«Се, творю»

Вячеслав Рыбаков

Лет 40 назад ленинградский четвероклассник Слава Рыбаков дочитал повесть Стругацких «Далекая Радуга». Повесть рассказывала о вышедшем из-под контроля научном эксперименте и завершалась, вопреки традиции, гибелью почти всего населения земной колонии. Ну, то есть не самой гибелью, а всеобщей гордой готовностью к неотвратимой. Слава написал авторам знаменитое письмо с отчаянной просьбой: «Припишите там что-нибудь вроде: Вдруг в небе послышался грохот. У горизонта показалась черная точка. Она быстро неслась по небосводу и принимала все более ясные очертания. Это была «Стрела». Вам лучше знать. Пишите, пожалуйста, больше».
Авторы не приписали. «Стрела» не прилетела. Слава вырос, стал лучшим учеником Бориса Стругацкого, видным востоковедом и прекрасным писателем, точно и сильно разрабатывающим жилу этической фантастики. А потом вдруг обнаружил, что Волна не остановилась, всё кругом — Радуга, и вся надежда только на «Стрелу». И принялся раз за разом приписывать к нашей Радуге «Стрелу», придавая ей все более ясные очертания — то принципов Кун Цзы, русского духа и советского интернационализма, то челнока «Буран», то устремленных в будущее разговоров про прошлое. Теперь вот замахнулся на нуль нашу транспортировку.
«Се, творю» — вторая часть трилогии «Наши звезды». И сюжет, и идеи делают вид (поначалу), что линейно продолжают первую книгу, «Звезда Полынь». Там, значит, безымянный олигарх давал деньги на сколь-нибудь близкую к тексту реализацию строчек из старой советской фантастики, а болеющий за страну академик собирал с человеческого бору последние сосенки, способные приподняться над свинцовыми мерзостями — к звездам. А сосенки ссорились, мирились, много, развернуто и немножко пародийно говорили-рзмышляли и выпадали из русофашизма в приятный такой патриотизм, а из либерализма — в шпионский пиндософашизм. В общем, было интересно, но не слишком понятно, а к чему все, собственно.
Вторая часть тенденцию развила, но не усугубила — а заодно сделала пару-тройку кульбитов, которые к бабушке стряхнули все родимые пятна первой части и позволили развивать какие угодно линии в какую угодно сторону. Рыбаков этими возможностями умело воспользовался.
Выяснилось, что, к счастью, в звезды и железки все не вперлось, что главное — на Зземле, что не все шпионы одинаково вредны, и что татарово место не бывает в пустоте. То есть натурально: в «Се, творю» скинхед плюс еврейка равняется любовь, защитой от отвратительной, как соответствующие пальцы, власти служат интеллект, любовь к Родине, гласность и функельшпиль, а главный гений не то что изобрел новый шаттл, а без малого просчитал божий промысел — ну или его транспортную составляющую.
И поначалу читать это было немножко стыдно, как слушать любимого родственника, который, то ли подвыпив, то ли расчувствовавшись, объясняет, почему надо любить мамку свою, которая у тебя, понимаешь, одна — и она тебя рОдила, ты понял, нет? Тем более, что как раз публицистичность, монологичность и карикатурность, вызывавшие досаду в первой части, никуда не делись. Заставляя грустно вспоминать, как длинно и печально завершался другой многообещающий цикл, книги которого назывались библейскими строчками.
А потом в тексте возник сам автор, тщетно пытающийся урезонить буянов и прокламаторов — и стало забавно.
А потом случился первый сюжетный кульбит — и текст заиграл совершенно иначе.
А потом фирменный рыбаковский накал проткнул мое черствое сердце — и я вовлекся.
А потом — специально для меня, видимо, — безымянный олигарх и главный благодетель оказался правильным татарином (заменив, очевидно, выбывшего в первой части неубедительного татарина-выкреста, павшего от бритоголовых рук — ну и заодно компенсируя, наверное, удивительную особенность татарского государства Ордусь, в котором есть русские, монголы, евреи, украинцы, узбеки и все советские народы против общего врага — нет только татар, ни единого), — и я важно кивнул.
А потом случился второй кульбит, совсем беспощадный и неожиданный — и я понял, как здорово ошибался, считая фабулу сколь-нибудь предсказуемой.
А потом книга кончилась на полузамахе и полуобещании, красивом и безнадежном, как мечта о «Стреле».
И я поверил, что «Стрела» придет.
Рыбакову лучше знать.

Разворачивайтесь в фарше

Три недели назад страховой брокер принес мне радостную весть: СК «ЖАСО-М», в которой я в июне оформил автокаско, месяц как разорилась, лишилась лицензии и стерта с лица земли. О возврате денег за полгода речи не идет, а вот застраховаться в другой компании не хотите ли? Я некоторое время размышлял — денег нет, жаба душит, чо я должен два раза платить, и вообще — если месяц с неприкрытой задницей езжу, может, везенья и на полгода хватит. Но мудрая супруга урезонила, упали какие-то деньги — в общем, в понедельник я застраховался (не через брокера — опять ведь дохляка подсунет, — а с помощью связанной со страховщиками родни).
Вчера у дочки была елка в Царицыно. Мы с самого начала радикально опаздывали, потом вернулись, потому что забыли пригласительный, потом совсем радикально вернулись, потому что забыли накидку на платье. В общем, не урезонились. Почти успели, что характерно.
И вот тут случилось главное счастье. Когда супруга позвонила и сообщила: «Мы выходим, и соседей с собой прихватим, хорошо?» — я решил развернуться, не дожидаясь их. Тронулся, добрался до очевидного разрыва в двойной сплошной, оценил расстояние до фар на встречной, включил поворотник и потихонечку начал разворот.
Разрыв оказался пятиметровым снежно-грязевым заносом, а владелец фар знал, что здесь никакого разрыва нет — и до последнего не тормозил, потому что не мог поверить, что я действительно разворачиваюсь.
Ну и вот.
Но это ладно.
Главное, что все живы и даже здоровы, и что никто не сидел на заднем сидении. Остальное (прав вроде не лишат, каско вроде работает, пару месяцев пешком походим, вот я баран и т.д.), наверное, тоже важно, но все-таки детали.
А еще говорят, что бога нет.

Pet shop ой

Знакомые знакомых, перехватив письмо любимой дочки-первоклассницы Деду Морозу, сперва чуть не рехнулись, потом разрыдались, потом все-таки сообразили, что любимая дочка таки первоклассница, пока не овладевшая всеми сокровищами русской и нерусской грамоты.
Девочка попросила у миленького Дедушки Мороза пиджопов.

(Для несчастных, не знающих радостей дщериного воспитания, подсказка: речь примерно об этом).

«Я, Хобо: Времена смерти»

Сергей Жарковский

В отечественной фантастике есть группа сильных авторов, которым категорически не прет с публикациями. Радикальные товарищи утверждают, что печальная издательская судьба отличает вообще любого стоящего писателя. Это, конечно, не так, хотя примеры (Покровский, Щепетнев, Лях) впечатляют.
Я очень долго не хотел знакомиться с сильнейшим примером, в качестве которого радикальные товарищи приводят Сергея Жарковского, писателя из небольшого нижневолжского города, до «Хобо» опубликовавшего два романа под псевдонимом. Не хотел, потому что не люблю читать с экрана — а нормальными путями бумажную версию найти невозможно, она вышла крохотным тиражом в Волгограде пять лет назад и быстро исчезла. Потому что я не фанат волгоградской фантастики (даже последний Лукин, за редкими исключениями, не радует, а от того же Синякина сплошное недоумение). Потому что не нравилось название (ну хобо ты, и чо, всем сдохнуть теперь?). Потому что не очень верю в способность фэндома награждать стоящие вещи. Потому что просто пугали сетевая активность автора, его болезненная вспыльчивость и готовность обложить вчерашних приятелей чем под ногу подвернется. Ну и потому, что я, как всякий нормальный человек, не люблю падать в незаконченный текст — а автор сразу и честно предупреждает, что «Времена смерти» — лишь кусок, первый из трех, единого романа.
В общем, не хотел — а пришлось. Сложилось так, что больше на русском ничего беллетристического с собой не было, а сенсоры ныли. Начал, влип, побежал выписывать бумажный экземпляр — но тут обзавелся читалкой и все сразу упростилось.
Сегодня дочитал.
В общем, так.
«Я, Хобо» — это производственный триллер из грандиозного и жестокого космического будущего. Задворки Вселенной, железные кишки кораблей и станций, обрат вместо воздуха и пять литров воды на питье с подмывом: веселые, злые и деловитые космачи тянут межзвездную трассу во имя Земли и императора. Зачем эта трасса нужна, никто не знает: космос и чужие планеты для человека смертельны, высадка на чужой грунт не просто убивает, а превращает в зомбаков. Впрочем, ни космачей, ни колонистов, которых генетически затачивают под новую планету, такие вопросы не парят. Они, в общем-то дети, вдвойне, их такими вылупили. Все отважные пилоты, бройлеры и прочие храбрые покорители пространств — клоны, которые появляются на свет 15-летними, а к 18 годам считаются ветеранами, дослужившимися до отправки на далекую прекрасную Землю, давно ставшую таким же фигурантом инвективных конструкций, как мать-колба.
Главный герой книги тоже, конечно, клон, а вся книга — многоуровневое изощренное объяснение того, как он из спокойного трудяги-пилота стал убийцей, пиратом и личным врагом императора и всей далекой прекрасной Земли.
Теперь, значит, штука такая. «Я, Хобо» по идее, по ее реализации, по уровню и вообще по большинству известных мне признаков — одна из лучших фантастических книг как минимум последнего десятилетия. И я сильно подозреваю, что это явление не только отечественной литературы.
Мне неохота аргументировать — боюсь впечатление и послевкусие разбазарить. Отмечу только, что язык и психологический рисунок великолепны, обвинения в переусложненности текста, чрезмерности повествовательных линий и невнятности жаргона обоснованы, но несправедливы, и что впервые за долгое время я совершенно не устал от огромного (под 30 авторских листов) текста. И совершенно не боюсь такого же продолжения, которое давно закончено, рихтуется по седьмому разу и — есть такая маза, — вместе с первой частью может появиться в магазинах уже весной.
Держу кулаки, чтобы появилось.
Чтобы нормально зашло в правильную аудиторию.
Чтобы я дождался и окончания.

Частотный анализ

— Пап, включи «Дети Fm».
— Да я снес ее, а сейчас искать некогда — видишь, гололед.
— Ну пап…
— Блин. Скажи частоту.
— «Частоту», — говорит дочь и с жалобным ожиданием глядит на меня в зеркало заднего вида.

На полу валяется

Объясняем дочери тонкости правописания префиксоида «пол-«, дошли до «полу», дочь интересуется:
— А что это такое — полупроводник?
Выслушав наши версии (каюсь, фигурировал и разрубленный пополам стюард), сообщила:
— А я думала — проводник, который институт не закончил.

Сами держим, сами шьем

"В свое время меня долго и много критиковали и до сих пор продолжают критиковать за изменение порядка приведения к власти губернаторов в регионах. Но ведь одним из побудительных мотивов изменения этого порядка приведения к власти губернаторов было как раз недопущение до власти криминала. Потому что, к сожалению, в наших условиях, в условиях еще недостаточно эффективного гражданского общества, при так называемых "прямых выборах" за спиной почти каждого кандидата вставал криминал, и своими неучтенными, "черными" деньгами пытался, а подчас и достаточно эффективно влиял на ход предвыборной кампании и на ее результаты.
Когда теперь кандидатов в губернаторы предлагает президент, но за него должны проголосовать или не проголосовать местные депутаты, это все-таки более или менее ограждает общество от проникновения криминала хотя бы на этот высокий региональный уровень управления. В муниципалитетах пока, к сожалению, пока не так. Там у нас прямые выборы руководителей муниципалитетов, и, к сожалению, влияние криминала продолжается.
У меня есть собственные соображения без отмены выборов — на муниципальном уровне это не нужно делать. Но нужно внимательно относиться к таким процессам и на федеральном, и на региональном уровне. И конечно же, нужно укреплять систему правоохранительных органов."

Значит, вывод первый: криминал стоит за спиной почти каждого кандидата (без уточнения уровня выборов).
Вывод второй: от губернаторского уровня криминал удалось отсечь передачей выборных полномочий президенту и местным депутатам.
Вывод третий: на муниципальном уровне, к сожалению, пока не так, но на этом уровне отменять выборы не нужно.
Вывод четвертый: на других уровнях выборы отменять как минимум можно — а то президент и депутаты, за спинами которых кто-то стоит, навыбирают.

Как густо и предсказуемо-то все.

Бекмамбетов Monthly-2

Я ж думал, что шучу про Бекмамбетова. А теперь вот начал читать великий журнал «Бюллетень кинопрокатчика», который днем успел вдохновить меня лишь рекламой. И узнал, что главный российский режиссер начал съемки мэш-апа «Авраам Линкольн: охотник на вампиров» с бюджетом в $69 млн.
Выйдет кино только в 2012, но до того радовать нас продолжат прочие отечественные звезды.
Космос Дюжев (в компании толпы кавээнщиков) сыграет заглавного героя в фильме «Беременный», саморасстрига Охлобыстин — одного из заглавных героев в фильме митька Тихомирова «Чапаев, Чапаев», а продюсер Атанесян начал производство первых в российской киноистории официальных римейков голливудских кин. Пока, к счастью, под раздачу пошли кого не жалко: стервозная комедия «Деловая женщина» с Гриффит и дерганый боевик «Гнев» с Вашингтоном. В порядке добивания, видимо, вторая картина уже получила замечательное рабочее название «Изгой».
Видимо, следует сказать: туда им и дорога. Но почему-то всех немножко жалко.
Зрителей особенно.

«Социальная сеть»

Мне неинтересен Facebook и его клоны, я отношусь к Финчеру с прохладным уважением и совершенно не считаю страдания юных миллиардеров темой не то чтобы киногеничной — это-то как раз, — но заслуживающей внимания.
Я не очень хотел смотреть «Социальную сеть».
Я вяло сел смотреть ее в субботу — ну просто чтобы знать, о чем все так возбужденно.
Посмотрел.
Товарищи, это лучший фильм как минимум года.
Я обескуражен и дезориентирован. Скоро буду пересматривать и, конечно, найду версию с оригинальным звуком.

Бекмамбетов Monthly

На этой неделе экраны страны оккупирует комедия «Елки», снятая Тимуром Бекамабетовым при поддержке еще пяти режиссеров и пяти с гаком сценаристов (пачка новелл, конкурсы и прочие акции прямого всенародного соавторства). В главной роли Иван Ургант, Вера Брежнева, Сергей Гармаш и (впервые на экране) Таджик (так написано) Джимми.
Громыхать этой радости явно до февраля. А с 17 февраля экраны страны оккупирует комедия «Выкрутасы», в которой Бекмамбетов выступает лишь в качестве продюсера. Режиссер Леван Габриадзе, а в ролях Костя (так написано) Хабенский, Милла (ага — не Милка даже) Йовович и Ваня (так написано) Ургант. Еще там есть Гармаш и Галина Логинова, видимо, резонно решившая не отпускать дочку одну в страшную правопреемницу исторической Родины.
Опытного зрителя порадует не столько слоган («Почему у этих М всё всегда через Ж?»), выгодно отличающийся от елочного («Новый год атакует!»), сколько присутствие Хабенского (отсутствие которого в предыдущем проекте опытного зрителя должно было насторожить) и фигура режиссера. Леван Габриадзе — это не только сын великого Резо, но и скрипач, который не нужен.
А к марту, поди, еще какой-нибудь Бекмамбетов подтянется.
Если, конечно, всю кассу цинично не заберет мультик «Три богатыря и Шамаханская царица», полуслоган которого — «Не в 3D» — вообще подкупает.