Сперва-то Брайан де Пальма, похоже, намеревался сделать нормальный ретро-фильм типа L.A. Confidential – ухватил того же Элроя, взял в работу вполне типовой нуар-сценарий, подобрал актеров модных, гримеров нашел, способных расчлененку изобразить. А потом подумал: а какого, собственно? Я классик или кто? И снял точно такое же кино, какое снимал четвреть века назад.
Получился двойной повтор – «Черная орхидея» без буржуазной стыдливости дерет ходы депальмовских каких-нибудь Dressed to Kill, которые, в свою очередь, были смущенно содраны с Хичкока. Размах невинной наглости и младенческой нелепости нормального зрителя ошеломляет. Просто тупо пялишься в экран и думаешь: Аллах милостивый и милосердный, что это такое, и почему я это смотрю?
В итоге марксисткая философия вышла на новый уровень: она доказала, что кино, в отличие от истории, повторяется не однажды, а дважды: сперва, как положено, случается трагедия, потом фарс, а потом «Черная орхидея».
Мне очень жаль.

Я не собирался смотреть «Кинг-Конга». Что я, маленький, что ли. Приключенческие фильмы я терпеть не могу, версию «Конга» 80-х я видел и совершенно не проникся, мне вообще ни один фильм про несчастных верзил(л) не понравился. Стоны критики по поводу качества фильмы также не слишком убеждали – эти шалуны от чего только не стонут. Не вставляла и репутация Джексона – да, кино про кольца эпохальное, а про синеньких привидений забавное – но лично меня не накрывающее. Уважать себя Джексон заставил – но не любить. Рассказ режиссера о том, что он в кино-то и пошел лишь для того, чтобы сделать нормальную экранизацию «Кинг-Конга», как максимум забавлял – не зря, типа, дяденька из коротеньких штанишек не вылазит. Лелеет мальчка в себе, того самого, поглощающего новозеландский попкорн в темном зале.
Так вот, товарищи: «Кинг-Конг» Джексона – это идельное кино, шедевр, легко выколупнувший мальчика даже из меня, который ненавидит попкорн, а в кино до 10 класса ходил дважды в год, а последние 15 лет – просто ни разу. Самое большое кинопотрясение у меня, если не путаю, случилось от фильма «Вожди Атлантиды», за билет на который я выстоял часовую очередь в кинотеатр «Батыр». Там, короче, были несколько чуваков, ухнувших в доистрические страсти, прыгающие в лицо динозаврики, ногастые блондинки и ящики с винчестерами, раздаваемыми в самый-самый последний миг.
Так вот, «Кинг-Конг» убрал все эти винчестеры, динозавриков и блондинок и накрыл меня будто Кандида, угодившего из сельвы да к плазменному телеку. Такой выверенной, выволоченной на клыках гармонии я не видел: нет времени отвлекаться на актерские изыски, могучие спецэффекты, печальные глазки мегагориллы-убийцы и айкидо с участием динозавров либо аэропланов. Просто на десятой где-нибудь минуте мирно разворачивающейся картины подкрадывается к тебе товарищ Питер Джексон с дубьем собственного роста, херакает в мозжечок – и три часа спустя ты подбираешь слюну и соображаешь, чего это мы все здесь делаем, коли кино уже кончилось.
Джексон колдун и должен быть наказан.
Только пусть сперва еще десяток фильмов снимет.

Стыдно, конечно, и за Скорсезе, и за толпу звезд, набежавшую в фильм. Но такую реакцию создатели фильма, наверное, все-таки ожидали. Не ожидали, возможно другого: насколько бедной и некрасивой будет выглядеть великая Америка, принявшая в свое лоно действие китайского фильма «Двойная рокировка» (Mou gaan dou).
То есть в процессе локализации американские люди честно взяли не только все ключевые сюжетные повороты, но и большинство деталей, а ради вящего психологизьму добавили разговоров, брани и вообще истерики (увеличив хронометраж в полтора раза по сравнению с оригиналом). И получилось, что «Двойная рокировка» — это такие хай-тековские «17 мгновений весны»: кино про чистеньких и быстро соображающих китайцев, которые живут и работают в небоскребах, изящно обставляют дома, слушают музыку в дорогих стереосистемах, красиво ухаживают за женщинами, в мужской компании больше молчат, чем говорят, а то и вовсе общаются морзянкой, дерутся и погибают стиснув зубы и не потеряв достоинства. А «Отступники» — это такие «Опасные друзья» или «В последнюю очередь»: кино про огромную толпу неудачников, которые шляются по гаражам, сальным кабакам и грязным подворотням, говорят очень много и долго, и исключительно скабрезности, постоянно оскорбляют друг друга и норовят вписать в нос, постоянно кричат от боли и в целом собственной ненужности, уводят чужих женщин, живут грешно и дохнут смешно.
В китайском фильме понятны все герои, и жалко их всех. В американском героев понимать западло — Николсона, что ли, понимать, разыгравшего гибрид Джека из «Сияния» и Джокера из «Бэтмена»? А жалко только ди Каприо, но с учетом приклеенной Скорсезе назидательной концовки и его не очень жалко.
Смешно, что в китайской версии «в данный момент на этой улице говорят по мобильным 12 тысяч человек», а в американской — полсотни, что ли. И для китайцев это не проблема, а для американцев — полный тупик. Смешно, что очень изящный трюк с морзянкой американцы перетащить просто не рискнули (видимо, Самуил Морзе родился все-таки не в Чарлстоуне, а в Гонконге). Смешно, что творчество Скорсезе свелось к римейкам, что облегчает подготовку ко встрече со звездой.
Понять бы еще, что там было написано на китайском языке в сцене похорон оригинала — в лицензионном DVD перевода этой строчки, к сожалению, нет. А вдруг это как раз была подсказка американским кинематографистам — как снимать римейк? И на самом деле Скорсезе ни в чем не виноват, он просто слушался лукавых сынов Поднебесной, а они специально ему все неправильно подсказали.
Кто знает, милый Ватсон, кто знает.