Юлия Кузнецова

Лиза — нормальный подросток, который не любит дураков-одноклассников, дур-одноклассниц, цветочки, старшую сестру с женихом, школу, двор, любые ссоры и особенно себя – за неказистую внешность, неуверенность, рыхлый живот и за что там еще у девочек принято страстно себя ненавидеть. А любит Лиза папу – немножко бестолкового, но доброго и веселого. Этой любви Лизе вполне хватало. И хватило бы надолго. Да только папу посадили.

В стране, где каждый пятый сидел или охранял, как-то не принято говорить о веревке. Тем более на страницах детской литературы. Кроме «Судьбы барабанщика» смутно вспоминаются несколько оттепельных да перестроечных книжек, герои которых проводили родителей в не столь отдаленные.
Сейчас времена принципиально другие, хоть сажают и не меньше. Отсидка родственника почти перестала быть не только стыдной фигурой умолчания, но и предметом воспаленного любопытства. Сидит и сидит, что тут говорить, тем более писать (папа героини, кстати, уходит в колонию по экономической статье — впрочем, отдельные намеки позволяют предположить, что человека обдуманно завели в кресло зиц-председателя). Тем не менее, повесть появилась, победила в конкурсе «Книгуру» (где вообще-то все решают подростки-читатели) и только что вполне роскошно вышла в Издательском доме Мещерякова. Это удивляет и радует. Как, в общем-то, и авторство.
О Юлии Кузнецовой уместно говорить, не отрываясь от лексического корпуса и интонаций тов. Саахова: спортсменка, лауреатка и просто красавица. Как положено, с библиографией на убористо заполненный лист А2. Большая часть библиографии ухнула в серии типа «Только для девочек», но и есть и отскоки в разные некоммерческие стороны (впрочем, теперь я знаю, какие гонорары выплачивают самые матерые детские издатели за самые раскрученные серии, поэтому слово «коммерческий» могу сопрягать с выражением «детский писатель» только из глумливых соображений).
Пока я не следил за детлитом, выросло целое поколение авторов, наколачивающих пяток серийных книжек в год – но не забывающих практиковать отскоки, окупающие все и сразу.
«Где папа?» — как раз такой отскок, сильный и мастерский. То есть я отметил пару недокруток: подростки в книге почти никак не сочетаются с компами и соцсетями, а главная героиня почему-то никак не компенсирует в воображении свои реальные и выдуманные недостатки каким-то мегадостоинством. зато я рисую хорошо, собираю марки, у меня лодыжки красивые и вообще вырасту — стану бэтманом либо грудастой барби. Ну и совсем тяжко мне поверить в папу, наперегонки с дочкой цитирующего Бруштейн. Впрочем, первую особенность можно списать на олдскульность, а остальные – на нешаблонность психологического рисунка и общую строго гендерную специфику текста.
В целом же книга очень нужная и своевременная, и сюжетный запев – лишь начало достоинств повести. «Где папа?» — не про то, как бедная Лиза ждет папу, роняя слезы в мутный поток свинцовых мерзостей. «Где папа?» — про то, что нельзя сдаваться и зауживать рамки, в которых ты готов любить, нельзя рыдать и искать виноватых. Надо искать и выхаживать ростки счастья где возможно: в засевшем по углам квартиры раздраженном ожидании, в дороге до зоны, в истеричной училке, зачморенном однокласснике и его сопливой сестренке. И счастье будет.
И папа вернется.