Слухи о карманных Армагеддонах на всех столичных станциях техосмотра оказались то ли передутыми, то ли скисшими.
Я только что вернулся с круглосуточного пункта ТО на Зорге. Подъехал в половине восьмого, оказался единственным клиентом, потом, правда, подтянулись еще три соискателя. Пять минут заняла оплата квитанций в терминале, пятнадцать — осмотр (на самом деле тоже пять, конечно, но каждый эпизод обкладывался качаловскими паузами), еще десять — ожидание техталона.
Полчаса и 1040 рублей — вот и весь Армагеддон.
С такими концами света еще поживем.
Category Archives: Блог
Время Инцитата
Беда не в том, что я прочитал заголовок новости вот так: «На место С.Миронова в Совете Федерации придет единорог». А в том, что даже не удивился.
До свиданья, Рождество
Вчера вытащил из бесконечных ремонтов машину, усердно расколоченную 25 декабря.
Спешно покидаю отряд двуногих.
Счастье есть.
«Девушка с татуировкой дракона»
Стиг Ларссон
Стокгольмский журналист средних лет, идеалист и интеллигентный бабник, признанный виновным в клевете на олигарха, от бессильной злобы и отчаяния соглашается на странное предложение другого олигарха, старенького и, в общем-то, списанного. Дедушка почему-то решил, что только такой вот честный красавчик способен найти дедушкину племянницу, невесть как сгинувшую сорок лет назад. Бессмысленное копание в древних бумагах постепенно оборачивается новыми подробностями, библейскими шифрами, серийными убийствами и стрельбой на поражение. И никто бы из этой катавасии живым не выбрался, кабы не заглавная девушка, утыканная пирсингом и психотравмами социопатка, по совместительству являющаяся гением сыска и хакером мирового масштаба.
Трилогия «Миллениум» (названа в честь журнала, в котором работает главный герой) считается главным явлением современной массовой литературы — и наконец-то не зря. Предыдущее явление по имени Дэн Браун было совсем уж откровенной дрянью без совести и элементарного профессионализма. Лично я Ларссона читать опасался и поэтому, и из-за слишком большого количества маркетинговых достоинств (завидное совпадение бестселлинга с критическими восторгами, смерть автора на взлете и все такое). Но все-таки рискнул — в основном из давней сипатии к скандинавскому детективу.
В общем, Ларссон — совестливый профи без стыда, решивший с размахом конвертнуть шведские детективные ценности — и выигравший.
Для скандинавской прозы всегда было характерно либеральное левачество — и честность. То есть герои всегда расплачивались за свои либо авторские убеждения некрасивостью, алкоголизмом, разводами, язвой двенадцатиперстной, депрессией и усталой мизантропией. Просто потому, что такова в этой жизни цена либерального левачества — как, впрочем, и любой иной радикальной истовости.
А Ларссон, сохранив традиционно шведский тускловатый фон, набор свинцовых проблем и персонажей, воспринимающих любое дуновение ветра с позиций мировой справедливости, пролетарского самосознания и защиты угнетенного меньшинства, произвел всего две операции. Он заменил главных героев голливудскими архетипами — и подлил в тональность здорового идиотизма дамского романа. В результате упрямый журналист Блумквист и трудная девушка Саландер сохранили местную внешность, замедленность движений и пылающий феминизм во взоре — зато научились действовать как победители-обаяшки, и чувствовать себя соответственно — здоровыми, крепкими и правыми. В любой ситуации, от обламывания олигархов до сожительства со старушками.
Это и стало большей половиной успеха.
Меньшая половина связана с упомянутым профессионализмом Ларссона. Сильно меньшая: все-таки сюжет слишком явно просчитан на пальцах и калькуляторе, многие эпизоды чересчур старательно срисованы с соответствующей классики типа Blow Up, а некоторые повороты действия наивны с перебором (типа демонстрируемой кучей неглупых жителей христианской страны неспособности увидеть в пятизначных, что ли, числах ссылки на библейские строки). Ну и некоторая передутость текста сказывается: между 100-страничными блоками пару раз попадаются кусочки страниц на 20, сильно тормозящие действие.
Но в целом текст, конечно, является беспощадным засасывателем промышленного масштаба. Оторваться невозможно.
Читаю второй том.
Ласковое теля свинью не сосет
Колбасные изделия по умолчанию, как известно, являются свиными и/или соевыми. Свинину я не ем по принципальным соображениям, сою пытаюсь не есть по эстетическим, оттого недоверчив, желчен и курчав. Особенно с тех пор, как научился вчитываться в состав продукции по-ленински.
Очередные ленинские чтения позволили обнаружить поворот в мироздании, сопоставимый с уходом газировки по три копейки. Микояновский мясокомбинат с аккадских примерно времен делает говяжьи и телячьи сосиски. Говяжьи в наблюдаемый исторический период состояли из говядины и сои, телячьи, само собой — из свинины, птицы и сои (вот такие, блин, у нас телята).
Спешу обрадовать: на говяжьем фронте ничего не изменилось. А вот на телячьем я давеча обнаружил удивительную смену состава. Место свинины заняло некое сердце.
Понятно, что покупать эту радость я не стал, ибо уточнение, чьему именно сердцу так не хочется покоя, отсутствует, умолчание, с которого начался пост, никто не отменял и не собирается, а соя — тварь бессердечная.
Но начинание интересное. Осталось дождаться куриной колбасы из бараньих желудков и яблочного сока из апельсиновых кожурок.
«Ур»
Стивен Кинг
От преподавателя литературы в провинциальном вузе, ботана и потенциального лузера, уходит очень спортивная и любящая гаджеты подружка, которую утомило книжное поголовье вокруг. Препод, потосковав, выписывает с «Амазона» электронную читалку «Киндл» — чтобы, значить, всем всё доказать. Читалка оказывается некондиционно розовой и навороченной, ибо открывает доступ к текстам из каких-то там уров (вяло пугая, правда, неким законом о парадоксе). И препод попал. Потому что уры — это параллельные миры, в большинстве которых были свои Хэмингуэи, Шекспиры и Джоны Д. Макдоналды (Фолкнеров почему-то почти не было) — с другой биографией и библиографией. Потом выясняется, что можно скачивать не только ненаписанные романы папы Хэма, но и газеты про выжившего Кеннеди, присягу Хиллари Клинтон, Пита Беста, разгульность которого сорвала концерт «Битлз» в Белом доме, и Армагеддон 1962 года. А потом розовая читалка открывает доступ к архиву местной прессы. Скачивание оценено в несоразмерно крупные деньги — зато позволяет познакомиться с завтрашними-послезавтрашними новостями. В том числе с участием близких людей. А уж какие новости в газетах — сами понимаете.
Очевидно, Стивен Кинг не читал рассказ Кира Булычева «Другая поляна». Зато он написал рассказ «Текст-процессор богов», роман «Регуляторы», цикл про Темную башню и еще семь бочек мегатекстов. Поэтому прославленному мастеру, получившему заказ «Амазона», наверное, сложно было ваять только первую четверть 50-страничной повести, внятно излагающую булычевскую историю 35-летней давности (про лаз в другую Москву, где никто, кроме профессоров, не помнит рано погибшего Пушкина, а роль нашего всего успешно играет доживший до старости Лермонтов — хотите почитать что-нибудь из позднего?). Со второй четверти поперла нормальная кинговщина с моральным выбором, аппер-миддлом в беде, политической злобой и клешнями из воздуха — так что повесть явно доколачивалась в ур-аганном темпе. Особенно когда дело дошло до ДТП по вине пьяного водителя — к этому феномену, едва не сгубившему самого Кинга, автор возвращается с вполне понятным, но все равно напрягающим упорством. На сей раз алкашом исключения ради оказалась тетка, что позволило автору оттоптаться на социальном слое разведенок с растущим пузцом и непрокрашенными корнями волос.
В общем, товарищ Кинг цинично, но умело подтвердил, что даже взятые из одного сундучка клише могут сложиться в неплохой, красочный и интересный паззл. Если, конечно, сундучок королевский. И если сказочник из ноосферы поможет.
Необязательное примечание. Я редко пишу отзывы на произведения такого размера и уровня, но тут случай особый. «Ур» — первый англоязычный художественный текст, прочитанный мною в оригинале. Вот вы ржете, а для меня, непрактичного самоучки, это мука адская была. Особенно на первых порах, когда уточнять приходилось каждое второе слово (отдельное спасибо как создателям «Киндла» (не розового), вмонтировавшим оксфордский словарь прям в гаджет, так и
самому тов. Оксфорду, умеющему объяснять одно непонятное слово с помощью десяти других непонятных слов). Можно было бы и не париться — контекстуально-то и без словаря почти все понятно, но, блин, я ж не газету читал. Потому и стал полный настрадамус.
Может, как-нибудь еще попробую.
Про соус на скатерть
Я на свои комментарии не молюсь, убедительно попросят — так уберу, но если убирают без спросу, оказывается, малость раздражаюсь.
Поэтому так.
13 апреля литературный критик Лев Пирогов, давно продвигающий роман Валерия Былинского "Адаптация", дал у себя в блоге ссылку на онлайн-магазин "Озон", в котором эта книга наконец появилась, и сопроводил новость ироничным, но проникновенным отзывом об издании.
Еще более интересные отзывы обнаружились по ссылке. Их было 4 штуки, каждый из комментаторов изощрялся в ироничной вычурности, но признавался, что рыдал от счастья — и ставил книжке 5 баллов. И для каждого, естественно, отзыв на "Адаптацию" был первым, а для трех — единственным выступлением на портале "Озона". При этом самый-самый первый отзыв был подписан именем автора незабвенного романа, счастливо проводившего одну национальную литературную премию в афедрон.
Я, понятно, проникся и благодарно прокомментировал пост Пирогова:
"Отзывы на "Озоне" — чудо, сверкающее содержанием, формой и датами. За подпись "Елена Колядина" неизвестному доброжелателю отдельное спасибо".
Он сперва ответил в тон:
"Да, я сам бы бесплатно аккуратнее сделал. Остаётся надеяться, что эти люди не ведают, что творят."
Потом, похоже, разнервничался и добавил:
"Вот ещё прецедент:
http://www.ozon.ru/context/detail/id/5046477/#comments
но там хотя бы подставили не меня, а кого-то другого.
Блин. Вас в детстве не учили про соус на скатерть?"
Я откликнулся мирным:
"Тоже прикольно, но даты разные и Колядиной, увы, очень не хватает.
Не, не учили. На картошку только учили."
Вот, казалось бы, и все.
День спустя эта беседа оказалась стертой, а читательница Колядина на "Озоне" была счастливо переименована и поддержана читателем Львом Пироговым (очевидно, в режиме "бесплатно аккуратнее").
Возможно, кому-то от этого будет счастье.
Удачи, Лев Васильевич.
Привет блондину!
"— "Заря", я "Кедр". Слышу вас отлично. Самочувствие отличное. Полет продолжается хорошо. Во "Взор" наблюдаю Землю. Видимость хорошая. Различить, видеть можно все. Некоторое пространство покрыто кучевой облачностью. Полет продолжаем, все нормально. Прием.
— "Кедр", я "Заря", "Кедр", я "Заря". Вас понял. Молодец, связь отлично держите. Продолжайте в том же духе. Я "Заря". Прием.
— Понял вас. Все работает отлично, все отлично работает. Идем дальше.
Пауза около 20 секунд.
— Вот сейчас Земля покрывается все больше облачностью. Кучевая облачность. Покрывается слоисто-дождевой облачностью. Такая пленка на Земле. Уже земной поверхности практически становится не видно. Интересно, да, вот сейчас открыто: складки гор, леса. (Пауза.) "Заря-1", "Заря-1", вас слышу очень слабо. Самочувствие хорошее. Настроение бодрое, продолжаю полет. Все идет хорошо. Машина работает нормально. Прием. (Дальнейшая запись на бортовом магнитофоне космонавтом частично стерта.) …320 атмосфер. Самочувствие хорошее, настроение бодрое. Продолжаю полет. Чувствую. Не чувствую, наблюдаю некоторое вращение корабля вокруг осей. Сейчас Земля ушла из иллюминатора "Взор". Самочувствие отличное. Чувство невесомости благоприятно влияет, никаких таких не вызывает явлений. Как поняли меня, прием? (Пауза.) А сейчас через иллюминатор "Взор" проходит Солнце. Немножко резковат его свет. Вот Солнце уходит из зеркал. (Пауза.) Небо, небо черное, черное небо, но звезд на небе не видно. Может, мешает освещение. Переключаю освещение на рабочее. Мешает свет телевидения. Через него не видно ничего. (Пауза.) "Заря", я "Кедр", "Заря", я "Кедр". (Пауза.) "Весна", я "Кедр", "Весна", я "Кедр". На связь. Как слышите? Прием.
Пауза около 10 секунд.
— "Весна", я "Кедр". Произошло разделение с носителем в 9 часов 18 минут 7 секунд, согласно задания. Самочувствие хорошее, включился спуск-1. Магнитный индекс БКРФ движется к второму положению. Все пуски БКРФ горят. Самочувствие хорошее, настроение бодрое. Параметры кабины: давление единица, влажность 65, температура 20, давление в отсеке единица. В ручной системе — 155, в первой автоматической — 155, вторая автоматическая — 157. Чувство невесомости переносится хорошо, приятно. Продолжаю полет на орбите. Как поняли, прием.
Пауза 30 секунд. Шум усиливается. Слышно что-то вроде морзянки.
— Бортотсек (?) продолжает вращаться. Вращение отсека можно определить по земной поверхности. Земная поверхность "Взора" уходит влево. Отсек несколько вращается вправо. Хорошо, красота, самочувствие хорошее. Продолжаю полет. Все отлично проходит. Все проходит отлично. Что там по "Заре", связи нет! Что по "Весне"? Тоже связи нет.
Сильный шум. Пауза 6 секунд.
— "Весна", "Весна", я "Кедр", как слышите меня, прием. Весна, я "Кедр". Вас не слышу. Как меня слышите, прием.
Шум. Пауза 5 секунд.
— Чувство невесомости интересно. Все плавает. (Радостно.) Плавает все! Красота. Интересно.
Пауза 45 секунд.
— "Заря-3", "Заря-3" на связь. Как слышите меня, прием. "Заря-3" на связь. Как меня слышите, прием.
Пауза 5 секунд.
— "Кедр", я "Заря-3", "Кедр", я "Заря-3".
— "Заря-3", я "Кедр". Как меня слышите? Прием. "Весну" не слышу. Не слышу "Весну". Самочувствие хорошее, настроение бодрое. Все нормально, полет продолжаю. Невесомость проходит хорошо. В общем, весь полет идет хорошо. Что можете мне сообщить? Прием.
— "Кедр", я "Заря", слышу вас хорошо.
— "Заря-3", я "Кедр". (Говорит очень тщательно, почти по слогам.) Полет проходит успешно. Чувство невесомости нормальное. Самочувствие хорошее. Все приборы, все системы работают хорошо. Что можете сообщить мне? Вас слышу отлично.
— "Кедр", я "Заря-3". Слышим вас хорошо, приборы работают нормально. Самочувствие нормальное. Что можете мне сообщить по полету? Что сообщить мне можете? Прием. (Сильный шум.) "Кедр", я "Заря-3". Указание от двадцатого не поступает, не поступает. Все нормально.
— Понял вас. От двадцатого указание не поступает. Сообщите ваши данные о полете. Привет блондину!"
http://kommersant.ru/doc/253447
Висит в жестянке, один во всей Вселённой, связи нет и не факт, что будет — а он знай фигачит отчет, любуется помянутой Вселённой за все человечество сразу и радуется тому, что плавает всё.
Во человек был.
Постригся — и сразу на человека похож
Нехватка литературных талантов компенсировалась привлечением профессиональных литераторов
Пока писал предыдущий пост, обнаружил чудесноэ:
"Шестидесятые годы характеризуются также и приходом в литературу большого количества писателей из числа чекистов-ветеранов. Причем, если ряд из них описывали в основном разведывательно-диверсионную деятельность во время войны (Медведев, Лукин, Прудников), то другие (Востоков, Зотов, Прудников) положили в основу своих повестей разработки и реализации послевоенных десятилетий (хотя временами и сильно переложенные и измененные до неузнаваемости). Нехватка литературных талантов компенсировалась привлечением к соавторству профессиональных литераторов (Шмелев, Леров, Шахмагонов), на что многие литераторы шли с охотой и удовольствием, так как дружба с чекистами оборачивалась в те годы многочисленными преференциями. В итоге возникли такие творческие связки как Зотов-Зубов-Леров, Востоков-Шмелев и другие".
http://daily.sec.ru/publication.cfm?rid=15&pid=6101
Для справки:
Владимир Владимирович Востоков (настоящая фамилия — Петроченков) (1915 —?) — советский писатель в жанре детектива, бывший чекист. После выхода в отставку занялся литературной деятельностью под псевдонимом «Востоков». Наибольшую известность получила серия книг и киносценариев о советском разведчике Зарокове-Тульеве, написанных Востоковым в соавторстве с Олегом Шмелевым.
Олег Михайлович Грибанов (литературный псевдоним — Олег Шмелев) (1915 — 1992) — кадровый чекист, генерал-лейтенант, писатель. С апреля 1956 — начальник 2-го Главного управления Комитета государственной безопасности (контрразведка). Под его руководством контрразведка массированно внедрила подслушивающие устройства в посольства США и Великобритании в Москве, завербовала посла Франции в СССР Дежана (1956), разоблачила Петра Попова — первого агента ЦРУ в советской военной разведке (1959) — и Олега Пеньковского (1961—1962). В мае 1964 года, после побега на Запад заместителя начальника 7-го отдела контрразведки Юрия Носенко Грибанов снят с должности, годом позже исключен из КПСС и лишен звания «Почетный сотрудник госбезопасности».
Профессиональный литератор Олег Шмелев родился два года спустя.
