Зифа-Алуа Ауэзова, внучка того самого деда и автор единственного полного перевода «Диван Лугат ат-Тюрк» на русский, в предисловии обосновывает уникальность и энциклопедичность первого в истории человечества тюркского словаря, заодно обозревает куцый список исследований и комментариев, открытый через тысячу лет после появления книги — и замечает едва ли не через запятую: «Другой турецкий ученый А.З.Валиди Тоган в 1932 году написал статьи, посвященные уточнению дат создания «Дивана» и воссозданию биографии Кашгари».
Специалист, конечно, подобен флюсу — но чтобы настолько.
Турецкий ученый Валиди Тоган — вообще-то уроженец башкирского села Кузян, видный деятель революционного, белогвардейского, советского, антисоветского, национально-освободительного и сепаратистского движения Ахмет Заки Валиди, известный также как личный враг товарища Сталина (посвятившего ему не одну разоблачительную речь — см. тома ПСС, относящиеся ко второй половине 20-х годов). В первой трети долгой разнообразной жизни молодой востоковед выучил кучу языков, съездил от Казанского и Петербургского университетов в две экспедиции в Туркестан, нашел перевод Корана на тюрки (Х век) и опубликовал монографию «История тюрков и татар».
Потом начались война, революция и новая жизнь — военно-политическая. За 8 лет Валиди успел побывать эсером и большевиком, членом Учредительного собрания и Временного Центрального бюро российских мусульман, возглавлял Башкирское областное шуро, объявившее автономию Башкортостана, формировал национальные войска для Дутова и Колчака. Когда последний отказался признать суверенитет Башкортостана, Валиди увел башкирскую армию на сторону Советской власти, был обласкан Совнаркомом, вызван в Москву и принялся расти по партийной линии. Через год обвинил Ленина, Сталина, Троцкого и Рыкова в применении «по отношению к восточным нациям идей настоящих русских шовинистов… путем террора», бежал в Среднюю Азию, где три года был идеологом и организатором басмачества. В 1923 году бежал за границу.
И снова будто из фильма в фильм перескочил. В том же году Валиди нашел в Персии пропавшие тысячу лет назад путевые заметки ибн-Фадлана и абу-Дулафа, а также трактат географа ибн-аль-Факиха, написал в дневнике «Возможно, ибн-аль-Факих и ибн Фадлан дадут новое направление моей судьбе». И понеслась: стажировка в Берлинском университете, преподавание в Стамбульском, защита докторской диссертации в Венском. Забавно, что как раз в 1932 году, упомянутом Ауэзовой, Валиди со скандалом покинул Турцию по итогам политико-исторической дискуссии с местными учеными и татарскими эмигрантами. Только через семь лет, перед самой войной, он с высочайшего соизволения смог вернуться в Турцию. И до самой смерти (в 1970 году) продолжал выполнять завещание туркестанских сепартистов, которые в 1923 году на совещаниях в Бомбее и Кабуле постановили «поручить Заки Валиди написание и опубликование истории национально-освободительной борьбы в Туркестане, разъяснение мировой общественности на страницах зарубежной печати прав и требований мусульман-тюрков России”. Правда, в изысканиях пришлось сделать перерыв на полтора года, которые Валиди провел в тюрьме по обвинению в пропаганде чуждых идей туранизма, подготовке государственного переворота и антисоветской, что характерно, деятельности. Он даже получил 10 лет строгача, но апелляционная инстанция отменила приговор. И Валиди вернулся к культуртрегерству, смысл которого описывал так: «Проблема Средней Азии в один день превратится во всемирную. Тогда наша сегодняшняя борьба составит ее основу. Я напишу историю этого движения”.
Турецкий ученый.