И чтобы два раза не вставать: за Dead Zone я взялся, забросив чтение нашумевшего, я так понимаю, романа «Жутко громко и запредельно близко» — про вундеркинда, потерявшего отца 11 сентября. Умелый автор, богатая и благородная идея, изобретательный сюжет — при этом удивительно несимпатичное и натужное исполнение. В описаниях и отзывах оптово используются термины «глубокая» «искренняя», «щемящая», «смешная», «нежная», «трагичная» и «изящно построенная история» — я готов согласиться только с последней характеристикой. Впрочем, тут как раз не исключена проблема перевода (хотя приведенные эпитеты относятся именно к русской версии).
Ниасилил.
Category Archives: Блог
Не такая она и мертвая
Удовольствия, близкие к наслаждению, можно извлекать даже из явлений, совершенно для этого не предназначенных. Например, из сокращенных переводов.
С одной стороны, сама по себе идея урезания оригинала является отменным топливом для котлов, ждущих в аду тех, кто это придумал. С другой — как известно (с), Стивен Кинг относится к числу моих любимых авторов, разлюбимейшей его книгой для меня стала «Мертвая зона», при этом очевидно, что ничего подобного автор больше не написал и не напишет. Но вот теперь я после нескольких задумчивых обнюхиваний все-таки взялся читать разлюбимейшую эту в оригинале — из педагогических в основном соображений. Пока прочитал примерно четверть (да, по складам и со словарем, не ржать). Из которой примерно половина — любимый с юности текст, а другая половина — текст ровно такого же качества и достойный, получается, ровно такой же любви — при этом абюсолютно незнакомый. Потому что перевод, подготовленный тридцать лет назад для «Иностранной литературы» (отличный, кстати) и до сих пор воспроизводимый всеми книжными изданиями, не просто покоцанный — он топором обтесанный процентов на двадцать минимум. Постепенное сумасшествие матери Джонни, отчаяние отца, полувдовство и счастливое замужество Сары, первые шаги маньяка — все с щепками улетело, перекосив изначально стройную, как выяснилось, композицию.
В юности-то мне пофиг было, и вряд ли полная версия произвела бы сильно большее впечатление, чем урезанная. Зато теперь сколько радости балбесу.
Побеждать собственноручно созданные трудности, плодить сущности и Editor`s Cut — вот наше ремесло и девиз боевой. Ура.
Пропповские новости убыроведения
В питерском журнале «The Chief» вышла рецензия на «Убыра» — и снова работы Василия Владимирского, спасибо ему большое (сканом можно полюбоваться здесь).
Газета «Гатчинка» опубликовала невероятной красоты рассказ Людмилы Степановой об «Убыре».
Выяснилось, кстати, что о книге сто лет назад развернуто и снисходительно высказался еще один член Большого жюри «Нацбеста Наталья Курчатова («весьма увлекательное чтение, если отвлечься от того, что это своего рода практическое руководство "как написать современную сказку по Проппу"»).
Невольно поправил нацбестовского рецензента Игорь Белый из московского книжного клуба-магазина «Гиперион»: «Несмотря на определённую классичность и "пропповость" сюжета, основные решения принимает всё же сам главный герой… Ни разу сюжет не оказывается настолько однозначен, чтобы герой действовал, "не сумлеваясь"». Отмечу, что сравнение «Убыра» с «Унесенными призраками» Миядзаки даже меня, привышного, слегка озадачило.
Впрочем, не сильнее, чем вот эта внезапная видеорецензия. Как говорил в похожих обстоятельствах один затюканный джентльмен, ни в одной стране мира со мной не происходило ничего более странного и нелепого. Зато весело, кто спорит.
Еще я храбро ответил на вопросы строгих татарских читателей:
Напоследок традиционный смак из блогов и форумов:
«Хорошо, что <из «Большой книги»> вылетел Сенчин и прочие Убыры».
«Обилие просторечий режет глаз. Понятно, что это авторский прием, что повествование ведется от лица подростка, которому не свойственно разговаривать высоким штилем, но частота употребления слов типа «блин» и «туплю» несколько обескураживает. Но с другой-то стороны: именно в речевых контрастах, в словечках и выражениях и содержится добрая часть шарма книги. Язык – один из главных героев «Убыра». Если не главный.»
«Язык у автора – ну точно перевод с татарского на русский. Я не сразу к нему привыкла. Наверное, из-за синтаксиса: в татарском языке глагол по правилу в конце предложения, а у автора это правило соблюдается в тексте на русском языке… Вообще лексика у пацана ну очень странная. В ней очень много слов, которые ребенок четырнадцати лет просто не знает. Да и не рассуждают так 14-летние мальчики, я на них вдосталь насмотрелась и неплохо изучила.»
«Почитала биографию автора — большой журналист, пишет много лет, а таких простых вещей не знает. Хотя вообще, ему как будто было похрен. Тут вот сейчас такая бредотня со следопытом пошла и разговорами на древних языках, в духе детской серии "страшилки", что кажется, будто автор взял свой романчик, написанный в глубокой юности, переписал-переработал и издал.»
«хоть бы псевдониму взял, чтоб не позориться. захотелось славы литератора?»
«мне как раз начало Убыра не понравилось по языку, как-то кривовато. Редактора бы хорошего, может, и нормально было бы. По сюжету так бодренько, а финал такой… как в плохих фильмах ужасов. Недотянутый, короче. Но сама идея вытащить на свет божий незнакомую мифологию — прям малаца.»
«Классический русский сюжет – приключения брата и сестры – с татарским колоритом. Хотя колорит этот такой же натужный, как и юмор: больше похоже, что автор хотел немного вые…ться и заманить на него читателя.»
«Есть там незабываемая сцена в электричке, когда мертвец сражается с ментами, гопниками и одним маньяком. Это такой сюр в духе раннего Тарантино или Родригеса ("От заката до рассвета"), что одновременно и мороз по коже, и смех разбирает. Они-то не знают, что он мертвец, да и он и сам не знает. И поэтому они к нему сначала со всей душой, как к человеку, то есть дубинкой по башке и все такое. Зря они так, конечно. Это живых можно дубинкой по башке, а мертвых нельзя. Если еще учесть, что менты — казанские, то смех все-таки начинает преобладать над ужасом. …Не скажу, кто кого победил, мертвые живых или живые мертвых. Впрочем, это не так уж важно. Важно, что живые боролись,не щадя себя, чтобы спасти своих близких от убыра, поэтому они гуманисты.»
«Но очень тяжело читать в том плане, что мне хочется постоянно забегать впред через страницу, чтобы убедиться, что с героями всё ок )))»
Железное небо (Iron Sky)
Трейлер был лучше, фильм получился любительский, малость подловатый и сильно глупый да банальный, к тому же распадающийся на очень неровные куски. Мне очень понравился.
Извините.
Сам себе эпизод
Писатель Захар Прилепин сыграет эпизодическую роль в экранизации своей повести «Восьмерка» (режиссер Учитель, сценарист Миндадзе), сообщает «Бюллетень кинопрокатчика».
«»Эксмо» уже не кажется наиболее вероятным претендентом на АСТ»
«Слияние компаний обсуждалось как свершившийся факт, пока в ситуацию не вмешалось государство. Владимир Григорьев рассказал, что Роспечать опасается концентрации в руках «Эксмо» основных книготорговых сетей и поэтому ведет переговоры с другими возможными покупателями. И делает это без участия основных акционеров АСТ, которые, как говорят, скрываются за границей.
«Деньгам» Владимир Григорьев сообщил, что помимо «ведущих издательств» в переговорах участвуют некие «некнижные медийные компании». По словам одного из собеседников «Денег», речь может идти о холдинге «ПрофМедиа». Впрочем, все названные компании от комментариев отказываются. Пресс-служба «Эксмо» предлагает не ждать новостей «в ближайшее время».
Роспечать рассчитывает сохранить издательства, входящие в АСТ, а также контролируемые группой книжные магазины. Это торговая сеть «Буква» и все, что осталось под контролем АСТ после коллапса крупнейшей сети «Топ-Книга». При этом готовится не распродажа более или менее чистых активов (той же «Буквы» или отдельных издательств — «Астрели», «Захарова» или Corpus) — обсуждаются условия обмена акций всей группы на обязательства расплатиться по долгам. По словам Григорьева, от части претензий налоговая служба, вероятно, откажется или, по крайней мере, согласится установить льготный период выплат.
После вмешательства Роспечати «Эксмо» уже не кажется наиболее вероятным претендентом на АСТ, считает Александр Гаврилов. По его словам, нет сомнений лишь в том, что на бизнес АСТ не претендует само государство, которое в последнее время последовательно избавлялось от книжных активов. Крупные издательства уже распроданы (последними ушли «Просвещение» и «Высшая школа»).»
Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/1950201
Цвет песочницы
Эдуард Балашов, Владимир Бороздинов, Иван Рыжиков, Владимир Исайчев, Михаил Бурыкин, Виктор Балдин — вы ведь знаете этих писателей? Непременно, непременно знаете. Ведь это авторы лучших книг 2008-2011 годов по версии МГО СП России. По ссылке можно найти еще полторы сотни не менее лучших героев, поэтов и орденоносцев: http://www.moslit.ru/nn/1207/6.htm
Весьма поучительный список. Не хуже, чем у фантастов с поэтами.
via mbutov
«Варшавский договор». Часть первая (окончание)
Глава 3
Фоксборо-Хантсвилл. Адам Дарски
Средиземноморская кухня является вершиной кулинарного искусства. Этот лозунг шефа Дуазье вряд ли будет водружен на вершине списка самых глупых изречений, но попытка неплоха, скажет вам всякий едок, знакомый со средиземноморской и любой другой кухней (индийская и вегетарианская не в счет). Едока в резерве у Адама не было, любой другой кухни тоже. Был шеф Дуазье, весь в шейном платке и образе европейского интеллектуала, и был сам Адам, со списком не изречений, но желаний. Потеря скидки в самом актуальном ресторане города (по версии окружной газеты) занимала в списке предпоследнее место. Поэтому Адам кивал, улыбался, не к месту вставлял евроинтеллектуальные цитаты — и в порядке компенсации за муки получил приглашение быть особым гостем самого актуальн ого ресторана (по версии окружной газеты) в любое время и в любой компании. Видимо, дела у самого актуального ресторана (по версии окружной газеты) шли не слишком бойко. Или актуальные жители округа уже начали разъезжаться по бабушкам в связи с наступающим Днем благодарения.
У Адама бабушки, к сожалению, кончились в детстве, а любимый дедушка чуть попозже. Родители были благодарны друг другу в основном за то, что вскоре после развода разъехались по разным побережьям и о своем существованни не напоминали. В юности Адам из-за этого почти комплексовал, теперь почти радовался. Можно было смело строить планы на послезавтрашний день. На завтрашний они были поострены загодя и несокрушимо. А сегодня Адам твердо решил вытащить мастера к Дуазье. Чтобы за поздним завтраком спокойно обсудить презентацию, оценить еду и обстановку, прикинуть перспективу приема именно на базе самого актуальн ого ресторана (по версии окружной газеты) парней из Хантсвилла. И просчитать смысл такого приема с учетом последних данных.
Адама они перепугали. Continue reading
«Семирамида»
Морис Симашко
Юная прусская принцесса – чопорный отец, жадная мать, толпа царственной родни из карликовых королевств, главным образом кусачих девчонок и визгливых пацанов, — вытаскивает из барабана жизненной лотереи самый чумной билет. Вместе с наиболее истеричным и забитым (в прямом смысле) из визгливых пацанов, дурачком и кошкодавом, она отправится в далекую холодную Россию, где холодно, страшно и медведи. Но первый же русский взгляд из-под косой пряди спихивает принцессу в другой регистр – где важнее всего спокойное бешенство в глазах, созвучность вою ветра и звезда с правильной стороны. Принцесса зубрит русский язык и православный канон, дворцовые понятия и половые правила, методом тыка осваивает последовательность, в которой следует двигать бумагами, деньгами, слугами, войсками и любовниками – и становится великой императрицей великой страны.
Исторические романы почти всегда безнадежно сиюминутны. Автор может истово пытаться булькнуть в эпоху макушечкой, размахивать узкоспециальным интересом к великому деятелю, или, наоборот, свистеть про гвоздь сюжета, на котором болтается всяко баловство – все равно выходит призьма, сквозь которую видать в основном «здесь и сейчас» автора, а потом уже декорации, гвозди да фрагментик шнуровки.
Симашко, конечно, не Пикуль, с которым его время от времени с обидой сравнивали – се, мол, человече, со слогом, мыслью и душой, отчего и славы нет, и тиражи помельче, и изнемогает в своих степях, а не на Рижском взморье, как некоторые. И «Семирамида», конечно, не ответ мегапопулярному «Фавориту» под лозунгом «А вот как было на самом деле». Но оба отталкивались от одной и той же современной стеночки с корявой надписью «Богатыри не вы» — и с сопоставимым результатом. Довольно обидным. Нормальный читатель извлечет из «Семирамиды» куда меньше лулзов, чем из «Фаворита» — а извлеченное будет сводиться к банальностям про хорошую плеть, богоносный народ и весь мир бардак, про хитрых баб, обмануть которых можно, лишь если они сами того хотят – и про то, что ежели национальный лидер решил спасти страну, то пусть уже он это сделает в конце концов.
Морис Симашко был мощным прозаиком и безжалостным мудрецом, который возился себе в скучной восточной пыли, а потом выдергивал из нее невыносимо прекрасную палицу и сносил зазевавшегося читателя с ног. Сочетание жесткого сюжета, плотного и будто резного по кости слога со звериным спокойствием зачаровывало, а зарифмованность чужих совершенно страстей, персидских, египетских да революционнотуркестанских, с актуальным мелкотравчатым нашим бытом ввергала в нервную раздумчивость. «Семирамида» стал первым романом Симашко на русскую тему – и вот тут-то, казалось бы. Ан нет.
Формально все на месте – стиль, слог, сюжет и хладнокровие, как и несколько вычурная, но внятная композиция (в первой книге три равномерно чередующихся повествовательных линии, во второй – «косичка» из нарастающего набора новых героев). И в любом случае «Семирамида» шутя бьет любую из десятка читанных мною художественных книжек про восхождение принцессы Фике и прочие ее вольтерьянства. Но авторы тех книг либо сосредотачивались на малом участке богатущей жизни Екатерины, либо пытались взять всю наличную фактуру с наскока. Симашко решил совместить обе задачи методом художественного перескока, в рамках которого всякое событие возникает, лишь коснувшись мысли императрицы, да тут же и гаснет, уступив место новому не событию даже, а размышлению о косой пряди, спокойном бешенстве да русском ветре. В итоге дворцовый переворот укладывается в полтора десятка страниц, пугачевский бунт – в десяток, иному фавориту хватает абзаца, при этом большинство героев стирается с сюжетной доски лихо и навсегда.
Так оно, конечно, в истории и было. И хорошо тем, кто стертых более-менее со школы помнит.
Остальные пусть историю учат.
«Варшавский договор». Часть первая (продолжение)
Глава 2
Москва. Леонид Соболев
— Зайдите ко мне, — сказал Егоров и отключился.
— И вы здравствуйте, дорогой Андрей Борисович, — сообщил Соболев гудящей трубке, выключил компьютер, убрал бумаги в сейф и пошел. Не ожидая ничего хорошего.
Конечно, оказался прав.
— Как у нас со Штатами? – спросил Егоров, все-таки поздоровавшись в ответ.
«Укомплектованы», хотел ответить Соболев, но молча повел плечом. Егоров смотрел. Соболев нехотя сказал:
— Без изменений.
— А почему?
Соболев подышал и сказал:
— Андрей Борисович, ну давайте я съезжу и начну там всех искать и все такое.
— Вы уже в Норвегию съездили, — естественно, напомнил Егоров. Он считал, что это смешно.
Соболев так не считал, но спорить было бессмысленно и унизительно.
— Ладно, простите, — сказал Егоров. – Вы не виноваты, виноваты суки, их не достать, вы года два невыездной, вы понимаете, я понимаю – всё, сняли. Только с начальством в результате что делать?
Соболев снова повел плечом – теперь имел право. Егоров, не дождавшись испуганных уточнений, начал заводиться. Впрочем, он по-любому начал бы.
— С начальством, говорю, что делать? Требует оно, значит, информацию по техническим изменениям охранных систем для гарнизонов и спецобъектов в Восточной Европе и на Ближнем Востоке. Системы «Хеймдалль» и «Сумукан», конкретно. Что, мол, такое, почему, поставщики, принципиальные схемы, стоимость, степень новизны, возможности нейтрализации. С меня требует, понимаете, да? Я хэзэ его, что отвечать.
Егоров посмотрел на Соболева и добавил:
— Вариант «С вас требует, вы и отвечайте» не принимается, ок?
Соболев смущенно засмеялся.
— Леонид Александрович, вы мне тут не смейтесь, я не КВН, — ласково предложил Егоров. — Вы мне лучше подготовьте справочку с этими данными – и не из головы, даже не из интернета или там из Jane`s Defence, а с поля, от доверчивого , чтобы был уникальный и достоверный. Вот тогда уже я посмотрю, смеяться или нет. Вопрос рассматривается десятого, вам крайний срок, соответственно, шестое. Две недели. Нормально, я считаю.
Все к этому и шло, но Соболев все равно сперва растерялся, потом возмутился, потом хотел закосить за дурачка. В итоге тихо спросил:
— Андрей Борисович, как я это сделаю?
— А я не знаю, как, — радостно сказал Егоров, которому явно было не по себе. – Вот я откуда знаю? Вы у нас замнач по оперативной части, вам видней.
Соболев дернулся, Егоров упредил:
— А два месяца, Леонид Александрович – это тем более нормальный срок. Даже с учетом обстоятельств нормальный, так что не надо тут. Не надо, не надо. Вы должны были уже штук пять доверчивых воспитать. Или завербовать. Или втемную задействовать. В общем, не знаю – хотите, через бритов или Канаду ползите, хотите, вон, коллег потрясите, может, они чем поделятся?
— Каких коллег? – тяжело спросил Соболев.
— А вы не знаете. На Украине, в Литве, в Венесуэле. У них диаспоры, их не громили, а связи вы сами должны были наладить. Не успели – так сейчас наладите. Время есть. Все, двадцать девятого доложите промежуточное, шестого жду справку. Идите. Continue reading
