Вторую неделю с наслаждением читаю заведомо раритетный том переписки братьев Стругацких. Как всегда, дико интересно, весьма поучительно, вообще как перчаточка на душу — хотя и весьма грустно. Семидесятые ведь, самый мрачный для братьев период. И тут вдруг:
"Дорогой Аркаша! Для чего же ты зовешь меня мудаком? Только турки да жиды зовут меня мудаком. Не называй меня мудаком, брат." (Ну и ниже, натурально, сноска с цитатой из Гоголя — академическое издание как-никак). А на следующей странице уже Аркадий сообщает: "Французы для "Парня из преисподней просят фото и наши биографии. Биографии я послал в задницу, не их собачье дело, а фото даю. <…> Письмо твое получил, но в том, что ты — мудак, не разубедился. Ладно, об этом при встрече".
Ржу вот сижу чего-то.
Tag Archives: фантастика
«Среди писателей есть такие ребята, которые на себе испытали действие психотронного оружия»
Писатели-фантасты Головачев, Злотников, Конторович и Панов рассказали «Афише» про свой ратный труд и прочие пичальки.
http://www.afisha.ru/article/sci-fi-writers/
Разрыв башки, само собой.
Лето прошло, наконец-то растаял снег
Сережа Соболев книжку показал — я охнул, но надеялся забыть. Не, не получается.
Понятно, что человек, взявшийся за тему попаданцев в последние лет пять, решает какие-то особенно нечеловеческие задачи. Хотя с виду-то все банально и на отлик подготовленного читателя заведомо не рассчитано:
"Профессиональному военному предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы. И чтобы выполнить этот контракт, герою предстоит стать… Александром Меньшиковым. Светлейшим князем. Военачальником. Соратником Петра Первого."
Текст, судя по отзывам, представляет собой старательный пересказ бессмертного романа Толстого, обрамленный оригинальными эпизодами в обычной для такой продукции стилистике:
"– Эх, мама, мама, что ж ты не дождалась меня? Всего-то – две недели… – горестно вздохнул Егор, осторожно присаживаясь на хлипкую скамейку у соседнего (в другом ряду), гранитного памятника-плиты. – Как же так?"
Первые две книги цикла "Двойник Святейшего" напечатаны в 2010-11 году (четыре остальных, похоже, напечатаны не будут) и проходят в библиографиях как "Дилогия "Егор Летов"".
Так зовут главного героя — профессионального военного, умеющего вздыхать полутора десятком слов и вращать историю куда надо.
Права была Янка: "Продана смерть моя".
UPD. А теперь самое смешное. В тексте героя зовут Егор Леонов. Летовым его называет, похоже, только издательство и только в аннотациях — зато с завидным упорством.
Кто ищет смысл, пусть глядит на небеса.
«Малая Глуша»
Мария Галина
1979 год, Одесса. Унылая закомплексованная мечтательница, провалив экзамены на романо-германский, устраивается по блату на портовую санэпидстанцию — вернее, в шарашкину контору «СЭС-2», всего штату в которой — рефлексирующая изъеденная бытом начальница на грани перманентной истерики, ласковая до жути бабенка с липкими конфетками да трепливый обаяшка-обалдуй. Умение печатать двумя пальцами и сбивчиво переводить с английского мечтательнице особо не пригождается, да и роман про Анжелику дочитать в рабочее время не удастся. В городе обнаруживаются небывало обезображенные трупы — значит, СЭС-2, в обязанности которой входит защита данного участка советской границы от проникновения нематериальных угроз, прощелкала вторжение какого-то ужаса — и отвечать за это сотрудникам станции придется не только перед парткомом, судом и Москвой. Жизнью отвечать придется и душой. Если они, конечно, будут в наличии после ликвидации нематериальной угрозы.
Про Марию Галину я слышал много хорошего, но отзывы были либо невнятными, либо не совпадающими с моими представлениями о прекрасном. Подозрительность усугубляло то обстоятельство, что Галину считают своей и упертые фантасты, и записные снобы из боллитры. С третьей стороны, беглое знакомство с аннотациями и рецензиями на «Малую Глушу» убедило меня в том, что действие происходит в малоросской патриархальной провинции, жители которой, потомки недалеких лукавых героев Гоголя и Щедрина, весело преодолевают фантасмагорию советскую, подкрепленную фантасмагорией диаволической. То есть с формальной точки зрения все почти так, а по сути, как учили классики, издевательство.
На самом деле «Малая Глуша» — великолепный роман, а Мария Галина — прекрасный и очень серьезный автор.
Тема фронтира, в том числе бюрократического, на котором незримо охраняют человеческое от нечеловеческого бравые вояки и скромные герои, относится, мягко говоря, к заезженным. Галина непростым ловким движением сделала так, что тема стала кровоточаще свежей и близкой до задержки дыхания. Именно конец семидесятых особенно четко рифмуется с текущей действительностью — цены на нефть еще высоки и потребительское счастье выглядит достойной заменой отмененному де-факто коммунизму, но в Кремле маразм, цинк идет на гробы и заграничная хтонь безнадежно дышит нашей в пупок. А остальное было делом писательской техники, человеческой памяти и ошарашивающей душевности подхода. Героев Галиной жалко до слез, потому что они совершенно настоящие, абсолютно искренние в своем горе от ума, от мелкой зависти, от желания жить как люди — и неумения выбрать подходящих людей в качестве образца. Понятно, что таких вот героев ничего хорошего не ждет, как совершенно логично ничего хорошего не ждет замечательную страну, усердно готовящуюся к Олимпиаде — но все равно продолжаешь ждать и надеяться. Потому что они же люди. Ну и мы, собственно, тоже.
«Малая Глуша» состоит из двух частей, связанных, с одной стороны, чисто формально, с другой — так, что не оторвешь. Действие второй части происходит в 1987 году в угрюмой сельской местности, сквозь которую к заглавной деревне пробираются два упертых горожанина — чем-то явно ушибленных и на что-то явно надеющихся. После первой повести, размашистой и отчаянной, вторая, сдержанная и холодноватая, выглядит бледно — как и квестовый сюжет на фоне многолинейного действия «СЭС-2». Галина тянет-потянет эту бледноту с безжалостной выверенностью, а потом раздирает к шутам, к Малой Глуше — до вспышки во все небо и вялости в груди.
Превосходная книга.
Четвертый том писем Стругацких выходит в Волгограде
http://fantlab.ru/blogarticle18774
Превосходный проект, застопорившийся в недрах гиганта по имени АСТ, будет продолжен усилиями энтузиастов — по подписке.
Не знаю, будущее это издательского бизнеса, аппендикс или спин-офф, но меня подобный поворот абсолютно устраивает.
На всякий случай еще раз: проект совершенно великолепен. Истово советую всем, кто в теме.
Плоская шутка — хорошая шутка
Очередная дырка в образовании закрыта: дочитал я вчарась (на старости лет) первую в своей жизни книжку Пратчетта. «Цвет волшебства» называется.
Ну, что могу сказать. Сказать-то могу многое (начало книги сильно разит стандартным фэнтэзи-юморизмом, Асприна с Прэттом и Сташеффом я счастливо превзошел в молодости и не чаял к ним вернуться, острый ум автора начинает угрожающе блистать лишь к середине книги, хорошая редактура спасла перевод не везде). Но существенным следует считать одно предположение.
Это не последняя в моей жизни (насколько, конечно, такое зависит от меня) книжка Пратчетта.
«Джонатан Стрендж и мистер Норрелл»
Сюзанна Кларк
Начало XIX века. Полтысячи лет назад Англия была частью колдовской империи, подмявшей под себя даже земли эльфов и немножко преисподнюю. Но Король-Ворон, явно пресытившийся властью, миром и людьми, сгинул, эльфы вернулись в сказки и курганы, а волшебники выродились в мелких проходимцев или ничего не умеющих теоретиков. Кабинет устраивает истерические дуэли, вязнет в пустых дискуссиях и в тихой панике ждет наполеоновскую армаду, защиты против которой после гибели Нельсона не осталось. А дожидается неприятного, склочного и эгоистичного провинциала-предпенсионера Норрелла, который оказывается единственным практикующим волшебником мира. Норрелл же дожидается легкомысленного разгильдяя Стренджа, который оказывается вторым практикующим волшебником, далее, внезапно, учеником, а далее, вполне предсказуемо, соперником Норрелла (это еще не вся цепочка). В разгар войн, интриг и переталкиваний Норрелл и Стренддж не дожидаются, а замечают наконец гулявшего все это время рядышком джентльмена с волосами словно пух чертополоха, — игривого, всемогущего, лютого и чуждого всему человеческому, — у которого есть собственные виды на волшебников, их близких, Англию и весь мир. Виды, мало совместимые с жизнью.
«Стренджа и Норрела» мне не раз рекомендовал яростный фанат книги chilly_67. Спасибо ему. Книга оказалась удивительно многослойной, сюжетно изощренной и восхитительно невозмутимой роскошью, открывающей, исчерпывающе раскрывающей и закрывающей тему интеллектуальной волшбы, джентльменских договоров с нечистью и империалистического подхода к миру иному. По-крупному ничего кроме этого толстенного романа Кларк не написала, хотя более рачительный автор размотал бы этот объем на цикл из двадцати томов. Всем на радость, между прочим.
Превосходная книга.
«Лавина»
Нил Стивенсон
Мир, как мы его знали, кончился. Теперь мира два. Дымящиеся руины государств и двунадесяти эллинов с иудеями разбились на жилые квартала с вооруженной охраной и сети франшиз, которые бьются за потребителей качеством продукции, скоростью доставки, отстрелом нерасторопных курьеров и ковровыми бомбардировками конкурентов. Выше руин царит виртуальная красота Метавселенной, куда при первой возможности юркают потребители, курьеры, менеджеры и хозяева франшиз. И эти два мира тоже кончатся вот-вот. Их снесет лавина, в виртуале выглядящая как экранчик с помехами, выжигающими мозги самым ушлым хакерам, а в реальности – как миллионы иммигрантов, впавших в довавилонскую простоту и целеустремленность, во главе с диким байкером-алеутом, в башку которого вживлен запал водородной бомбы. Спасти оба мира могут только два идейных лузера и по совместительству шустрых курьера в спецкостюмах – полунегр-полуяпонец-суперхакер с самурайскими мечами и белая нимфетка на скейте.
«Криптономикон» Стивенсона меня в свое время привел в буйный восторг. Дальше я решил проявить революционную выдержку: не бросаться на свежеизданного «Анафема» и прочую роскошь, а знакомиться с товарищем по порядку, с самых ранних книг. «Лавина» вышла в 92-м, вот и.
Я с юных лет люблю панк и с тех же примерно пор недолюбливаю киберпанк, который, как у нас, у дураков, принято, знал в основном в перепевах Рабиновичей типа Лукьяненко и Васильева. «Лавина» должна была эту нелюбовь укрепить. В пересказе она выглядит как возмутительный трэш, в большинстве извлеченных наугад фрагментов выглядит как совсем возмутительный трэш, гипернасыщенный к тому же сложносоставными телегами на тему мифологии, лингвистики и прочей психопатологии (которые я как раз обожаю, но в полемическом задоре обойду сей момент стороной). Герои тут архетипичны до издевательских пузырей: мафиозо сверкает ботинками, пробором и бритвой, американские федералы принимают душ в черных очках, таджики бегают толпой, из украинца сыплются соли стронция (тут я привираю, но совсем немножко), а главных героев зовут, соответственно, «Герой Протагонист» (это имя и фамилия) и «И.В.», что значит «Искренне Ваша» (это ник).
При этом написана «Лавина» преимущественно в настоящем времени («Он стреляет» вместо «Он выстрелил»), чего я вообще терпеть не могу.
В общем, чего тут круги нарезать. «Лавина» — роман невероятной насыщенности, крутизны и мастерского куража. Он здорово и ветвисто придуман, роскошно сделан, богемски точно раздут в необходимых местах и отрихтован брыльянтовым надфилем по всей поверхности.
Отдышусь – упаду в «Алмазный век».
Трах в прямом смысле
Считайте меня детсадовцем — заслужил. Нашел в великолепном очерке Алексея Караваева про фантастику в "Технике — молодежи" (http://fantlab.ru/blogarticle18171) известный, но мною не читанный рассказ Валентины Журавлевой "Эксперимент 768" (опубликован в 1958 году) — и теперь изнемогаю:
"Передо мной стоял необыкновенно высокий мужчина лет сорока. Вся его одежда состояла из коричневых трусиков и белой майки-безрукавки. Чисто выбритая голова поблескивала на солнце. Глаза, прикрытые толстыми стеклами роговых очков, внимательно и как-то оценивающе смотрели на меня. В руках у незнакомца была веревочная скакалка. (…)
— Трах, — сказал затем незнакомец.
— Простите, — нерешительно произнес я, — это в каком же смысле "трах"?
— В прямом, — рассмеялся незнакомец. — Это моя фамилия. Николай Андреевич Трах. К фамилии Бах все привыкли, а вот Трах как-то необычно…
Мы помолчали. Трах что-то обдумывал."
Трах в прямом смысле, в трусиках и с веревочкой, смотревший как-то оценивающе. Трах как-то необычно. Трах что-то обдумывал.
Примите меня обратно в старшую группу.
Просто красавец
«Войны обычно начинаются, когда оркские власти слишком жестоко (а иначе они не умеют) давят очередной революционный протест. А очередной революциионный протест случается, так уж выходит, когда пора снимать новую порцию снафов. Примерно раз в год. Иногда чуть реже. Многие не понимают, каким образом оркские бунты начинаются точно в нужное время. Я и сам, конечно, за этим не слежу — но механика мне ясна.
В оркских деревнях до сих пор приходят в ужас при виде СВЧ-печек. Им непонятно, как это так — огня нет, гамбургер никто не трогает, а он становится все горячее и горячее. Делается это просто — надо создать электромагнитное поле, в котором частицы гамбургера придут в бурное движение. Оркские революции готовят точно так же, как гамбургеры, за исключением того, что частицы говна в оркских черепах приводятся в движение не электромагнитным полем, а информационным.
Даже не надо посылать к ним эмиссаров. Довольно, чтобы какая-нибудь глобальная метафора — а у нас все метафоры глобальные — намекнула гордой оркской деревне, что, если в ней проснется свободолюбие, люди придут на помощь. Тогда своболюбие гарантированно проснется в этой деревне просто в видах наживы — потому что центральные власти будут с каждым днем все больше платить деревенскому старосте, чтобы оно как можно дольше не пробуждалось в полном объеме, но неукротимое восхождение к свободе и счастью будет уже не остановить. Причем мы не потратим на это ни единого маниту — хотя могли бы напечать их сколько угодно. Мы просто будем с интересом следить за процессом. А когда он разовьется до нужного градуса, начнем бомбить. Не деревню, понятно, а кого нам надо до съемки.
Я не вижу в этом особо предосудительного. Наши информационные каналы не врут. Орками действительно правит редкая сволочь, которая заслуживает бомбежки в любой момент, и если их режим не является злом в чистом виде, то исключительно по той причине, что сильно разбавлен дегенеративным маразмом.
Да и оправдываться нам не перед кем. Суди нас или нет — но мы, к сожалению, то лучшее, что есть в этом мире. И так считаем не только мы, но и сами орки.»
via shickarev
