В марте в издательстве «Престиж Бук» выходит сборник Василия Щепетнева «Темная сторона игры», включающий, помимо прочего, до сих пор не печатавшуюся повесть «В ожидании Красной Армии» (которую лично я ждал лет десять). Прочее такое: «Время цепных собак» (старая повесть, по разным данным, либо не публиковавшаяся вообще, либо ставшая основой для частично опубликованного в сети романа «Гамбит смерти»), а также не раз выходившая повесть «Марс 1939» и тоже опубликованная первая книга цикла новелл про сыщика Арехина (которая меня малость расстроила). Итого 464 страницы. Сейчас Щепетнев дописывает для «Престиж Бука» второй блок новелл, который будет издан в следующем томе — я так понимаю, еще с каким-то довеском из старенького-малоизвестного.
Очень рад.
Под катом образцы иллюстраций Ивана Иванова.
Три картинки
Tag Archives: фантастика
Так начиналась Новая Хронология
Ад, трэш и Млечный путь
http://com-2.livejournal.com/169943.html
«Весь этот джакч» (дилогия)
Андрей Лазарчук, Михаил Успенский
Планета Саракш, городок солекопов на границе с Пандеей. Гимназист из шахтерской семьи с дружком из военных-благородных вяло шляются в поисках приключений, пока их не берет в оборот страшненькая умница, предлагающая наладить бизнес, связанный с отловом, засолкой и продажей глубоководных деликатесов. Быдловатая солдатня сразу валит бизнес набок – и тут пацаны находят на берегу ледяного озера умирающего чужеземца с диковинным оружием. Такова завязка первого романа дилогии «Соль Саракша».
Планета Саракш через полтора десятка лет после событий первой книги (и в период, описанный в последних главах «Обитаемого острова» Аркадия и Бориса Стругацких). Власти центра провинции на границе с Пандеей, получив сигнал о скорой то ли войне, то ли беде, вывозят школьников в лесной лагерь. Там их и накрывает война-беда, смысла и сути которой никто из действующих лиц не понимает, хотя в паузах между беготней, перестрелками, похоронами товарищей и карательными вылазками судорожно пытается понять, и найти родителей – или хотя бы смысл выживания в сдохшем мире. Об этом второй роман – «Любовь и свобода».
Романы задумывались и писались для цикла «Обитаемый остров», который должен был снять часть пенок с волны, поднятой экранизацией Бондарчука, ничего не снял и бесславно заглох. Дилогия не была напечатана и не стала трилогией, как задумывалось изначально. Лишь этой осенью, выждав полтора года и убедившись в тщетности дальнейших ожиданий, Лазарчук выставил книги в довольно специальном магазине и предпринял ряд промо-акций, ставших поводом для мощных бурлений разнообразных масс. Да и пусть их.
Некоторое время назад я описывал свою реакцию на курс, выбранный любимыми авторами, термином «уважительное недоумение». Еще есть «сожаление» — в связи с тем, что Лазарчук раз за разом пытается играть на чужой поляне. Да, хорошим инвентарем. Да, по своим правилам, которые мне нравятся куда больше дефолтных. И да, впихивание в которую подряд коммерческую шнягу качественно сделанного кунштюка с социально-психологическим и философским подтекстом можно считать если не выигрышем, то достижением и подтверждением верности однажды поднятому флагу. Беда в том, что любой флаг на каком-то обширном фоне становится частью чужого флага – и не всегда того, которому хочется присягать.
Я понимаю как объективные, так и субъективные причины этого подхода. Я знаю, что мировой масскульт накопил массу примеров того, как подсаженный на низменный гумус высоколобый росток на сороковом году шараханий по колено в помянутом гумусе делает пейзаж ослепительно прекрасным — и все радуются, а также танцуют (обычно в этом месте приводится в пример сериал Dr Who, который типа обязателен к просмотру, но сугубо с шестого или какого там сезона). Я даже верю, что когда-нибудь на похожие чудеса будут способны холмики, обозначающие отеческие гробы. Но в правило грабель я верю сильнее.
Лазарчук и Успенский заслуженно относятся к видным ученикам Стругацких, в связи с чем, похоже, и считают необходимым вписываться в проекты, связанные с именами наставников. Вспомним «Время учеников», вспомним ненаписанного «Белого ферзя», вспомним сталкера с точками, в рамках которого (-ых) авторы не столько отрабатывали франшизную повинность, сколько пытались напомнить о бесточечной поре.
Сверхзадача «Всего этого джакча» сопоставимая. Успенский (очевидно, более-менее сольно написавший первую книгу дилогии) продолжает эксперименты с «Парнем из преисподней», отыгрывая не сюжетом, но духом той повести мотивы отдельных глав «Полудня» (который «XXII век»). Лазарчук же (явно ответственный за вторую книгу) со свойственной ему лютой честностью и в близком ему апокалиптическом режиме пытается ответить на вопросы, которые ставил перед молокососом по имени Мак некто по прозвищу Странник («Тебе вообще известно, что такое инфляция? Тебе известно, что надвигается голод, что земля не родит?.. Тебе известно, что мы не успели создать здесь ни запасов хлеба, ни запасов медикаментов? Ты знаешь, что это твое лучевое голодание в двадцати процентах случаев приводит к шизофрении?»).
Я не могу сказать, что эксперименты мне не понравились, а ответы показались неубедительными. Но я должен сказать, что за пределами сферического непроницаемого мира, в который добровольно загнали себя авторы, им и мне было бы проще.
Любовь и свобода плохо совместимы с неволей.
Фэндом на выезде
В нынешнем осеннем обострении буква «т» существует в мерцающем режиме. Толпы доброхотов, набегающих в чужие каменты с полными горшками, заставляют опасливо задуматься о том, чем доброхоты заняты в свободное от набегов время. Беда в том, что прием зачастую оказывается адекватным. Игра была равна, и остается — и будет, похоже.
Было бы печально, кабы не было так смешно. И наоборот.
They Must Be Russians
Кусочек из чата Буджолд с российскими поклонниками:
«- В «Осколках Чести» некоторые злодеи носят русские фамилии: Рэднов и Гришнов. Это тяжелое наследие «холодной войны» или еще что-то?
— Hу, некоторые герои — тоже, не могу не заметить Hо — да. Когда я начинала Сагу, в 1982 году, «холодная война» была в самом разгаре. Мне нужна была культура с несколько чуждым и угрожающим для американского уха звучанием. (…)
— А «Косиган» — это русская фамилия? А если нет, откуда она взялась?
— Да, от Андрея Косыгана [«Косыгина» — прим. перев., «Алексея» — прим. zurkeshe], долгое время бывшего представителем России в ООH, еще во времена моей молодости.»
Осталось понять, что было в башке у переводчиков, делавших из Piotr Петера, а из Yuri — Ури.
Общак-на-крови
А вот интересное: фантастам предложено сгрудиться и сколотить кассу взаимопомощи. Как минимум любопытно.
http://breg.livejournal.com/783846.html
Самиздат для классиков
Лучшие российские фантасты 90-х Андрей Лазарчук («Опоздавшие к лету», «Все, способные держать оружие» и многое другое) и Михаил Успенский (трилогия о Жихаре, а совместно — «Посмотри в глаза чудовищ») так и не дождались издания последней дилогии, написанной года полтора назад для скоропостижно скончавшегося межавторского проекта «Обитаемый остров» — и самостоятельно выложили ее в магазине электронных книг.
http://booksmarket.org/search.html?q=%D0%92%D0%B5%D1%81%D1%8C+%D1%8D%D1%82%D0%BE%D1%82+%D0%B4%D0%B6%D0%B0%D0%BA%D1%87&x=43&y=8
К творчеству авторов, характерному для последнего десятилетия, я отношусь с уважительным недоумением (см. по тегам «Лазарчук» и «Успенский») — тем более к чесу по чужим Вселенным. Но авторы сильны, профессиональны и честны в любом случае — это во-первых. Во-вторых, дилогия получилась интересной (я пока прочитал только первый роман, отзыв собираюсь писать, освоив второй). И в-третьих — на той же площадке выкладываются все тексты Лазарчука, в том числе ранее в сети не представленные.
Рекомендую.
А вопросы можно напрямую задавать автору — http://urus-hay.livejournal.com/
И теперь ее никто не цитирует
«Когда запрет упал, упала и фантастика. Из нее уже не надо было «делать литературу», нарасхват пошли абсолютно графоманские тексты, среди которых начали растворяться уже немногочисленные сигналы из «четвертой волны». Фантастика из законодателя этических мод превратилась в чисто развлекательное чтиво, и теперь ее никто не цитирует. Мне это кажется совершенно ясным, хотя я могу и ошибаться. Полагаю, это временное явление, фантастическая литература с годами придет к качественному насыщению, но такого, что было, вряд ли можно ожидать.
Это, кстати, одна из тех «десяти причин», по которым, возможно, меня печатают очень редко — я остался верен первым принципам «четвертой волны», так верен, как будто я их сам и придумал.»
http://krupaspb.ru/piterbook/fanclub/pb_fan_column.html?nn=172
Интервью Владимира Покровского, невольного создателя турбореализма и одного из лучших фантастов ever, о счастливой писательской и незадачливой издательской судьбе которого я писал сто лет назад.
«Врата испуганного бога». «2-Герой-2»
Давно и изощренно колонизованная Галактика живет мирной жизнью: крейсера бороздят просторы, планеты лелеют национально-культурную идентичность, бандюки льют лавэ, закулиса точит планы, казаки наглаживают нагайку, а цыгане почесывают хитиновую головогрудь. Все нормально, в общем, вот только то там, то тут вспухают пузыри, из которых валят некоммуникабельные истребители загадочного происхождения. Так получилось, что уконтрапупить их может только перевоспитанная мегерой-генеральшей странная парочка, которую с недоумением составили туповатый лабух-ирландец и шустрый хакер-болгарополяк.
Сергей Жарковский не очень любит свой дебют, написанный в соавторстве с Андреем Ширяевым. В принципе, поначалу его можно понять: первая четверть первой книги дилогии "Двойной герой" полностью оправдывает рамки издания (серия "Фантастический боевик" издательства "Армада", 1998 год). Это такой безнадежно юмористический текст с экспрессивными шутками, искрометными диалогами и прочей стыдобенью типа "случалось сие нарушение редко, но уж ежели когда случалось", которая тогда служила признаком хорошего тона и тонкого вкуса, да и сейчас, говорят, чему-то служит.
Тем удивительнее, что во второй четверти повествование выпрыгивает на два корпуса и дает нормального такого Жарковского, классную, хорошо придуманную и очень живую космооперу, тут и там уставленную тепличками, из которых чуть позднее и вымахнул колосс "Хобо". Но интересна дилогия, понятно, не как теплица и не как образец работы с упрямым соавтором. Она сама по себе очень интересна, стабильно, с сотой где-нибудь страницы первого тома и до последней, срывающей читателю башню — и энергия взрыва несет-несет эту башню весь второй том, не позволяя моргнуть или зажмуриться.
"Теперь — о деньгах. Деньги были большие. И достаточно о деньгах. К делу."
Жарковский, давай следующего "Хобо" уже.
«Очень мужская работа»
Сергей Жарковский
В особый военный округ под патронажем ООН «Чернобыль» прибывает жесткий инспектор с особыми полномочиями. Он должен построить служивых, опросить выживших, свести к минимуму число трупов, в том числе живых, и выяснить, почему страшные, но привычные чудеса перескочили вдруг в другой, совсем пугающий регистр. А заодно понять, случайно ли Зона поломалась ровно в тот момент, когда именно он, инспектор, прибыл сюда для ежегодного сафари – но на сей раз в компании упырька-зятя, почти открыто мусолящего булыжник за пазухой.
Небольшая оговорка. Книга подписана двумя авторами. Про Александра Зорича я слышал много и только хорошее, с одним из носителей псевдонима счастливо зафренжен, но с творчеством почти не знаком – хватило двух рассказов из антологии про Чужого. Я не знаю обстоятельств и деталей удивительного соавторства, но «Очень мужскую работу» воспринял как повесть одного автора – Сергея Жарковского. Зорич, судя по библиографии, приведенной на его сайте, с такой оценкой согласен. Нуивот (с). Отсюда и пляшем.
Общественности о Сергее Жарковском доподлинно известно немного. Он окончил Литинститут, живет в небольшом волжском городе Волжском (чем не мантра?), временами пронзает ядовитым верлибром внезапные околофантастические дискуссии и является автором лучшего романа десятилетия «Я, Хобо» (так написано на обложке переиздания, автора высказывания я знаю, он врать не будет).
Теперь, значит, про смешное. «Очень мужская работа» (в девичестве «Сталкиллер IV» или «Сталкеров в ад не берут») относится к так называемой проектной прозе, которую я всю дорогу недолюбливал, а сейчас так просто презираю и считаю одним из (хоть не единственным и не главным) могильщиком отечественной фантастики. Насколько я понимаю, повесть писалась под серию с точками, но была добита, когда точки оказались финальными. И эта повесть, перенасыщенная формальными признаками «сточкера» (Зона-брутал-зомби-юмор-мутанты-патрон-в-патронник), является лучшей фанткнигой не десятилетия, конечно, но прошлого года. Что больше свидетельствует о годе, понятно, но и о книге тоже – вполне.
Я, конечно, не слишком объективен. Я слишком люблю прозу Жарковского. С другой стороны, к чтению я приступал со сдержанным раздражением: я тут, как все мои товарищи, который год продолжения «Хобо» жду, а мне сталкиллеров подбрасывают.
В любом случае, мне очень понравилось. Очень. Понравились щедрость автора, насовавшего в не слишком толстый томик годную для эпопеи пачку подсюжетов. Понравилось обилие поворотов, нелинейность и многослойность событий с постепенным раскрыванием левых стенок, наглая полифония героев. Понравилась глумливая интонация с постоянными высверками подлинности. Забавно, что в серию с точками «Сталкиллер» вписался бы как влитой, и даже продался бы минимально достаточным тиражом – правда, под вопли оскорбленной в лучших чувствах форумной школоты. Вопли, в принципе, и без того в наличии. Хороший маркер, между прочим.
Ну и хорошая помощь в ожидании Хобо. Нового, лучшего и только для нас.
