Песатиль [кродёться]
Для личной хроники (во всех смыслах): в 2018 году открыл купальный сезон 16 октября, закрыл 18 октября. Почти не заболел.
Еще четыре снимка
Author Archives: idiatullin
Волжские в Болгарии
Давно мечтал сняться у Линча
Метод поэтапного замещения: Нина Дашевская и публика:
И еще восемь снимков из Софии и окрестностей
Нетвиты 2018/21
Редактор субтитров Ээро
Ваше слово, тов мазл.
Пытался растягивать удовольствие — порвал его в клочья.
После следующей реконструкции статуя «Рабочий и колхозница» будет официально переименована в честь новых важнейших профессий — «Шпион и проститутка».
Просто страшно представить, как всякие удафф.комы и фишки с лепрами прореагировали бы на сегодняшний заголовок «Российская армия откажется от ушанок и шерстяных пилоток».
— Ну Лена это, ты ее не знаешь, она хорошая очень.
— А-а. Да, таких людей я не знаю.
Дочь шлет картинку с выставки и пояснение: «Хабиб слева»
Хабиб победил в стойке, партере и шоу.
El Conor Pasa
Нам, татарам, все равно, но некоторое равнее.
Шаланды полны автокефали.
Не берут грека на душу.
Торжество анафеминизма.
Поэту — от надменных потомков известной подлостью прославленных отцов.
Все то, что не доделал Мамаев, Кокорин доделал, довел до конца. Кокорин довел до последней черты. И всем нам нечего делать здесь.
Указ о награждении водителя Соловчука, похоже, является секретным.
Интересно, было ли кому-нибудь допрежь (или когда-либо) повадно?
Рай лучше пенсий. Вот и новая национальная идея готова.
Доброта ночи страшнее злобы дня.
Камера, мат, ор.
Там никого нет
«Так-так-так», — говорит Заратустра.
Стоматологическая клиника «Флюс на минус».
Короче, договорились, как в фейсбуке советуют: если тебя захватили, говоришь про древний договор о разоружении, если меня — брякаю про рай что-нибудь.
Система наблюдения за выборами «Глас да глаз».
Сказка ложь, да быль клади.
Нельзя просто так взять и вытащить книжку из второго ряда
GM запустила рекламную кампанию «Как тебе Tahoe, Илон Маск?»
— И что же они делают с молчанием?!
— Ягнят.
Римейк (приквел) на советском материале назовут «Убырная».
— Где ты была, когда строился плот для тебя и для всех, кто дрейфует на льдине?
— Ты издеваешься? На льдине и была.
Основой российского саундтрека новых «Мстителей» станет песня «Мы в мести».
А через пятнадцать лет до него (до меня) дошло, что Волдемор — это Вольдемар.
Хвост рулит конфетой, или Вот голубь мира пролетел
Мы все на нее немного работаем
«Мы, наконец, поняли, что современные подростки — это не мы маленькие. Самое главное, что взрослые с этим начали мириться. Модели поведения подростков, их представления о прекрасном, реакции совсем другие не потому, что они дураки или моложе. А потому, что это другие создания, другая раса, на какой-то период она отпадает от нашей расы.
Так было всегда, это не примета только нашего времени. Они отделяются от нас в момент пубертата, когда перестают быть «почкой на теле матери». Подросток может вообще не воспринимать ни общества, ни родителей, потому что в нём происходят такие атомные взрывы, с помощью которых он становится частью мира. Это очень интересный и увлекательный процесс, о котором мы до сих пор не слишком много знаем.
Но, к счастью, в последние 20-30 лет мы начали понимать, что с этим нужно что-то делать. Не раздражаться, а смириться с неизбежностью процесса, пытаться его облегчать, помогать. Не всегда у нас это получается, но в частности литература может оказывать прикладной эффект. Ведь одна из функций литературы — облегчить человечеству выживание. Мы все на неё немного работаем.»
Культовый портал «Мел» взял у меня интервью.
Вот и поговорили
РГБМ выложила видео моей встречи с читателями. Запись ценна тем, что, во-первых, это действительно читатели, активные и квалифицированные, некоторым из которых, о диво, знакомо больше одной книги старика Идиатуллина. В результате и во-вторых, я не тарахчу в автономном режиме, а почти два часа отвечаю на разнообразные вопросы: про повторяемость мотивов и героев (спойлеры в ассортименте, осторожно), дистанцирование от фантастики, тягу к абсурдизму, очарование советским проектом, молодежное чтение, возможность работы в соавторстве и т.д.
«Я бы не назвал это провокацией, это, скорее, принцип логического завершения»
«Естественно, когда я начал писать, я попробовал эту несправедливость исправить. Про Москву напишет любой, а про меня напишет не всякий, но мне интересно именно про себя, про нас, про то, что здесь и сейчас. Другое дело, что я не был уверен, интересна ли кому-то еще, тем более широкому кругу читателей моя жизнь, жизнь моих друзей, жизнь на берегу Волги, Камы, на границе волжских степей и лесов.
Но каждый нормальный писатель пишет книгу, которой не хватает ему как читателю. Мне лично как читателю хотелось книжек такого рода. Поэтому я стал их писать. И то, что я как читатель совпал с тысячами других читателей, оказалось для меня и сюрпризом, и большой радостью. Менять подход я не собираюсь. Правда, отдельный почти юмористический момент состоит в том, что я начал писать в Казани, а закончил первую книжку, уже перебравшись в Москву. С тех пор вышло шесть или семь книг, и действие абсолютного большинства из них происходят не в Москве, где сам я живу. Это не слишком справедливо к моему теперешнему дому и жизни, конечно, и, очевидно, будет исправлено — но потом. Голова у меня работает медленнее, чем течет жизнь.»
У меня опять взяли здоровенное интервью, праститиесиможыти.
Крапивину — 80
Мой любимый диптих «Крапивин все понял про Веркина с Идиатуллиным»
(с) Александр Колпаков
С юбилеем, дорогой Владислав Петрович. Здоровья и счастья.
Нетвиты 2018/20
Черно-белая фотография
— Вкус детства, — отметил довольный сын, сжевав скраденную с разделочной доски горсть свеженарезанной лапши.
Именинника хватил конгратий.
— В Третьяковке девушки элегантно так, с губками, селфи делают — на фоне «Апофеоза войны».
— Ты же не знаешь, может, у них рентгеновский режим съемки.
Чай попил — совсем ас лап.
Хорошие были 90-е
Радио:
— Госдума ужесточит наказания для авиационных дебоширов.
Супруга (строго):
— А для депетров?
Местный климат описывается формулировкой «Сорок градусов втяни».
Градообразующее предприятие
— Как честный человек должен предупредить: в штанах будет еще страшнее, — виновато сказал он ежу.
Вы все еще секьюрити? Тогда мы сепьем к вам.
Супруга рассказывает:
— Едем с сыном в бассейн, сын, на миг отвлекшись от руля, включает «Кусок не по зубам, не по Сеньке вина» и самодовольно сообщает: «Как с папой едем».
Не вешать ночь
— Не будет ни книг, ни газет, ни театра, ни кино, ни интернета, ни выборов.
— Но что-то будет?
— Телевидение. Одно сплошное телевидение.
Стоим в пробке. Между нами и машиной справа, взревывая, пробует прощемиться мотоцикл.
Супруга (сурово):
— Куда ж ты лезешь, зеркало сейчас нам снесешь, дебила кусок.
Я, вывернув руль влево, чуть двигаюсь вперед. Мотоциклист проползает мимо, салютуя поднятой рукой.
Супруга:
— Узнал наконец-то правду о себе, благодарит теперь.
«Скиппи быдыщ кенгуру» из открывавшей сериал темы — это Skippy the bush kangаroo, оказывается. Вопщим, все правильно я сорок лет назад запомнил.
Зацепился взглядом за логотип нового домашнего стадиона ФК ЦСКА — и второй час блею на чистом испанском «О-о, ВЭБАрена, тындын».
Так и пишем
Радио:
— Гонщик Квят может вернуться в «Формулу-1».
Супруга:
— Ага, а за ним и Петров подтянется. (после микропаузы) И Боширов.
A rose by any other name would smell as sweet, но в печь ее не ставь.
Гитар, гитар, кам ту май будуар
— Пост-ап.
— Пост принял.
А в 68 лет один бывший санврач диагностировал у себя начало процесса обволошивания ладоней и решил всех предостеречь.
Беспощадная ярость атаки
И о выборах:
Уссурийские цифры: их осталось всего 146, ой, нет, не осталось.
Каждые сутки мы будем отменять результаты выборов в еще одном регионе, пока все не начнут уважать избиркомы, работающие не покладая бюллетеней.
Главные постсоветские
24 эксперта (и я в том числе) назвали по пять главных постсоветских книг. Получилось 103 штуки, из них лишь 13 названы более чем одним экспертом. В моем списке таких две — «Облачный полк» Веркина (его назвала также Ксения Молдавская) и «Сердце Пармы» Иванова (назвали также Georgy Urushadze и Петр Моисеев). Победил, конечно, Пелевин с «Generation П».
У меня в списке Пелевин тоже есть — его первый и лучший сборник «Синий фонарь». Остальные книги из личного топа: «Посмотри в глаза чудовищ» Лазарчука и Успенского, а также «Я, Хобо» Жарковского.
Как мы пишем
«Книги пишут, чтобы ответить на вечные, они же проклятые и дурацкие, вопросы. Чтобы высказаться. Чтобы стать богатым. Чтобы не работать в цеху или на «скорой помощи». Потому что нравится сам процесс. Потому что без этого слова нахлынут горлом и убьют. Потому что есть еще куча вариантов, в которой число «чтобы» и «потому что» примерно совпадает с числом отвечающих.
Он вообще дурацкий и бездонный, вопрос «Зачем люди пишут книги», сопоставимый с «Зачем люди едят». Или «Зачем играют». Или «зачем любят». Не то чтобы не существовало единой для всех причины – она есть, наверное. Но каждый человек, спроси его десять раз, если по-честному и без подготовки, даст на один и тот же вопрос десять разных ответов.
С другой стороны, есть надо трижды в день, любить всегда и часто, а играть — пока не доиграешься. А зачем – с этой вот другой стороны, — писать книги? После Пушкина, Шекспира, Гомера, не говоря уж о Хиросиме и Освенциме.
Да, вменяемый автор быстро перестает равняться на великих и ревновать к Копернику, протаптывая свой путь и лепя свой мир, не всегда всерьез веря, что кому-то этот путь и этот мир нужны. Не верит – но надеется. И, может быть, зря. Может быть, натоптанное и налепленное им останется просто незамеченным человечеством, которому комфортнее в давно уже явленных мирах Пушкина, Шекспира, Гомера и заново заселенных Хиросиме с Освенцимом. Так случается. Сплошь и рядом.
Пока это трагедия одного, пяти, сотни отдельных авторов – с этим можно жить. Но нельзя исключать, что человечество и впрямь ударится вдруг в культурный фундаментализм и решит отказаться от побегов в разных смыслах этого слова. Сбросит листья, почки и будет держаться корней и ствола. Наступление нового средневековья отмечается на отдельных участках суши по всей Ойкумене, так что нельзя исключать и того, что культурная парадигма нового времени будет держаться средневекового же культурного золотого стандарта: есть Библия (Коран, Тора, Упанишады и т.д., в зависимости от места действия), для особо одаренных есть античное наследие — ну и хватит с них и с нас.
Это, в принципе, уже происходит. Пока в отдельных сегментах: зачем нужен Гарри Поттер, если есть Том Сойер, зачем нужен Веркин, если есть Гайдар, зачем нужен Алексей Иванов, если были Вячеслав, Георгий, Валентин и даже Анатолий, зачем вообще нужна современная отечественная проза, если есть советская, зарубежная, литературная классика – ну и Библия с античным наследием, понятно.
А вот зачем.
Литература, как известно, не просто развлекает, занимает, наполняет голову идеями, а живот бабочками, — она ищет и, если надо, создает смыслы. Что делать, кто виноват, кому выгодно, зачем мы нам, дальше-то что, — проклятые вопросы меняются в зависимости от места и времени, а ответы на них бывают очень разными: очевидными, невероятными, мудрыми, наивными, неисполнимыми и дурацкими – но всегда необходимыми и всякий раз заточенными под, опять же, место и время. Логикой, индукцией-дедукцией и здравым смыслом эти вопросы берутся не всегда. И так получилось, что ответственность – от слова «ответ» — за них лежит в основном на литературе. Существовавшей сперва в виде гимнов и текстов, потом их официальных изданий, скрепленных металлом, огнем и кровью, потом — их римейков различной степени вольности, а потом просто вольных упражнений.
Это не лучший способ добывания и хранения ответов, очень затратный, неточный, и уж точно не гарантирующий ни их корректности, ни эффективности. Но других вариантов, если всерьез, у человечества нет.
Как и у отдельного человека, заваленного свинцовыми мерзостями, странными особенностями и даже вполне банальными обстоятельствами жизни, нет особых вариантов. Он может посоветоваться с родителями или друзьями, свалить все на подчиненных, отдаться воле начальства либо Божьего провидения – но если без дураков, то со своей жизнью ему придется справляться самому. Или не справляться. И тут всего-то два тактических приема: первый — ковать железо, пока горячо, второй – переспать с проблемой.
Во сне мы летаем, растем и находим ответы, в том числе невыразимые.
Литература – это пересып человечества. Если не во всех, то во многих смыслах.»
Это начало моего очерка, написанного для колоссальной книги «Как мы пишем», которая только что вышла в издательстве «Азбука». Александр Етоев и Павел Крусанов придумали римейк знаменитого сборника 1930 года, в котором участвовали почти все литературные звезды того периода, от Горького с Толстым до Белого с Пильняком, — и пригласили 35 ведущих современных писателей плюс почему-то меня.
Book_h200_w135
Полный список авторов:
Александр Проханов, Валерий Попов, Татьяна Москвина, Леонид Юзефович, Сергей Шаргунов, Макс Фрай, Василий Аксёнов, Михаил Тарковский, Марина Степнова, Александр Снегирёв, Алексей Слаповский, Роман Сенчин, Александр Секацкий, Герман Садулаев, Андрей Рубанов, Захар Прилепин, Олег Постнов, Сергей Носов, Александр Мелихов, Анна Матвеева, Игорь Малышев, Вадим Левенталь, Вячеслав Курицын, Павел Крусанов, Шамиль Идиатуллин, Александр Етоев, Михаил Гиголашвили, Анатолий Гаврилов, Василий Авченко, Михаил Веллер, Алексей Варламов, Илья Бояшов, Павел Басинский, Андрей Аствацатуров, Евгений Водолазкин, Людмила Улицкая.
Очень рекомендую.
