Теперь полуслучайный список книг, почти обязательных к прочтению мальчиками и слабо воспринимаемый девочками:

Наши:
Богомолов Владимир, в идеале весь, но со скидкой на возраст готов настаивать только на «Иване»
Гайдар Аркадий (кроме общечеловеческих Тимуров, «Чука и Гека», «Голубой чашки» и «Совести»).
Коваль Юрий, трилогия про Васю Куролесова (опыты над женским полом показывают, что Коваль ему как-то не очень – хотя и Алый, и листобои с лодками воспринимаются вполне благожелательно)
Мошковский Анатолий (кроме фантастики)
Томин Юрий, «Повесть об Атлантиде», дилогия «Карусели над городом» (остальное, в том числе «Шел по городу волшебник», отношу в общечеловеческий разряд)

Не наши:
О`Генри (несмотря на горячие возражения поклонниц)
Твен Марк (кроме Тома Сойера)
Лондон Джек («Мексиканец», «Только кулаки» и прочие боевые рассказы, остальное отнесем к общечеловеческому)

Для чистоты эксперимента из списка исключены откровенные детективы и фантастика, однозначно гендернотаргетированные Митяев и Маркуша, а также приключения типа Буссенара-Хаггарда-Эмара. Со страшным скрежетом вымарал и однозначные шедевры типа «Брига «Три лилии»» Улле Маттсона (потому что общечеловеческий) и нравившиеся лично мне малоизвестные книжки типа «Мальчишек из Икалто» Ладо Мредашвили. А по Солнышкину с Врунгелем я и не фанател особо.

Взрослый список (из Гашека, Дюрренматта, Ильфа-Петрова, Конецкого, Чапека, Шолохова и толпы великих американцев) составлять не буду, ибо лень пока.

Что, все, получается?
Не может быть.

Ну что, компактненько получилось.

Итак, полуслучайный список книг, почти обязательных к прочтению девочками и слабо воспринимаемых мальчиками:

Наши:
Алексин Анатолий (и не уговаривайте: прочитал его всего, пацанским не считаю)
Говоров Александр, «Последние Каролинги»
Кассиль Лев, «Великое противостояние» и «Ранний восход» (остальное как минимум общечеловеческое)
Осеева Валентина, «Динка» и остальные 3,5 тома
Прокофьева Софья
Токмакова Ирина
Фраерман Рувим, «Дикая собака динго»

Еще назывались «Сорок изыскателей» Голицына, Аксенов, Воскресенская, Чарская, Лиханов, Погодин плюс сто мешков полуклассиков, но я в их обязательность просто не верю, оттого от перечисления волюнтаристски воздержусь.

Не наши:
Вестли Анне-Катерина, «Папа, мама, бабушка, восемь детей и грузовик»
Додж Мэри Мейп, «Серебряные коньки»
Зальтен Феликс, «Бемби»
Кестнер Эрих, «Двойная Лоттхен», «Мальчик из спичечной коробки
Линдгрен Астрид, «Приключения Калле Блюмквиста», «Ронья – дочь разбойника», «Мио, мой Мио», «Черстин и я» и цикл про Кати (остальное – всеобщее достояние).
Маршалл Алан, «Я умею прыгать через лужи»
Пройслер Отфрид (все-таки)
Янссон Туве
Януш Корчак, «Король Матиуш Первый»

Не включены Блайтон, Конопницкая, Немцова и еще ряд достойных дам – в силу недостаточной репрезентативности.

Чуть подросшие девочки предпочитают Апдайка, Бронте, Дрюона, Макалоу, Митчелл, Остин, Ремарка (кроме «На Западном фронте»), Роллана, Саган, Санд, Ирвина Шоу – отдаем безоговорочно.
По поводу еще одного перечня, почти цельнофранцузского (Бальзак, Гюго, Золя, Мериме, Мопассан, Стендаль и примкнувший к ним Цвейг) у меня сомнения – все-таки эти авторы страшно интересны и парнишкам — в известном возрасте и в силу известных причин. Однако собственный опыт не позволяет мне упорствовать.
Теперь приступим к мальчуковому списку.

Неделя, застрявшая промеж половых праздников, рождает странные вопросы.
Например, меня давно интересует, какие книги входят в обязательный девичий ассортимент.
Известно, что у каждой микроцивилизации есть некоторый минимальный набор культурных ценностей, неусвоение которых включает контур «свой-чужой». Согласитесь, странно считать своим человека, не распознающего цитаты вроде «чума на оба ваши дома», «сим-сим, откройся», «бух в котел и там сварился» или «нам бы день простоять да ночь продержаться». Ну или там в моем детстве странно было вести беседу с пацаном, не читавшим Дюма, Стивенсона и Жюль Верна с Уэллсом.
С другой стороны, если оставить в стороне национальные и полушарные отличия, можно констатировать, что есть книжки общечеловеческие («Том Сойер», грубо говоря), а есть мужские либо женские. Еще раз оставим в стороне жанровые моменты (да, девочки меньше любят фантастику с триллерами, а мальчики редко фанатеют по мелодраматическим ходам) — и все равно согласимся, что даже «Гек Финн» — книжка скорее мужская, чем женская, и тем более редкая дама долетит до середины Гашека, Ильф-Петрова или Конецкого.
Вот в связи с этим мне и интересно: а какие книги было западло не читать правильным девочкам? Сам я сходу могу предположить разве что дикую собаку Динку из шедевра Осеевой-Фраермана (муть, по-моему, невероятная, что тот, что эта).
Но, может, товарищи меня поправят.

Миниатюра Владимира Березина напомнила мне, как сильно я был потрясен совершенным в позднем детстве маленьким хронографическим открытием (на двадцатом перечитывании желтого четырехтомника полез зачем-то в даты публикаций). Так сильно, что довольно долго мучил окружающих загадкой «В какие годы происходит действие «золотых» рассказов Николая Носова?» Народ морщился, щурился, и уверенно называл 60-е годы.
На самом деле самые славные и светлые рассказы писались в самые страшные годы — и публиковались, соответственно, в «Мурзилке» где-то 1944 года. Конечно, если перечитать «Дружка» и тем более «Тук-тук», это почти очевидно: отцов и вообще взрослых мужчин нет, обстановка ощутимо милитаризованная, быт крайне беден, пирожное хранится под блюдцем три недели, игрушки и бенгальские огни самодельные, а по пустому черному дому ходит перепуганный мальчик с топором.
Но специально ведь на это внимание не падает.
Словом, я постепенно стал чуть легче относиться к классическим романам Реймонда Чандлера, в которых, как известно, Марлоу тянет себе сухой мартини, получает по башке и флиртует напропалую, и лишь изредка сетует на дорожные неудобства, связанные с выкорчевыванием каучуковых плит из тротуара на военные нужды — потому что почти все эти «Высокие окна» и «Леди в озере» написаны в разгар Второй мировой. Очень мне этот взгляд мимо всемирной трагедии не нравился: наши деды там кровь льют, а эти орлы хайболлами закидываются не снимая шляпы.
Но ведь Чандлер стал классиком — и по делу. И Носов стал классиком — и совсем по делу.
То есть «не забудем — не простим» не отменяет того обстоятельства, что Дружка пришлось везти в чемодане, Мишка сказал: «Сварим и кашу, чего там её варить!», а шляпа вдруг зашевелилась и поползла к замершим ребятам.
И родители мои хихикали над этим обстоятельствами более полувека назад, я — лет 30 тому, а дети мои продолжают хихикать.
Сегодня исполнилось 100 лет со дня рождения Николая Николаевича Носова.