Пока некоторые тут поднимали приусадебное хозяйство, кормили семью печеной скумбрией, а комаров сдобным тельцем (потому что, дебилы, пренебрегли стандартной дачной униформой — жарко им, видите ли), старик Измайлов времени не терял. Старик Измайлов мощно выступил в качестве промоутера, двигателя торговли, короля блербов и культурного авторитета, втеревшись в один ряд с такими заметными дитятями своей эпохи, как Ли Чайлд, Фэй Уэлдон, Мари Клер, Нью-Йорк Таймс и, не побоюсь этих слов, Лев Данилкин (чорт, побоялся все-таки — но ведь справился). Цитаты из старика Измайлова украсили суперобложки сразу трех переизданий Кейт Аткинсон (которая, вощимта, абсолютно заслуживает массового переиздания, систематического перечитывания и бурного поклонения). Вот те раз, и два, и три.
А старику zurkeshe, трудолюбиво кропавшему отзывы, каковые послужили источником несколько однообразного цитирования, никто про оказанную честь и не сказал. Ну и ладно. Все равно нашлись добрые люди.
Надо с «Азбуки» хотя бы алиментные книжки стрясти. Все лучше, чем замыленные первоиздания из дружков выколачивать.
Tag Archives: рецензии
«Очень мужская работа»
Сергей Жарковский
В особый военный округ под патронажем ООН «Чернобыль» прибывает жесткий инспектор с особыми полномочиями. Он должен построить служивых, опросить выживших, свести к минимуму число трупов, в том числе живых, и выяснить, почему страшные, но привычные чудеса перескочили вдруг в другой, совсем пугающий регистр. А заодно понять, случайно ли Зона поломалась ровно в тот момент, когда именно он, инспектор, прибыл сюда для ежегодного сафари – но на сей раз в компании упырька-зятя, почти открыто мусолящего булыжник за пазухой.
Небольшая оговорка. Книга подписана двумя авторами. Про Александра Зорича я слышал много и только хорошее, с одним из носителей псевдонима счастливо зафренжен, но с творчеством почти не знаком – хватило двух рассказов из антологии про Чужого. Я не знаю обстоятельств и деталей удивительного соавторства, но «Очень мужскую работу» воспринял как повесть одного автора – Сергея Жарковского. Зорич, судя по библиографии, приведенной на его сайте, с такой оценкой согласен. Нуивот (с). Отсюда и пляшем.
Общественности о Сергее Жарковском доподлинно известно немного. Он окончил Литинститут, живет в небольшом волжском городе Волжском (чем не мантра?), временами пронзает ядовитым верлибром внезапные околофантастические дискуссии и является автором лучшего романа десятилетия «Я, Хобо» (так написано на обложке переиздания, автора высказывания я знаю, он врать не будет).
Теперь, значит, про смешное. «Очень мужская работа» (в девичестве «Сталкиллер IV» или «Сталкеров в ад не берут») относится к так называемой проектной прозе, которую я всю дорогу недолюбливал, а сейчас так просто презираю и считаю одним из (хоть не единственным и не главным) могильщиком отечественной фантастики. Насколько я понимаю, повесть писалась под серию с точками, но была добита, когда точки оказались финальными. И эта повесть, перенасыщенная формальными признаками «сточкера» (Зона-брутал-зомби-юмор-мутанты-патрон-в-патронник), является лучшей фанткнигой не десятилетия, конечно, но прошлого года. Что больше свидетельствует о годе, понятно, но и о книге тоже – вполне.
Я, конечно, не слишком объективен. Я слишком люблю прозу Жарковского. С другой стороны, к чтению я приступал со сдержанным раздражением: я тут, как все мои товарищи, который год продолжения «Хобо» жду, а мне сталкиллеров подбрасывают.
В любом случае, мне очень понравилось. Очень. Понравились щедрость автора, насовавшего в не слишком толстый томик годную для эпопеи пачку подсюжетов. Понравилось обилие поворотов, нелинейность и многослойность событий с постепенным раскрыванием левых стенок, наглая полифония героев. Понравилась глумливая интонация с постоянными высверками подлинности. Забавно, что в серию с точками «Сталкиллер» вписался бы как влитой, и даже продался бы минимально достаточным тиражом – правда, под вопли оскорбленной в лучших чувствах форумной школоты. Вопли, в принципе, и без того в наличии. Хороший маркер, между прочим.
Ну и хорошая помощь в ожидании Хобо. Нового, лучшего и только для нас.
«По ту сторону пруда»
Сергей Костин
1999 год, канун второй чеченской войны. Нелегал СВР Пако Аррайя, давно ведущий непростую, но интересную жизнь манхэттенского туроператора для миллионеров, получает задание Москвы прибыть в Лондон под видом законспирированного ЦРУшника и размотать местную сеть, вербующую в местных мечетях моджахедов для Кавказа. На пятый день операции Пако и его старого дружка из Леса берут в заложники неизвестные со стволами. Так начинается первая книга дилогии — «Туман Лондонистана».
Двенадцать лет спустя Пако, счастливо забывшего давнюю лондонскую операцию, срочно выдергивает на московский ковер московский начальник – чтобы сообщить: один из офицеров СВР только что бежал в Британию, где, скорее всего, попытается продаться MI5. Со всеми секретами, понятно. На беду именно этот офицер в 99-м работал в лондонской резидентуре и был единственным, кто знает о существовании Пако – а стало быть, сдаст его если не первым, то вторым делом. Аррайе надо немедленно захлопнуть за собой американскую дверь, за которой останутся любимые жена-сын-теща (не подозревающие, кто таков глава семейства на самом деле), смысл жизни и, в общем-то, вся жизнь как таковая. Пако, пацифист и веган, от отчаяния предлагает второй вариант – лично отправиться в Лондон, найти предполагаемого приятеля и как-то гарантировать его молчание. Так начинается вторая книга, «Страстная неделя».
Цикл Сергея Костина с самого начала был уникальным для отечественной литературы явлением: столь правдоподобного, хорошо прописанного и обаятельного шпионского романа у нас не было и, боюсь, не будет. Доброжелательная компетентность и, не побоюсь этого слова, гуманизм (вернее, побоюсь, но повторю с уточнением: воинствующий гуманизм) редкие птицы на наших небесах, а уж в литературе, тем более рассказывающей о спецслужбах, вообще фрукты небывалые. Но Костину удается держать планку с маркой: читатель верит Аррайе и в Аррайю, оказавшегося в очередной непростой ситуации. Каждая книга про совестливого нелегала сочетает острый сюжет с изрядной суммой этических головоломок, не забывая про естественный для шпионского триллера этнографический компонент. Аррайя решал задачки, связанные с выживанием и выцарапыванием информации во Франции, Афганистане, Индии и Эстонии. Теперь настал черед Англии, которая для российского истеблишмента давно стала обетованной набережной и родовой травмой фермой.
Введение героя с той стороны пруда (как англосаксы называют разделяющую их Атлантику) запускает мощный механизм остранения, который выводится на долби-уровень двухчастевой структурой книги. За двенадцать лет, разделяющих действие частей дилогии, мир изменился изрядно – и Костин позволяет остро ощутить эту разницу. Если первая часть является классической приключенческой драмой физических столкновений, то вторая оказывается нейролингвистическим технотриллером, гимном тотальной прослушке, айфоновой эквилибристике и силиконовым маскарадам, которые позволяют павуку-агенту за полдня охватить невидимой сетью весь Лондон, не показываясь на глаза ни одной из зацепленных мух.
Дилогию«По ту сторону пруда», таким образом, можно считать годным пособием по прикладной социологии с антропологией на этапе техпереворота. Впрочем, при чем тут пособия. «По ту сторону пруда» — роскошный триллер, какие умеет делать только Костин. Потому что он про людей, а не про политику, гаджеты или шпионов.
Очень рекомендую.
Мы все паломники в Корею
А еще я страшным усилием воли удержался от того, чтобы набабахать стострочные отзывы на два кина. Просто потому. что глупо и немножко стыдно сознаваться в открытии Америки, из которой все сознательные люди уже по семь скальпов с айфонами вывезли. Поэтому буду краток.
За долгую счастливую жизнь я посмотрел с десяток корейских фильмов. Пара оказались так-се, еще несколько я забыл напрочь, а четыре — безусловные шедевры. Открыл счет шедевров "Олдбой", цензурных слов для которого у меня не найдется, пожалуй, никогда, но мычать в адрес создателей я могу долго и разнообразно. Про "Воспоминание о преступлении" я недавно писал. А теперь я посмотрел "Я видел дьявола" (со второй попытки) и "Хороший, плохой, долбанутый".
Они совершенно непохожие (хотя режиссер один, Ким Чжи Ун). Первый — кровавейшая и безнадежная притча про месть, которая сжирает все вокруг, начиная с мстителя. Второй — ураганный вестерн с десятком вторых донцев, потайных кармашков и фигушек за ширмами.
Это афигенные фильмы.
И это совершенно неправдоподобный процент шедевров на валовый продукт и душу населения.
Пойду еще посмотрю.
«Ураган Уайетта»
Десмонд Бэгли
Молодой англичанин Уайетт – синоптик, фанатичный исследователь ураганов и служащий на американской военной базе, которая из последних сил попирает берег карибского острова, стонущего под игом довольно людоедской диктатуры. Слетав в око очередного тайфуна, Уайетт вдруг ясно понимает, что ураган вопреки всем прогнозам и базовой теории слизнет к бабушке половину острова – а заодно и сто тысяч жизней. Беда в том, что прислушиваться к молодому специалисту не хочет ни руководство базы, ни диктатор, ни население: столица ждет не шторма, а штурма, который готовят горные партизаны.
Бэгли – классик английского триллера. Английский триллер я вообще-то люблю, а вот Бэгли умудрился прохлопать. А ведь автор незаурядный, изобретательный, местами беспощадный, чуткий к политическим веяниям, социальным сдвигам и смачным деталям, при этом стопроцентно коммерческий – самое летнее чтение, короче. Отдельной похвалы заслуживает умение автора закручивать интригу, совершенно не подтягивая детективную составляющую. Осталось выяснить, является ли это особенностью конкретного романа или всего многотомного наследия автора.
Выясним.
«Где папа?»
Юлия Кузнецова
Лиза — нормальный подросток, который не любит дураков-одноклассников, дур-одноклассниц, цветочки, старшую сестру с женихом, школу, двор, любые ссоры и особенно себя – за неказистую внешность, неуверенность, рыхлый живот и за что там еще у девочек принято страстно себя ненавидеть. А любит Лиза папу – немножко бестолкового, но доброго и веселого. Этой любви Лизе вполне хватало. И хватило бы надолго. Да только папу посадили.
В стране, где каждый пятый сидел или охранял, как-то не принято говорить о веревке. Тем более на страницах детской литературы. Кроме «Судьбы барабанщика» смутно вспоминаются несколько оттепельных да перестроечных книжек, герои которых проводили родителей в не столь отдаленные.
Сейчас времена принципиально другие, хоть сажают и не меньше. Отсидка родственника почти перестала быть не только стыдной фигурой умолчания, но и предметом воспаленного любопытства. Сидит и сидит, что тут говорить, тем более писать (папа героини, кстати, уходит в колонию по экономической статье — впрочем, отдельные намеки позволяют предположить, что человека обдуманно завели в кресло зиц-председателя). Тем не менее, повесть появилась, победила в конкурсе «Книгуру» (где вообще-то все решают подростки-читатели) и только что вполне роскошно вышла в Издательском доме Мещерякова. Это удивляет и радует. Как, в общем-то, и авторство.
О Юлии Кузнецовой уместно говорить, не отрываясь от лексического корпуса и интонаций тов. Саахова: спортсменка, лауреатка и просто красавица. Как положено, с библиографией на убористо заполненный лист А2. Большая часть библиографии ухнула в серии типа «Только для девочек», но и есть и отскоки в разные некоммерческие стороны (впрочем, теперь я знаю, какие гонорары выплачивают самые матерые детские издатели за самые раскрученные серии, поэтому слово «коммерческий» могу сопрягать с выражением «детский писатель» только из глумливых соображений).
Пока я не следил за детлитом, выросло целое поколение авторов, наколачивающих пяток серийных книжек в год – но не забывающих практиковать отскоки, окупающие все и сразу.
«Где папа?» — как раз такой отскок, сильный и мастерский. То есть я отметил пару недокруток: подростки в книге почти никак не сочетаются с компами и соцсетями, а главная героиня почему-то никак не компенсирует в воображении свои реальные и выдуманные недостатки каким-то мегадостоинством. зато я рисую хорошо, собираю марки, у меня лодыжки красивые и вообще вырасту — стану бэтманом либо грудастой барби. Ну и совсем тяжко мне поверить в папу, наперегонки с дочкой цитирующего Бруштейн. Впрочем, первую особенность можно списать на олдскульность, а остальные – на нешаблонность психологического рисунка и общую строго гендерную специфику текста.
В целом же книга очень нужная и своевременная, и сюжетный запев – лишь начало достоинств повести. «Где папа?» — не про то, как бедная Лиза ждет папу, роняя слезы в мутный поток свинцовых мерзостей. «Где папа?» — про то, что нельзя сдаваться и зауживать рамки, в которых ты готов любить, нельзя рыдать и искать виноватых. Надо искать и выхаживать ростки счастья где возможно: в засевшем по углам квартиры раздраженном ожидании, в дороге до зоны, в истеричной училке, зачморенном однокласснике и его сопливой сестренке. И счастье будет.
И папа вернется.
«Цель номер один» (Zero Dark Thirty)
Юная красотка приходит в ЦРУ вскоре после 11 сентября, со сдержанным отвращением наблюдает за пытками, находит некоторый след, ведущий к Усаме бен Ладену, и идет по этому следу десять лет — через выстрелы и взрывы, через пустоту, образовавшуюся на месте товарищей и запытанных пленных, — истериками и шантажом заставляя начальство не отклоняться от курса, направленного на убийство бен Ладена.
Кэтрин Бигелоу очень красивая женщина и очень брутальный режиссер. Последний пункт стал очевиден сто лет назад: в постановщике «Вороненой стали» еще можно было угадать черты, свойственные прекрасному полу, а вот триумфальное шествие по свету «На гребне волны» сопровождалось довольно характерным позвякиванием.
«Повелитель бури», предпоследний фильм Бигелоу, был про ветерана, до смерти оглоушенного адреналиновым передозом — и что герою, что режиссеру было уже не до половых признаков.
«Цель номер один» довел тенденцию до абсолюта. Бигелоу за этот фильм обвиняли в фашизме и сравнивали с Риффеншталь. Оценка понятная, но несправедливая. Риффеншталь — это стиль, чувство и прочий Triumph des Willens. Фашизм — это пафос, имперские флаги и рокот народного сапога, под которым непременно должен корчиться и каяться некрасивый поверженный враг. «Поймали Гитлера с хвостом» — что может быть прекрасней?
А Zero Dark Thirty — это имитирующая страстность бесчувственная хроника необходимого убийства, «Терминатор», снятый по заказу победившего Skynet: нечеловечески прекрасная героиня охотится за мелким пакостником и убийцей Джоном Коннором, террористическая деятельность которого мешает закреплению нового отполированного порядка. Героиню не заботят причины нападений и способы противостоять им, не интересуют связи, явки, пароли, ей не нужен Гитлер с хвостом в живом виде. Она, как пьяненький сэр Генри, талдычит: «А давайте его убьем — и все кончится». И нет рядышком опытного Ватсона для известного ответа. Впрочем, Ватсон живой, а героиню живые как-то не очень интересуют: вот вертолет упал, система отслеживания телефона забарахлила или мешок с трупом привезли — это существенное событие, достойное внимания. А на живых чего смотреть — знай пытай да стреляй. А те коллеги героини, что пытаются исходить из других принципов, гибнут быстро и страшно.
В общем, из постоянно растущего ряда пытливых да рефлексирующих фильмов и сериалов про ближневосточные войны, ЦРУ и терроризм «Цель номер один» выпирает, как хромированная рукоятка из буханки. Тот факт, что делался фильм под диктовку очевидцев и участников охоты за бен Ладеном, делает это выпирание особенно заметным и многообещающим.
Любопытная и поучительная картина.
Ой, То не ветер
Напоследок — две мелодрамищи, которые я в здравом уме смотреть бы не стал, кабы их режиссером не выступил бесстыжий стахановец-многостаночник Джонни То, нагло затесавшийся в список моих разлюбимейших режиссеров.
"Прекрати разбивать мне сердце" (單身男女, Don't Go Breaking My Heart)
Взбалмошная девица из высотного офиса на почве скончавшейся любви начинает усердно перемигиваться с яппи из соседнего небоскреба. Попутно у нее случается что-то вроде взаимного шефства с добрым уличным алкашом. Некоторое время спустя яппи, уже разоблаченный как безнадежный бабник, приходит в офис девицы главным начальником, а бомж сбривает бороду и вмиг становится лучшим в мире архитектором. И оба красавчика самым романтичным образом домогаются руки сердца героини. И что же ей, бедненькой, теперь делать.
"Любовь на высоте" (高海拔之戀II, Romancing in Thin Air)
Главный китайский кинолюбовник уходит в длинный, на пол-Китая, загул и запой на почве внезапного побега невесты из-под венца. В себя он приходит в высокогорном отельчике на краю дремучего леса, под опекой пары сдуревших от счастья девиц и их хмурой начальницы. Начальница восьмой год ждет мужа, который убежал искать заблудившегося соседского мальчика, да так и не вышел из леса. А сгинувший муж, оказывается, покорял будущую жену, в меру сил подражая ее кумиру — тому самому кинолюбовнику.
(Римская двойка в оригинальном названии представляет собой довольно оригинальный гэг, придающий дополнительный объем и без того нелинейному и весьма трогательному фильму).
Вот почему, интересно, китайцы умеют снимать абсолютно женские мелодрамы, которые интересно и не стыдно смотреть небритому полу — а мы наоборот?
Наверное, потому что мы высокодуховные.
Абыдна.
«Воспоминания об убийстве» (살인의 추억, Memories of Murder)
1986 год. В фабричном южнокорейском городке объявился маньяк, который насилует и душит девушек. За дело берется пара полицейских, по-своему даже неплохих, с бахилкой на рабочую ногу, чтобы отпечатки на коже подозреваемого не оставлять. Потом из Сеула прибывает более утонченный, но не менее одержимый сыщик. Потом СМИ и политики срываются с цепи, а начальник отделения заряжает оперативнику с ноги. Потом студенты принимаются без лишних слов кидаться на любую полицейскую харю. Потом сумасшествие становится тотальным, как и учения по гражданской обороне. И каждый дождь начинается грустной песней по местному радио, а завершается обнаружением очередного трупа.
Я корейское кино, чес-гря, не очень. То есть "Олдбой", конечно, нечеловеческая круть, за которую надо дать всех "Оскаров" и сразу же после этого убить счастливого победителя — ну просто потому что так нельзя. А этих ваших Ким Ки Дуков и прочих «Я видел дьявола» я смотреть не могу – противно.
"Воспоминания об убийстве" — это шедевр. Вот просто, без дураков. Нервный, истовый, глумливо-ироничный, беспощадный и тоскливый.
Гениальный фильм.
«Скайфолл» (Skyfall)
Родное начальство нечаянно убивает Бонда в разгар задания. Бонд выжил, почти оправился, обиды не забыл, но вернулся — потому что враг прошел за ворота.
Отличное кино на полтора раза. Сильно лучше "Кванта милосердия", заметно жиже "Казино "Рояль". Прямые заимствования из саги о Борне присутствуют в количестве, что, в общем-то, не портит. Бардем прекрасен — готовый кошмар для неокрепшей новосветской психики.
