику авторов там, где ее нет ("Влюблен… Обсерватория… Число Вольфа… От жизни всегда ждешь только лучшего"; "…Что не помешало ему при удобном случае заметить дочери "Зачем ты берешь фамилию Стругацких?" Дочь это не остановило. Свадьбу сыграли."; "Он уже тогда хотел жить в Москве. Только в Москве! Там легче найти интересную работу, там легче найти применение литературным интересам. Но главное: Аркадий теперь был человеком семейным, отцом маленькой дочери"; "Владимир Захаров… свое знакомство со Стругацким-старшим весьма реалистично отобразил в стихах" — дальше следует японская песня в переводе Стругацкого).
Потом подустал от снисходительного презрения, щедро изливаемого авторами на всех поминаемых фигурантов, от заглавных до Немцова и Ефремова.
А потом сравнил толщину накопленного раздражения с толщиной прочитанного слоя книги, понял, что динамика устрашающая, и плюнул.
Не буду я читать эту книгу. Она неинтересная, напыщенная, неумелая и очень непрофессиональная.
Зато, как дурак, взялся перечитывать "Неизвестных Стругацких". Чему рад вполне — и всем советую.
Oops, I did it again-3
Дописал.
Политсоцтриллер и немножко шпионский роман, 12,9 а.л.
А задумывался немножко безмозглый шпионский боевик. Но хотя бы в объем уложился. И управился чуть меньше, чем за год — молодец, конечно, особенно если учитывать, что собирался управиться к лету.
Черновик небывало грязный, подлежит массированной рихтовке, дописыванию и сокращению — но хотя бы есть с чем работать.
Запрет постороннего чтения — очень мощный стимул, хоть и совершенно бесчеловечный. Рекомендую, если кому себя не жалко.
Ура.
Пошел читать.
Все лучшее детям
"Наибольшие споры в Совете экспертов вызвал мистический роман «Убыр» Наиля Измайлова. Признавая все литературные достоинства произведения, эксперты считают своим долгом предупредить читателей, что роман адресован старшим подросткам и вряд ли подходит тем, кому только десять лет."
Это, товарищи, про усеченную версию моего многострадального романа. Текст был написан полтора года назад, немедленно принят издательством и должен был выйти в прошлом октябре, потом в нынешнем марте, потом осенью, теперь вот, вроде точно-преточно — в феврале. Попутно в муках придумывались псевдоним (потому что реальное имя слишком обременено некоммерческими факторами) и новое название (потому что исконное непонятно и неблагозвучно), потом название откатывалось и к нему придумывался следующий псевдоним, и т.д. И все для того, чтобы книга вышла как надо и когда надо.
Я в какой-то момент почти успокоился и начинал трепетать только в связи с дополнительными обстоятельствами. С «Книгуру», например. В Национальный конкурс на лучшее произведение для детей и подростков я вписался почти из хулиганских побуждений — потому что какая же это детская книга. Причем вписался с согласия издателя, вместе с которым мы исходили из того, что «Убыр» дальше порога не двинется, а если и доползет до финала, до обязательная публикация текста на сайте случится уже после книжного релиза.
И вот вам здрасьте.
Огромное спасибо Совету экспертов "Книгуру", который еще на стадии полуфинала похвалил книгу, резонно усомнившись в том, что такое можно показывать детям ("Жаркие споры вызвал талантливый, но очень страшный роман Наиля Измайлова «Убыр», основанный на татарских мифах") — однако ж позволил читателям судить самостоятельно.
В принципе, судить может всякий желающий. Сегодня текст был выложен на сайте конкурса (адрес набирается кириллицей: «книгуру.рф»). Только есть смысл учесть, что это покоцанный почти на треть вариант (конкурс принимает работы объемом до 10 а.л.). Что до выхода книжной — очень красивой, — версии осталось всего полтора месяца. И что автор нижайше просит его не палить и к выложенному тексту особого внимания не привлекать. Боюсь все-таки подвести издателя. Он очень старается. Честно.
А теперь начнется самое страшное.
Просто красавец
«Войны обычно начинаются, когда оркские власти слишком жестоко (а иначе они не умеют) давят очередной революционный протест. А очередной революциионный протест случается, так уж выходит, когда пора снимать новую порцию снафов. Примерно раз в год. Иногда чуть реже. Многие не понимают, каким образом оркские бунты начинаются точно в нужное время. Я и сам, конечно, за этим не слежу — но механика мне ясна.
В оркских деревнях до сих пор приходят в ужас при виде СВЧ-печек. Им непонятно, как это так — огня нет, гамбургер никто не трогает, а он становится все горячее и горячее. Делается это просто — надо создать электромагнитное поле, в котором частицы гамбургера придут в бурное движение. Оркские революции готовят точно так же, как гамбургеры, за исключением того, что частицы говна в оркских черепах приводятся в движение не электромагнитным полем, а информационным.
Даже не надо посылать к ним эмиссаров. Довольно, чтобы какая-нибудь глобальная метафора — а у нас все метафоры глобальные — намекнула гордой оркской деревне, что, если в ней проснется свободолюбие, люди придут на помощь. Тогда своболюбие гарантированно проснется в этой деревне просто в видах наживы — потому что центральные власти будут с каждым днем все больше платить деревенскому старосте, чтобы оно как можно дольше не пробуждалось в полном объеме, но неукротимое восхождение к свободе и счастью будет уже не остановить. Причем мы не потратим на это ни единого маниту — хотя могли бы напечать их сколько угодно. Мы просто будем с интересом следить за процессом. А когда он разовьется до нужного градуса, начнем бомбить. Не деревню, понятно, а кого нам надо до съемки.
Я не вижу в этом особо предосудительного. Наши информационные каналы не врут. Орками действительно правит редкая сволочь, которая заслуживает бомбежки в любой момент, и если их режим не является злом в чистом виде, то исключительно по той причине, что сильно разбавлен дегенеративным маразмом.
Да и оправдываться нам не перед кем. Суди нас или нет — но мы, к сожалению, то лучшее, что есть в этом мире. И так считаем не только мы, но и сами орки.»
via shickarev
А развед уже все заметнее
Сегодня на «Нон/фикшн» «Азбука-классика» представляла книгу «Игра без правил». Ее написала знаменитая ЦРУшница Уилсон с внешностью ведущей дециметрового канала (в кино ее Наоми Уоттс сыграла). Тетеньку рассекретила администрация Белого дома, чтобы скомпрометировать мужа оперативницы, доказавшего, что заявления про иракское ОМУ — вранье. Уилсон пошла в отмах, долго бодалась, но все-таки себя и мужа отстояла, а чиновников из администрации завела под извинения и немножко под уголовку. Кураторы отыгрались, вымарав из рукописи Уилсон здоровенные куски — до 4-5 страниц. В русском издании замазанные строчки заботливо воспроизведены — как и очерк журналистки, восстанавливающий лакуны. Открывает русское издание предисловие Юрия Кобаладзе, бывшего руководителя пресс-службы СВР, а до того сотрудника ПГУ под прикрытием. О чем, собственно, и речь.
Сижу, значит, в любимом заднем ряду, внимательно слушаю речь главреда «Азбуки» Алексея Гордина — и тут подкрадывается ко мне старушка с пакетиками и спрашивает:
— А Кобаладзе здесь есть?
— Ну да, — говорю, — вон тот, лысый в белой рубашке.
— Ага, — говорит, — спасибо. Есть женщина в белом, а он, значит, мужчина в белом. Он ведь бывший разведчик?
Я киваю, не вдаваясь в банальности по поводу бывших.
Старушка благодарно кивает, делает шаг в сторону и возвращается с вопросом:
— А как вы думаете, его сфотографировать можно?
— Ну наверное. Он же вполне публичная фигура, в торговой сети вице-президент, что ли.
Старушка кивает совсем благодарно, делает шаг в сторону и возвращается, чтобы жарко прошептать:
— Вот вы молодец, знаете, поэтому сюда и пришли. А я у двух мужчин вон там спросила, они руками разводят — какой Кобаладзе, первый раз слышим. А еще мужики. Они, наверное, за «Единую Россию» голосуют, вот и не знают ни хрена.
И удалилась уже совсем под мое сдавленное ржание.
Но перед тем Кобаладзе сфотографировала, конечно.
«Модэ», до востребования
Оказывается, неизвестный мне роман «Модэ» неизвестного мне Владислава Пасечника, только что победивший в премии «Дебют», не про что-нибудь, а про «войну двух варварских племен – хунну и юэчжи, о приходе к власти жестокого Модэ, гибели древней державы, и горстке мальчишек, которые пытаются противостоять надвигающейся беде».
Ух ты. Я ж такое люблю.
Непонятно, правда, почему хунну, а не сюнну, и где потерялись тохары — но вот и узнаем.
Вот что я буду читать, когда развяжусь со своим обязательством, а также дочитаю лучший текст этого года, хо-хо.
Текст «Модэ» еще три недели будет лежать на сайте детской премии «Книгуру.рф» (как и остальные тексты, год назад вошедшие в шорт-лист).
У кошечки болизм, у собаченьки болизм
Дарю название новой книжной кроссовер-серии первому, кто дотянется:
М.Е.Т.А.Б.О.Л.И.З.Ь.М.
Списочный состав
Я раз пять составлял разные списки любимых авторов и книг, казалось бы, должен давно успокоиться. Фигу.
Опытный провокатор БВИ бросил клич: «А слабо вам, дорогие друзья, ответить на вопрос: Какие десять (10) книг для вас наиболее читаемы, ценимы? Что вы считаете для себя вершиной литературы? И русской, и мировой. Название и автора. И всё.» http://bvi.livejournal.com/483509.html
И я повелся.
1. Владимир Богомолов, «Момент истины»
2. Ивлин Во, «Мерзкая плоть»
3. Аркадий Гайдар, «Судьба барабанщика» и два рассказа
4. Виктор Конецкий, «Вчерашние заботы»
5. Владислав Крапивин, «Колыбельная для брата»
6. Александр Пушкин, «Капитанская дочка»
7. Аркадий и Борис Стругацкий, «Жук в муравейнике»
8. Марк Твен, «Приключения Гекльберри Финна»
9. Уильям Шекспир, «Гамлет»
10. Василий Шукшин, рассказы
В другой день мог бы, наверное, составить список из этих вариантов:
Михаил Булгаков, «Собачье сердце»
Ярослав Гашек, «Похождения бравого солдата Швейка»
Артур Конан Дойл, «Собака Баскервилей»
Фридрих Дюрренматт, «Обещание»
«Жизнь и приключения Али Зибака»
Илья Ильф, Евгений Петров, «Золотой теленок»
Стивен Кинг, «Мертвая зона»
Юрий Коваль, «Алый»
Андрей Лазарчук, «Опоздавшие к лету»
Станислав Лем, «Маска»
Габриэль Гарсиа Маркес, «Сто лет одиночества»
Виктор Пелевин, «Синий фонарь»
Морис Симашко, «Емшан»
Константин Симонов, «Живые и мертвые»
Юрий Томин, «Повесть об Атлантиде»
Габдулла Тукай, «Шурале»
«Тысяча и одна ночь»
Герберт Уэллс, «Человек-невидимка»
Карел Чапек, «Рассказы из одного кармана»
Михаил Шолохов, «Тихий Дон»
Н.Щедрин, «История одного города»
Конечно, еще пицот авторов и книг тихо ждут где-то за лобной костью. И дождутся ведь.
Забавно, что почти никто в том списке не поминает Алексея Н. Толстого, который вообще-то исторически считается образцом стиля, мощного сюжетостроения и тонкой сечки поверх широких мазков.
А Алексея К. Толстого, который лично мне нравится гораздо больше, не поминает совсем никто.
