«Президент России Дмитрий Медведев поручил правительству страны до 1 декабря текущего года ограничить объем упаковок слабоалкогольных напитков до 330 миллилитров. Об этом сообщает РИА «Новости» со ссылкой на пресс-службу Кремля.»
Хороший шаг, но половинчатый. Надо еще розлив запретить, а также стеклянные банки и полиэтиленовые пакеты объемом более 330 мл.
Графическое трэш-осмысление советского наследия носителями заметных бюджетов только начинается. Мультик «Первый отряд» о временно воскрешенных НКВД пионерах-героях, бьющихся с фашистскими оборотнями (российское воплощение на японской базе) оказался не штучным экзерсисом, а началом большого пути.
Нашему всему российско-казахского кино Тимуру Бекмамбетову мало было дозоров и «Черной молнии» (кто не знает — это такое уже смонтированное и теперь докрашиваемое кино про мальчика, который получает в наследство летающую «Волгу» из спецлабораторий КГБ и принимается порхать над Москвою аки Бэтмен, страж-птица и Чиппэндейл в одном салоне). Теперь он — на голливудской, понятно, базе, — приступает к экранизации «Красной звезды». Не революционного упыря Богданова (Малиновского), не очарованного литпанка Спинрада и даже не украинских баталистов, и вообще не романа, а комикса Кристина Госсета. Графический, с позволения сказать, роман, вышедший 9 лет назад и ставший основой компутерной игры, рассказывает о Советском Союзе, научившемся летать в космос силою колдовства.
Сам Бекмамбетов называет проект смесью «Звездных войн» то с «Летят журавли», то с «Доктором Живаго». Такой разброс границ пугает даже сильнее, чем слова режиссера про «мое своего рода миссионерское ощущение, что я должен как-то эту нашу советскую эстетику, миф, который был создан нашими дедами — это ведь все-таки был настоящий миф, настоящий фэнтези мир с красными галстуками, звездами, икрой и медведями на Красной площади – донести до зрителя. Хочется, чтобы он был популяризирован, и люди во всем мире любили бы его так же, как и мы.»
О «Волга», колыбель моя.
Михаил Успенский
Михаил Успенский всегда был бешено эрудированным и неудержимо остроумным автором. Это и перекашивало его репутацию. Слишком многие считали (и до сих пор считают) красноярского автора мастеровитым начетчиком, который ловко, но бездумно жонглирует аллюзиями, смешивая Проппа с Барковым, Борхеса с Доценко, а путь самурая с очередью в гастроном. Впрочем, велик и отряд читателей (ничтожную часть которых составляю я, ничтожный), который видит в Успенском глыбу и производителя близки к совершенству многосмысловых конструкций, в которых под взбитыми сливками незатейливых аркад прячутся не только курага с черносливом, но и чили с прочими гондурасами.
Отряд последние годы находится в заметном унынии, поскольку постжихарские романы Успенского (в том числе соавторский марш) слишком старательно работают на версию антагонистов. «Райская машина» боевых пионеров не сильно утешит.
То есть мир не без добрых новостей: Успенский по-прежнему умен, остроумен и зол, по-прежнему наблюдателен и по-прежнему умеет придумывать щемящие концовки. Ну и рифмованные строчки, свои и чужие, глумливые и тоскливые, ложатся в ткань как надо. И уж в любом случае «Райская машина» внятней и четче предыдущей работы про три холма на краю, на которую, честно говоря, все-таки сильно похожа – и настроением, и подходом к сюжету. В этом, похоже, и засада.
«Райская машина» слишком уж проста. Фабула, по большому счету, сводится к удачному образу, придуманному Успенским: дошедший до Китая римский легионер возвращается в родимый дом, который за сорок лет, оказывается, превратился в бред на колесиках: боги свергнуты, все исповедуют провинциальную ересь, вырезая упрямцев, и легко отмахиваются от тени во весь северный горизонт. Герой романа не Вселенную покорял, а ховался от кровавого режима на таежном хайтековском хуторе, блаженно променяв радио с интернетом на младогегельянцев с Плутархами. А когда вернулся, обнаружил, что мир выстроился в очередь на тот свет, деятельно вырезая наглецов, которые норовят без очереди. И вот он ходит, удивляется, пытается объяснить, получает по башке и сожалеет о затянувшейся попытке к бегству.
Не то плохо, что на похожую фабулу нанизывали сюжет несколько тыщ авторов, от Гомера с Вольтером до Свифта с Холдманом (ключик к сюжету, который я не сдам, использовался чуть реже, но тоже затерся основательно). Плохо, что интрига «Райской машины» исчерпывается главе так к третьей, обессмысливая и авторские намеки, и ружья по стенам, и возвратно-поступательную композицию (каждая глава бьется на две части, действие первой происходит в настоящем продолженном времени, вторая представляет собой хронику таежного бытования). Читать, это, конечно, не мешает, стиль и слог Успенского остается завидным, хохмы в ассортименте, как и горькая усмешка с общеобразовательным аспектом, а некоторые самоповторы (боевые старушки, странные квартиры, гордый тат) трактуются как такой подмиг посвященным – но все равно кульминация производит легкое впечатление обмана: в смысле, а где фокус-то?
Впрочем, фокуса никто не обещал. Обещали рай. Его и дали.
Теперь не жалуйтесь.
И снова большие чудеса принимают малую форму.
«Ъ» сообщает:
«Вчера председатель Мосгоризбиркома Валентин Горбунов заявил о том, что партия «Яблоко», предоставившая в Мосгоризбирком больше всего агитационных материалов, оштрафована на 100 тыс. руб. за два административных нарушения, в которых тем не менее «нет умысла». «Например, на одном из плакатов «Яблока» просто нет выходных данных»,— сказал председатель комиссии.
«Два штрафа было наложено за использование нашего автобуса во время сбора подписей»,— рассказал «Ъ» пресс-секретарь «Яблока» Игорь Яковлев. «Мы подали договоры о том, что будет использован автобус, что на нем будут надписи,— сказал он.— Но на агитационном автобусе не было написано, где изготовлены буквы, которыми он был обклеен»…» http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1234676
Я, мягко говоря, не поклонник «Яблока». Как, похоже, и избирком. Но изощренность претензий меня чо-то заставляет хихикать.
С другой стороны, может так и надо. Напишут яблоки, где изготовлены буквы — получат штраф за то, что не написали, где изготовлены буквы, которыми написано, где изготовлены буквы. И так далее — чтобы на четвертом круге никакой наночубайс не спас.
Негоже яблокам пасть.
«Коммерсантъ» сообщает:
«Борис Немцов в июле этого года подал в Никулинский районный суд Западного административного округа Москвы иск о возврате личного долга к экс-главе компании «Росвооружение» Александру Котелкину, ныне возглавляющему два благотворительных фонда — поддержки ветеранов и патриотического воспитания молодежи «Связь поколений» и религиозный «Друзья Валаама». По сведениям «Ъ», господин Немцов в марте 2008 года одолжил господину Котелкину $700 тыс. на срок до марта 2009 года, однако до сих пор не получил деньги обратно. Заседание суда назначено на 17 сентября. Адвокат господина Немцова Вадим Прохоров вчера заявил, что узнал об иске от «Ъ».
Связаться с господином Котелкиным вчера не удалось. Его сын Андрей предоставил «Ъ» контактный телефон помощника отца. Тот, в свою очередь, заявил «Ъ», что действия Бориса Немцова являются для господина Котелкина «сюрпризом». Сообщив, что им «самим интересно, почему он это сделал», помощник пообещал «разобраться» в ситуации, «позвонить Немцову» и после этого все прокомментировать. Но после первого разговора с «Ъ» мобильный телефон помощника был уже отключен.» http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1234277
Тут можно порассуждать об уровне сановитой жизни, возможностях оппозиции, православном фондировании и источниках постоборонного финансирования. Но и так ведь все написано.
Если жизнь и рассудок дороги вам, не ходите в «Ашан» в красной рубашке.
Лев Кассиль – один из основоположников, теоретик и пестун советской детской литературы, который, несмотря на плодовитость и разнообразие интересов, остался в общей памяти только «Кондуитом и Швамбранией». Это, конечно, правильно. Роман велик и как история грандиозного социального оверкиля, наблюдаемого детства чистыми глазенками, и как стратегическое хранилище мемов про вандалов, на которых набуты кандалы, «Если кит и вдруг на слона налезет, кто кого сборет?», «А наша кошка – тоже еврей?» или «Тиф разносит вша, точка и ша». Есть, правда, мнение (высказанное Борисом Стругацким), что нонешний «Кондуит» совсем не тот, так что читать следует сугубо довоенное издание. Но, боюсь, общественность проверить этот тезис так и не соберется.
У общественности вообще довольно расплывчатое представление о творчестве автора. Оно и понятно: по большому счету Кассиль был не столько писатель, сколько очень талантливый очеркист, чем и определялись его сильные и слабые стороны. То есть в малой форме он был очень силен и фактурен – спасибо газетным командировкам, краснофлотские и спортивные сборники читаются влет, несмотря на объяснимую засиропленность. Нанизывание эпизодов на общую фабулу уровень резко снижало (это видно даже во вполне пристойных «Дорогих моих мальчишках»). А попытки поддуть объем приводили к выгону дикого количества гладких, но не слишком нужных строк (см. роман «Великое противостояние»).
Предлагаемый довоенный рассказ относится к оптимальным образцам.
Третий рассказ
Юрий Томин – ленинградский без малого классик, позабытость которого лично для меня особенно обидна. Звездный час автора случился в 1970-м, когда совсем уж классик Михаил Юзовский снял по сказке Томина «Шел по городу волшебник» фильм «Тайна железной двери» — с роботом, волшебными спичками и погонями на катерах. Многим писателям этого хватало для вечного почета. Не Томину – увы и к счастью. Иначе бы, кто знает, так и шлепал бы он сказки про инфернальные гаджеты в неподходящих руках.
На самом-то деле Томин, как это было принято у детских писателей последнего советского периода, менял тематику, тональность и вообще вырабатываемый пласт каждые 10 лет. Сперва он был вполне такой Хэм для детей – опять же, так было принято. Да и кому, как не профессиональному геофизику, успевшему поучиться в мореходке, хэмствовать-то еще.
Потом Томин писал ироничные школьные повести (наиболее известна «Борька, я и невидимка», остальные не хуже), потом – юмористическую фантастику. Дилогия «Карусели над городом» — про инопланетного подкидыша, ставящего на уши мирного учителя физики и его мрачного приятеля-школьника, — является полноценным шедевром, решительно не оцененным публикой (неоднократные переиздания довольно быстро перекочевывали на полки распродаж).
Приведенный ниже рассказ относится к первому периоду. Опубликован в суровом сборнике «Повесть об Атлантиде» (1959).
Второй рассказ
А вот все-таки составлю я — чисто для себя — некоторую антологию советских детских рассказов, которые лично меня очень давно и очень крепко взяли ниже подбородка.
Просто так, без объяснений — которые, на мой взгляд, и не нужны.
Уж простите мне эту блажь.
Первый рассказ
Портал пермской газеты «Бизнес-класс» сообщает:
«Три пермских отеля заключили договор с аэропортом о предоставлении стоянки для шаттлов
14:23 Бизнес
Как сообщил генеральный директор УК BS Hospitality Management Сергей Сташков, в конце августа состоялось второе заседание рабочей группы представителей пермских гостиничных предприятий, на котором присутствовали директора пяти крупных гостиниц города: «Урал», «АМАКС Премьер отель», «Жемчужина», «Полет», Hilton Gardenn Inn, а также представители Министерства предпринимательства и торговли края. По итогам встречи был подписан договор с пермским аэропортом на три года о предоставлении площадки для шаттлов. «Согласились подписать документ «Урал», «АМАКС Премьер отель» и Hilton Gardenn Inn. Это позитивное явление для всех», — отметил Сергей Сташков.»
Некоторое напряжение головного мозга позволяет доползти ло надежды, что речь идет о несколько иных шаттлах.
Но задвинуто мощно.
