Товарищи родители, родственники, друзья и знакомцы смышленых ребят, которых отличают три особенности: возраст от 10 до 16 лет включительно, любовь к чтению и умение рождать и формулировать мысли. Помогите ребятам выиграть букридер. Месяц остался.
Надо зарегистрироваться на сайте «книгуру.рф» (пишется кириллицей), прочитать несколько текстов из короткого списка и написать рецензию. Авторы двух лучших рецензий получат букридеры.
Я это пишу не потому, что в конкурсе участвует главная книга последнего десятилетия «Облачный полк» (он и так явный фаворит, держу кулаки). И даже не потому, что в конкурсе участвует мой «Убыр» (он и так уверенно последний, ибо, как было сказано, книга все-таки не детская).
По двум причинам пишу. Во-первых, букридер — штука нужная. Во-вторых, «Книгуру» не только самый честный и прозрачный литературный конкурс, он еще и вполне себе смотр достижений актуальной детской литературы. Которая, оказывается, вполне себе существует. Познакомиться с достижениями как минимум не вредно никому.
Category Archives: Блог
Help for ЕдРоes
Картина «Президент Якутии Егор Борисов вселяет заряженность на созидание в сердце человека и кинозвезды Томаса Харди».
2012 г.
Наст, масло, алмазы, борода.
via sverhrazum & mensler
Служить и защищать
Sherlocked people only
Дорогие люди доброй воли, ценящие сериал "Шерлок" так, как ценю его я.
Хотите узнать, что за дело об алюминиевом костыле пару раз поминалось во втором сезоне, почитать перебранки Ватсона с люто-бешено-любимой сестрой и эталонно безмозглую переписку паталогоанатомши Молли с гей-персонажем Мориарти, узнать, почему Майкрофт не пользуется прописными буквами, а заодно порасшифровывать несколько головоломок, оставшихся за кадром?
Вам сюда: http://voproshatelniza.livejournal.com/25491.html (там ссылки на все сайты проекта, мне, простите, лень их оформлять).
Поверьте — это гениально.
(Данный рекламный пост оплачен Госдепом, кровавым режимом, корпорацией BBC и лично страшненьким лицом движения "Наш Ы").
«Облачный полк»
Эдуард Веркин
Спокойный патриарх неспокойного семейства, бурлящего вокруг дачных шашлыков, купаний и любых других каникулярных поводов, под натиском правнука вспоминает детство, самый страшный и звонкий кусок – зиму 1942 года. Три последних месяца из полутора лет, в течение которых Димка бродил по пояс в грязи и снегу, конвоировал перепуганных до истерики полицаев, выменивал у немецких обозников гранаты на лендлизовскую тушенку с Большой земли, отчаянно хотел отогреться и наесться, а еще больше — открыть наконец счет убитым фрицам. А опекал его эти полтора года Саныч, дерзкий пацан, трепло и боец от бога, заговоренный цыганкой от пули и фотокадра, представленный к Герою и боящийся всего трех вещей: предательства, торфяного топтуна из бабкиных сказок и строгой девушки Алевтины.
Эдуард Веркин производит (и, похоже, поддерживает) впечатление холодного до аутичности литератора-профи, способного писать для детей что угодно, в любом направлении и с обеих рук. Основной рукой он в короткие сроки наколотил несколько десятков повестей в коммерчески привлекательных и не слишком тесных нишах подростковых ужасов, фантприключений и познавательного фикшна – и добился успеха, признаком которого можно считать тиражи, переиздания и небольшую армию фанатов.
За этими нишами, как в целом за текущими процессами в отечественной детской литературе, я не слежу и ничего совсем уж хорошего от ниш и процессов давно не жду. Соответственно, Веркина я не читал и не собирался. Но усеченный вариант моего романа прошел вдруг в финал конкурса «Книгуру» — и я решил, что лучшего повода изучить срез актуального детлита не будет.
Тут и выяснилось, что у Эдуарда Веркина есть вторая рука, которой он пишет некоммерческие тексты и получает за них (впрочем, не только за них) разные премии (но не всегда публикации). Дальше можно порассуждать про Джекила и Хайда, про Синюю папку и про сор, из которого непременно что-нибудь растет. Но лучше сразу перейти к делу.
Дело такое: «Облачный полк» — единственная книга последнего (как минимум) десятилетия, которую должен прочитать каждый нормальный житель нашей страны, достигший 14 лет.
В роман я вошел со снисходительным скепсисом. Потом ошарашено подумал, что это ведь почти что уровень богомоловского «Ивана». На самом деле «почти что» здесь лишнее – более того, веркинский «Облачный полк» помощнее будет.
Роман написан очень мастерски и очень просто. Читать его очень легко и очень тяжело. И не потому, что мальчишеский треп может плавно перетечь в лютый бой до кровяных сгустков под веками, а марш по притихшим деревням заводит героев в кусочек неуместной на войне, но все равно страшной сказки. А потому, что все ведь знают, чем в итоге завершалась относительная партизанская вольница 1942-43 годов. И еще потому, что мое поколение помнит не только имя и фамилию дерзкого пацана Саныча, но и даты его жизни – вместе с обстоятельствами, связанными с последней датой.
Многие думают, что забыли — но все равно помнят. Или вспомнят. Особенно если напомнить вот так – как раньше детские писатели не напоминали:
«– А тебе нравилось убивать? – спросил я.
– Что?
– Убивать, – повторил я. – Немцев. Нравилось?
Он все-таки достал свою папиросу, задымил.
– А нам нравилось. Вот мне. И ему тоже нравилось.
Писатель неловко стряхнул пепел, прямо в салон, на кожаный диван.
– Видишь ли… – Виктор курил и кусал зубы. – Про «Убей немца» сейчас не очень… своевременно. Эренбург сам не любит вспоминать. И общество…
Писатель сделал рукой круговое движение, взволновал дым. Послюнявил пальцы, потер место ушиба.
– Мы ведь сейчас с ГДР очень дружим.
– А я не дружу, – сказал я. – Я вот лично не дружу.
– Я не знаю…
Писатель сломал папиросу, выкинул в окно.
– Я считаю, что все еще не закончено, – сказал я. – У нас с немцами. И никогда не будет закончено. Каждый немец, пусть он через сто лет родится даже, каждый немец нам должен.
– Ну да, за то, что они у нас тут сделали…
— Совсем нет. Они нам должны не за то, что они у нас сделали. Они должны за то, что мы у них не сделали.»
Еще раз: это не лучший исторический роман, не подростковая книга года, не игра в патриотический проект брежневской эпохи.
«Облачный полк» — это мощная, пронзительная, горькая и гордая книга, подлежащая обязательному прочтению каждым нормальным человеком.
Удивительное рядом, но оно запрещено
Критик Роман Арбитман написал веселую рецензию на книгу Михаила Веллера. Журнал «Профиль» вчера ее опубликовал, а сегодня вычистил с сайта и из содержания номера наглухо — так, что только в кэше осталась.
Михаил Иосифович — он ведь посерьезней иного Владимира Владимировича будет.
UPD. То ли кэш почистили, то ли термин «посерьезней» был слишком мягким. В общем, под катом текст из кэша.
Сочинительский суд
Когда сын учился в третьем классе, ему (и остальным счастливцам-третьеклассникам) задали на дом сочинение на тему "Ты увидел переходящего дорогу дряхлого дедушку — что ты ему скажешь и чем поможешь?" (допускаю, что задание подкреплялось душераздирающей картинкой).
Сын написал сочинение такого примерно содержания: "Если я увижу на дороге старого дедушку, я ничего ему не скажу и ничем не помогу, потому что мама и папа запрещают мне разговаривать с незнакомыми людьми" — и, гад такой, гордо принес 5/5.
Вчера уже другие люди в рамках подготовки к ЕГЭ задали сыну (и остальным счастливцам-одиннадцатиклассникам) на дом сочинение, в рамках подготовки к которому юноша обратился к любимым (и давно знакомым) родителям:
"какие произведения можно привести в качестве примера для сочинения, основная тема которого — что-то типа "без труда не вытащишь и рыбку из пруда" и т д. был чувак ни с чем, но старался, пахал, добивался и добился? желательно те, которые я читал. тема банальная до жути, но чето в голову ниче не лезет".
К тому времени сынишко успел самостоятельно вспомнить "Стрекозу и муравья", а на крупной форме застрял — оттого и устремился к кормильцам. Тут и выяснилось страшное. "Робинзона" и всяких Жюлей Вернов отпрыск, гад такой-2, не читал, как и всяких расправляющих плечи атлантов (он и меня не читал, если кому интересно). Но страшно не это. Страшно, что в школьной программе страны, граждане которой начинают слушать песни про радость созидательного труда еще в эмбриональном возрасте, вроде как совсем нет книг, герои которых подпадают под заявленные требования (читанный сыном мегахит Свердловского книжного издательства «Городок на бугре» подпадает, но в программу не входит – вместе с «Как закалялась сталь» и «Всем смертям назло», что, наверное, к лучшему).
Вернее, такие герои есть – которые стараются, пашут и становятся из ничего много кем. Но в итоге к ним все равно приходят медведь, два генерала или Нагульнов с револьвером, и в лучшем случае садятся на голову.
Перебрав Онегиных с Печориными и Раскольниковых с Базаровыми, вьюнош ненадолго остановился на Штольце, старике Кирсанове и даже Эдмоне Дантесе, — плюнул и решил перескочить с литературки на социалочку: «ну в пример можно реального чувака привести: рос в нищете, но был трудолюбивым и устремленным, и вот сейчас у него уже 16 счетов в 4 странах и т д»
И написал про Ломоносова (хотя я подсовывал Демидовых со Строгановыми – а мог ведь Чингисхана с Тимуром), слухи о нищем детстве которого были изрядно преувеличены, да все равно архетип, вот и нефиг.
А я пошел размышлять про особенности протестанской этики, невиданной в отеческих гробах, и о том, как страсть к интересным книжкам не позволяет претворяться в жизнь неинтересным сюжетам, в рамках которых все пахали-пахали, да и выкопали счастье себе, стране и деткам немножко.
«Воин» (Warrior)
К бывшему борцу, тренеру, запойному алкашу и дебоширу, а ныне завязавшему пенсионеру и церковному активисту (Ник Нолте) после 14 лет разлуки является блудный сын, громила и морпех с иракским синдромом на всю голову и со свежим скелетом в шкафу (Том Харди). К роли блудного сына он явно не готов, а к чему готов, не знает, — но узнаёт довольно быстро, когда по привычке заглядывает в знакомый с детства спортзал, отмудохивает там без пяти минут чемпиона по микс-файту и слышит про старт суперкубка с $5 млн на кону. Парень заявляет папаше: «Я не забыл и не простил ничего, ни свое детство, ни маму, но мне нужен тренер». Папаша покорно кивает и бежит делиться радостью к старшему сыну. А старшего сына, школьного препода физики, помимо личной неприязни к папаше, как раз сейчас накрывают траблы с ипотекой, итогом которых через три месяца будет конфискация дома. Поэтому он, горестно почесав голову и поскандалив с любимой женой да уважаемым начальником, вписывается в тот же суперкубок.
Бурный микст из «Роки», «Рокко и его братья» и всевозможных «Кровавых спортов» вместо сюжета, сопливый до неприличности финал, стероиды, льющиеся из ушей героев, беззастенчиво либерастичная иракская линия, до боли знакомые диалоги типа: «А если ты не служил в морской пехоте, какой же ты мне брат?», русский боец, выходящий в клетку под «Кони привередливые» — короче, «Воин» это полный провал в прокате. И это абсолютно прекрасный фильм. Через пару лет Харди станет новым Брэдом Питтом мирового уровня, режиссер О’Коннор войдет в число самых заметных режиссеров, а «Воин» превратится в предмет тихого культа.
По крайней мере, все предпосылки для этого есть.
Счастливое deathство
Году в 86-м в «Комсомолке» вышла статья «Не стоит огорчаться, Винни-Пух», автор которой удивительно спокойно отреагировал на злобный выплеск Памелы Трэверс. Уважаемая создательница «Мэри Поппинс» прошлась на тему СССР и издаваемой в его пределах детской литературы. Дословно, естественно, не помню, но общий смысл был такой: «Не знаю, что уж русские сделали с моей Мэри, но Винни-Пуха наверняка засунули в армейские сапоги и отправили маршировать в Афганистан».
Латентный антисоветизм был тогда присущ, наверное, уже большинству читателей газеты, но ржали над Трэверс, естественно, все. Снисходительно так.
Судя по некоторым признакам (один из них зафиксирован здесь: http://rl2.livejournal.com/115995.html), довольно скоро ржать будут над теми, кто начнет уверять, что Трэверс ляпнула чушь.
Däw äni
Моя бабушка не курит трубку. Моя бабушка жалуется на здоровье, все меньше смотрит телевизор, плохо слышит, несмотря на новый слуховой аппарат, все знает и помнит, умело строит дочерей вблизи и на расстоянии, дуется на умершего 40 лет назад мужа за грехи 1946 года и вяжет далеким внучкам-правнучкам свитера, шали, платья в количествах (и с качеством), посрамляющих (-им) пафосную текстильную фабрику средних размеров.
Вчера däw äni исполнилось 92 года.
Горжусь ею неимоверно.
