— А где евреи живут? В Éвреи?
Category Archives: Блог
Смотреть полностью и со звуком
via new_mikha
Но главное, что всем было интересно!
С экскурсии в Оружейную палату дочь вернулась изможденной и не очень довольной: ходили долго, говорили быстро, отдохнуть не давали — в общем, нормальный поход в культурную святыню. Тем не менее, учительница попросила родителей вытащить из детей осмысленные отзывы об экскурсии и прислать их для дальнейшего употребления.
Супруга по-честному отправила такой:
"Лишь на некоторые экспонаты интересно было посмотреть. Особенно запомнился трон. Удивительный он был, из железа, и огромный, почти с комнату, на нем могло поместиться много людей. Жалко, что сидеть на троне не разрешили, это было бы очень здорово, потому что все устали и искали любую возможность посидеть, где видели диван, сразу туда валились. Понравились платья. Жалко только, что экскурсовод про них мало рассказывал: начнет про платья, а уходит в сторону. И сразу интерес терялся."
В итоге на сайте школы появились следующие отзывы:
Экскурсия была интересной, познавательной. Мне больше всего понравились кареты, поскольку они были красивые и очень-очень большие. Платья, которые весили 25кг и это ведь очень много для женщин и мужчин. Но зато очень красивые они были. Из экскурсии я узнала много того, что я не знала.
Мне понравилась экскурсия тем, что там было оружие и троны. Не понравилось тем, что там была некрасивая одежда.
Больше всего понравился зал, где стояли кареты. Я никогда не видела карету, которая весит 2т и украшена драгоценными камнями. Кареты были огромные. Ещё мне понравилась одежда людей. Талия такая тонкая. Что сейчас таких даже не бывает.
Больше всего мне понравилось про кареты и про оружие рассказ. А про одежду было не очень интересно.
Но главное, что всем было интересно!
Наши злопыхания, естественно, сгинули.
Ибо нефиг тут.
Никогда не станет отцом
Вспомнилось чо-то.
Я переехал в Москву в ноябре, а семью и прочую обстановку перевез в ночь на 30 декабря 2003 года. Новый год, понятно, был встречен в коробках и на полусобранных каркасах, и лишь к четвертому дню на новом месте мы созрели для того, чтобы показать без-трех-дней-трехлетней дочке Москву (где был сын, ума не приложу — дрых, поди). Далеко ходить не пришлось.
На пустынную (утром-то после первого января) троллейбусную остановку мы вышли одновременно с парой сумрачных (утром-то после первого января) девиц. Дочь радостно вертела щеками по сторонам, вполголоса перечисляя столичные артефакты, мы с супругой осваивали фирменную московскую тему погоды и непогоды, а одна из девиц, тоскливо поежившись, достала пачку сигарет.
Дочка сделала стойку, уставившись на чудо распахнутыми глазами.
Девица закурила.
— Мама, матъи! — рявкнула дочь восторженным шепотом, раскатившимся по пустынному (утром-то после первого января) Таганскому району. — Тетя куит!
Тетя нервно зыркнула на комбинезон с щеками и затянулась. Вторая тетя заинтересованно повернулась в нашу сторону. Я хмыкнул и отвернулся, супруга, сдерживая хмыканье, зашептала дочке насчет потише и такое бывает.
— Тетя куит, фу! — еще громче возопила дочь, впадая в состояние химически чистого восторга. — Тетя пяния!
Тетя, пряча сигарету, юркнула за павильон, вторая тетя, рыдая, упала следом. Мы с женой рухнули с противоположной стороны, надеясь, что нас не слышно. Дочь бродила вокруг еще с полминуты, осторожно заглядывая за угол и возвращаясь, чтобы выкрикнуть: «Тетя пяния, фу, да, мама?» и «Папа, матъи, пяния тетя куит!»
Не помню, кто бежал первым — мы или девицы. Вроде одновременно.
Но всякий может догадаться, что мы с супругой бормочем, встречая очередную курящую женщину.
Чтоб творить им совместное зло потом
Дорогие пишущие товарищи!
Требуется инъекция стыда.
Опираясь на собственный опыт, подскажите, пожалуйста, какое время (хоть чистое, хоть в периоде, занятом также основной работой) является предельным для написания последнего куска короткого и не очень запутанного романа.
Вводные: кусок размером 2,5-3 а.л., фабульно придуман почти полностью, технически не слишком сложен (экшн да чуть диалоги, правда, из-за обилия сталкивающихся героев надо жестко держать таймлайнинг и полифоническую стилистику). К тому же это сугубый черновик, которые затем будет переписываться насквозь и не раз.
Я весной еще все добить собирался, в итоге сейчас только вышел на финишную, читать вон себе запретил, дурак — и снова впал в хвостотягание. Нужна моральная помощь зала.
Взыскую.
Спасибо.
Топ-стоп
Строго, по-мужски
Я, юный зуркеше Советского Союза, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю не читать ваще ничего в свое удовольствие (по работе можно и нужно, чего со мной и с нею сделаешь-то) до того момента, пока не будет добит известный мне черновичок.
А если я нарушу эту клятву, пусть меня покарает кап-кара кара.
Целую.
«Совокупность лжи»
Ридли Скотт vs Дэвид Игнатиус
Ближний Восток, наши дни. Рефлексирующий оперативник ЦРУ должен найти хоть какие-то концы особо боевого крыла «Аль-Каиды». Все старания безрезультатны: злодей Салим не позволяет к себе подобраться, мгновенно вычисляет и истребляет слабаков, идущих на контакт с цээрушником, и все активней взрывает Европу. Работать герою приходится между дверью и косяком: в поле он здорово зависит от начальника иорданской службы безопасности, Мюллера с внешностью Шелленберга, а по жизни подчиняется жлобоватому начальнику, который арабам нюх топтать хотел. Почти свихнувшись от отчаяния, парень вдруг мощно понимает, что спасти ситуацию может только ход, вычитанный в старой английской книжке: надо скомпрометировать Салима так, чтобы его убрали свои.
Дэвид Игнатиус написал довольно дурную книгу, а Ридли Скотт снял по ней довольно приличное кино. Книга дурна тем, что глуповата, стереотипна, по-плохому либеральна, большинство персонажей вырезаны из скверного картона, а половина сюжета завязана на единственном трюке, который к тому же не срабатывает. Единственный живой эпизод в романе (хоть тоже вполне банальный) никак не сопряжен с основным действием, потому что посвящен фарсовой истории развода героя, которого не хочет отпускать жена. Полноту счастью придает паршивый перевод.
Фильм хорош тем, что его сделал Ридли Скотт — и тем, что он сделал с романом. Он выкинул на фиг почти весь картон, почти весь либерализм, а также пресловутый трюк (не побоявшись обессмыслить название, которое в оригинале звучит как Body of Lies). И умудрился не нагнать, а снизить градус пошлятины заменой любви американской на любовь иранскую (ну вот такая уж была у Игнатиуса американка). Получилось необязательно, но хотя бы смотрибельно. В первую очередь, естественно, для постсоветского зрителя, который не имеет права не полюбоваться бородатым ди Каприо, пугающе похожим на вождя мирового пролетариата, наконец-то дорвавшегося до мировой революции и стрельбы с обеих рук.
Теперь мы знаем, из какого сора растет кино, не ведая вообще ничего.
«Тайная игра»
Василий Щепетнев
Зима 1919-20 годов, голод, холод, реквизиции, каждый дом как унитаз, и никаких венчиков из роз. В Московский уголовный сыск приходит новый сотрудник Александр Арехин, спокойный до отмороженности шахматный гроссмейстер, нокталоп и мастер стрельбы в падении, живущий в хоромах, передвигающийся на экипаже с персональным кучером либо вовсе в авто, вежливый и не пьющий политуру. Словом, типичная контра, какую в МУС и ЧК дальше первой стенки водить не принято. Проблема в том, что этого вот недобитка добивать никак нельзя. Во-первых, у него блат (по-немецки — листок с цидулями от Феликса Эдмундовича, Льва Давидовича и Владимира Ильича). Во-вторых, только этот вот недобиток может раскрыть странные дела упырей, попрыгунчиков и гипнотизеров, которые нападают не только на простых совграждан, но и на обитателей Кремля.
Фантасты не устают прикидывать холмсово кепи на самые внезапные фигуры отечественной истории. Клугер с Бабенко сделали сыщика из юного Ленина, а Щепетнев — из гроссмейстера Алехина (что там сделали Бушков с Пушкиным и Хаецкая с Лермонтовым, просто не знаю и надеюсь не узнать). Впрочем, выбор Щепетнева выглядит совсем обоснованным. Автор давно известен как отчаянный любитель шахмат и конспирологии с мистикой, а также нелюбитель Советской власти. Эти любови-нелюбови и составляют каркас «Тайной игры» — всех шести невеликих эпизодов. Детективной интриге, к сожалению, остается совсем мало места — еле сидячего.
Придумано и реализовано все довольно лихо, при этом скромно и со вкусом. Щепетнев классный автор, и он действительно постарался возвести аутентичные засады в аутентичных декорациях. Другое дело, что декорации, как правило, оказываются важнее действия, которое сплошь и рядом сводится к выезду Арехина в очередную прекрасную и страшную точку, мимо которой неминуемо проплывет злыдень с необходимыми уликами под мышкой. И читатель в итоге с этим мирится и начинает получать удовольствие, не докапываясь до мелочей и глупых вопросов о том, кто такой этот мистер Арехин, чего он хочет, с какого бодуна он читает Ленину книжки вслух, и почему он нокталоп да мусор, а не наоборот — и вообще, к чему все это и зачем. Смирению способствует и фирменная щепетневская манера экономить на объяснениях, связках и крупных планах.
Читать забавно и интересно, намеков, аллюзий и меланхоличных хохм пригоршня в каждом абзаце, извилины время от времени начинают шевелиться — по нынешним временам разве мало? Вот и скажите спасибо.
Спасибо, в общем.
«Снеговик»
Ю Несбё
Харри Холе, полицейский инспектор, завязавший алкаш на грани перманентного штопора и единственный в Норвегии спец по серийным убийцам, которые вообще-то в Норвегии не водятся, обнаруживает, что последний тезис устарел. Водятся — и ежегодно встречают первый снегопад свежим трупом. Вернее, не трупом, а отрезанной женской головой или иной деталью, украшающей очередного снеговика у порога жертвы. Трупы Холе придется обнаружить — как и тот щемящий факт, что маньяк водится совсем рядом с ним.
«Снеговик» — седьмой роман цикла и первый, действие которого происходит на исторической родине героя и автора. До того инспектор Холе трудился исключительно за бугром, расследуя преступления против норвежскоподданых. (UPD: Я ошибался, действие большинства книг происходит в Норвегии) Не столько из-за своих умений, сколько из-за того, что начальство по ряду причин не может ни терпеть его присутствия, ни уволить этого упертого алика и несчастного душегуба.
До того я читал лишь первый роман цикла, «Нетопырь», про австралийские злоключения Холе. Книга оказалась сильной, странной, не очень приятной и не слишком детективной — скорее, сумбурный триллер, бегающий по спирали и систематически срывающийся то в глум, то в чернуху. «Снеговик» и на этом фоне, и безотносительно — кунштюк из совсем другой категории. Это откровенно скандинавский роман — в смысле, очень социальный, весь в бытовых складочках и классовых неувязочках, как у Валё-Шеваль, просчитанный и развесистый, как у Ларссона, но (не хочу никого обидеть) сильно грамотней и мощней как детектив — с кучей ружей, каждое из которых пробивает стену в нужный момент и совершенно неожиданно для читателя.
К завершению первой трети я легко догадался, кто кого убивает и зачем, и пару страниц упивался снисходительным сочувствием к современным детективщикам, которые ваще ничо не умеют. А на третьей странице упоения автор ткнул меня, снисходительно сочувствующего, в эту самую догадку и поинтересовался: вот этот, да? Не, не угадал. И поволок, оглушенного, до следующей блистательной догадки — которых в итоге набралось штук пять. И, естественно, только последняя оказалась правильной — потому что автор так захотел. Вернее, счел нужным напомнить: первую главку внимательно читал? Теперь понял?
Теперь понял.
Несбё будет прочитан весь.
