Пацан сказал — пацан сделал (с)
И трех лет не прошло (см. последнюю строчку текста).
Сердечное спасибо букинисту у Курского и акции библиотек Москвы «Списанные книги».
Осталось купить «Отрочество архитектора Найденова», которое Илья Бернштейн недавно издал в «Самокате» — и мишн комплит. Ура.
А неплохое в этом году лето было.
Раз он в море закинул неуд, — уд закинуть он постеснялся.
Да, мы призываем население к обогащению и накопительству, но как можно копить отдельного человека, тем более царя Соломона? Вы вообще о чем-то думаете со своим Хаггардом?
Иванов сидел и тупо смотрел в одну точку. Петров стоял и остро смотрел в две точки. Всех перещеголял Сидоров.
Международная теоретическая организация.
С-с-суха зпт теория, мой друг
Ваш коин бит.
Часовой пояс верности. Имеются также суточная модель и модификация «Неделька» (с многопользовательским режимом)
Ифтар — и млад!
По техническим причинам раз в жизни надел майку под рубашку.
Дочь, восторженно:
— Олкоголег!
Супруга ворчит на выданный дочери список летнего чтения:
— Островский, о, это ужас. «Бесприданница» — чего ее читать? «Жестокий романс» посмотреть, да и все. Или «Давай поженимся».
По итогам краткого обсуждения с дочерью перспектив извлеченной из чемодана летней одежды супруга восклицает:
— Ты хоть что-то в жизни можешь принять позитивно?!
Сын из дальней комнаты:
— Сме-ерть!
Они сошлись
Забыл выложить фотоотчет о том, как я топил за детскую и молодую литературу на книжном фестивале «Красная площадь».
Дискуссия про актуальный детлит. Отчет по ссылке, а здесь, понятно, заголовочная картина «Явил истинное лицо»:
© Аркадий Колыбалов
Премия «Лицей», церемония награждения © Георгий Урушадзе
© Анатолий Степаненко
Дальше менее художественные снимки (моим телефончегом) Continue reading
Интересное начинание: «Город Брежнев» не по делу упоминают в пафосных обзорах, отмеченных признаками биполярного расстройства. И ладно бы только через запятую, но еще и в контексте, не имеющем отношения ни к «Городу Брежневу», ни к осмысленной реальности.
Начинает «Литгазета» изумительно бессмысленным винегретом из имен и названий:
«Например, Роман Сенчин – это же Белов и Распутин в одном лице! Вот, казалось бы, с чего молодому писателю бодаться с дубом. Но Сенчин идёт по дороге своих кумиров-предшественников… Желаем ему дойти. Это всяко лучше, чем писать о вампирах и прогулках в будущее. Кстати, это самое будущее – даже в «прогулочном» жанре альтернативной истории – всё равно завязано на советском прошлом. И авторы здесь работают, пускай и не такие известные. Но вот говорят же, что кинематографисты Голливуда наловчились снимать боевики категории «Б», становящиеся блокбастерами, в частности, из-за харизмы актёров вроде Киану Ривза в тривиальном «Джоне Уике», так почему бы литературе не пойти тем же экстенсивным путём? Герой из будущего в гостях у Сталина в «Рокировке» Андрея Земляного и Бориса Орлова – это, конечно же, «наш» Джейкоб Эллинг из «11/22/63» Стивена Кинга. Но этот герой уже стал родным, как и целая серия детских персонажей вроде Тани Гроттер – «нашего ответа» известной франшизе. Здесь же – «Город Брежнев» Шамиля Идиатуллина, «Битлз In the USSR, или Иное небо» Алексея Большанина и Юрия Буркина и «Тюратам» Ирины Саморуковой. А что дальше, спросите вы.»
Нет, мы спросим «Шта?!»
И повторим, познакомившись с докладом Дмитрия Быкова «Панораме-ТВ».
Начинается он словами «Короткий список «Большой книги» в этом году, доложу вам, это какой-то ужас, и наиболее честные обозреватели уже сочувствуют жюри, потому что как они будут читать все это – непонятно.»
Дальше маститый автор топчет книгу Алексея Сальникова, которую считает лучшей в списке, и подытоживает:
«В этой прозе ни одну женщину не хочешь, ни за одним мужчиной не следишь с интересом, они бродят тенями среди спальных районов и гаражей русской провинции, ездят в автобусах, имитируют работу, болеют, умирают и возрождаются в следующем романе, не обогащенные никаким новым опытом. Но в романе Сальникова по крайней мере есть детская окраинная тоска по этому поводу. «Город Брежнев» Шамиля Идиатуллина – про то же самое, но узнаваемее и потому скучнее.»
Про какое то же самое? Где здесь же? Чо стало ваще?
Не дает грусть ответа.
Чотаржу.
Роман «Город Брежнев» вошел в Список финалистов премии «Большая книга»
(с) Елена Усачева
Пока никто не видит, свалю сюда тырвью и прочие выкрики с мест.
Двухчастевое видео встречи с таганрогскими лицеистами:
Обращение ко всем лицеистам планеты (к участникам соцсетевых групп премии «Лицей»):
Шамиль Идиатуллин, журналист, писатель, член жюри премии:
— Кабы не Лицей, не было бы у нас ни Пушкина, ни Щедрина. Утверждение выглядит нагловатым, но невозможно спорить с тем, что без Лицея авторы, создавшие и описавшие страну на века в обе стороны, были бы другими.
Кабы не «Лицей»… Очень надеюсь, что через несколько лет эта фраза сможет продолжиться разными способами, каждый из которых наполнит сердца организаторов радостью и гордостью.
Литература без свежей крови киснет и задыхается – это факт. Молодому автору трудно оказаться замеченным на маститом фоне – тоже факт. Фактическое противоречие традиционно снимала издательско-журнальная инфраструктура, которая сегодня мутировала под совсем другие условия и задачи. Естественный отбор, селекцию и эволюцию берут на себя литературные премии. «Лицей» по замыслу претендует на одну из главных ролей в этом процессе. Осталось достойно воплотить замысел.
Мы постараемся.
Интервью газете Иркутского международного книжного фестиваля:
Шамиль Идиатуллин: «1970-е – это тучные нулевые нынешнего столетия»
Автор романа «Город Брежнев» рассказывает, как неожиданно написал бестселлер и почему Советский Союз сегодня кажется Средиземьем.
– «Город Брежнев» стал одной из главных новинок среди русских романов этого года. Ты ожидал, что так случится?
– Честно говоря, не особо. Я хоть и не профессиональный писатель, но автор опытный. «Город Брежнев» – моя седьмая книга, и ни одна из шести предыдущих по разряду главных новинок не проходила. Есть три медицинских факта: для массовой аудитории мои тексты слишком сложны, для аудитории высоколобой мои тексты слишком остросюжетны, а сам я другие тексты писать не хочу. Я хочу писать то, что сам страстно хотел бы прочитать – чтобы про нас здесь и сейчас, чтобы интрига, по-честному и без соплей. Или чтобы старательно забытое, но страшно похожее на нынешнюю эпоху начало 80-х, из которых вылезли и 90-е, и нынешняя страна, и все мы, взятые вместе и порознь. Может, важность того времени и тех героев оказалась очевидной не только для меня и узкого круга моих традиционных читателей.
– Раньше тебя знали в основном как автора подростковой истории «Убыр». «Город Брежнев» – вроде бы книга для взрослых, но тоже о мире подростка. Почему тебя тянет именно туда?
– Так интересно же. Взросление – это ведь довольно адский процесс, пропускающий через мясорубку тело, мысли, чувства и весь мир внутри и вокруг. И когда это происходит на фоне внешних перемен, особенно малозаметных, но серьёзных, возникают толщи смыслов, в том числе обманных, в которых легко утонуть героям. А для читателя и автора это серьёзный вызов.
– На Иркутском фестивале собираются обсуждать «Советский Союз как фэнтези». Почему советское прошлое оказалось «нашим Средиземьем»?
– Советское прошлое – оно ведь разное очень. СССР в 20-е годы совершенно отличен от СССР 50-х или 80-х. Коллективное бессознательное сегодня фиксируется на 70-х – и правильно делает. Это был единственный почти безоговорочно благополучный этап советской истории. Нефтяные цены росли, с ними росли экономика, жилищное строительство и импорт ширпотреба. Власть и население заключили молчаливый общественный договор: мы не вспоминаем про коммунизм к 1980 году и копим на югославский гарнитур, а вы не требуете от нас ничего сверх ритуальных собраний, демонстраций и риторических фигур. Влияние СССР, компартий, левых и национально-освободительных движений в мире росло на фоне падения влияния США, в котором уже вводились нормативы отпуска бензина и электроэнергии. В общем, вполне себе тучные нулевые нынешнего столетия. А затем Политбюро ввело войска в Афганистан – и убило сперва репутацию страны, потом её экономическое благополучие, потом саму страну. Коллективному бессознательному неприятно это вспоминать. Поэтому оно растягивает эмоциональный ландшафт счастливых 70-х на всю советскую историю. И вся история в их памяти делается гладкой, плоской, да и людям приходится приседать либо перекидываться в хоббитов, гномов и эльфов. Я надеюсь, что к «Городу Брежневу» это все-таки не относится.
Очередная порция выдержек из отзывов на «Город Брежнев».
Вместо эпиграфа — невероятный пост из инстаграма booksinstobooks
мне очень понравилась)). Такое ощущение что побывала в прошлом, причем в своем. В книге рассказывается про восмидесятые начало 83-84 годы, это годы когда мои родители познакомились и поженились))=. Многие описанные события похожи и на мои когда я сама была подростком в нулевых)), те же махалки, драки район на район, и конечно первая влюбленность.кто читал? Посоветуйте что то похожее.
Галина Юзефович в фейсбуке
(перепост в LiveLib удобнее, потому что укомплектован ссылками на каждую упомянутую книжку)
«Решила составить список книг, которые были для меня в уходящем году главными. Почти про все эти книги я писала, про некоторые напишу в ближайшее время — ссылки на медузные материалы не ставлю, но если вам понадобится, то гуглом легко найдете. (…)
20. Шамиль Идиатуллин. Город Брежнев
Диснейленд советского периода от создателя триллера «Убыр» и пятый лучший русский роман года. Чуть убавить подробностей в середине и можно было бы поднять в пятерке повыше.»
Ольга Шатохина, «Российская газета»
«Автор мастерски совместил в одном произведении целые пласты, напоминающие о разных жанрах советской и современной литературы. (…) Сложные, глубоко психологичные описания человеческих отношений сочетаются в романе с подробными рассказами о множестве бытовых примет тогдашней жизни.»
Андрей Жвалевский, сайт писателя
«Для меня, например, «Город Брежнев» — это рассказ о маленьком большом мире, в котором люди переплетены неправдоподобно плотно, мистически завязаны друг на друга. Любое действие мгновенно рождает противодействие, которое возвращается к источнику причудливым бумерангом. А еще это триллер личности. Рассказ о прекрасных душах, которые перемалываются реальностью, деформируются, гибнут (буквально или метафорически, а иногда и то, и другое разом).
Или, скажем, документальный памфлет — хотя тут, подозреваю, Шамиль знал, что пишет. Но все равно очень правильный и мужественный рассказ о «счастливой стране СССР». Если бы убрать откровенную матерщину и пару физиологических описаний, можно смело ставить 16+ и включать в школьную программу 11 класса.»
Майя Ставитская
«Этот автор умеет что-то такое делать со своим читателем, что заставляет последнего мгновенно и неотвратимо впрыгнуть в шкуру героя. Только что ты была взрослой, умудренной жизнью женщиной, а следующее мгновение встречаешь мальчишкой под бетонной тяжестью обрушившихся на него проблем. И как/когда превращение случилось — поди разбери. Так было с «Убыром», с обеими частями, то же довелось пережить с «Городом Брежневым». (…) Мир книги — это мир искусственно созданных изолятов, именно так строились крупные градообразующие предприятия. Совершенно особая социодемографическая ниша — в один котел свалились деревенские, что искали лучшей доли в городе; перекати-поле из числа городских, кто подался за тридевять земель, соблазненный обещанными надбавками и соцпакетом; молодежь по распределению как учительница Марина Михайловна и специалисты как отец Артура. Понимаете, не десятилетиями складывавшиеся отношения и разграничение сфер, а такая вот солянка сборная с неминуемой борьбой за власть среди представителей второго поколения. (…) Я говорила прежде о ритуальной инициации, так вот, Шамиль Шаукатович проводит своих героев через нее полной мерой (высшей, я бы даже сказала).»
Леонид Соболев
«Город Набережные Челны, теперь Брежнев. Дети, взрослеющие и матереющие вместе с городом, взрослые, заключённые в лимбо советской всеобщей равной бедности. Училки, менты, комсомольские боссы и высокое начальство, создающие и бережно поддерживающие этот адок. И, кроме училок и боссов, есть задачи жизненной важности для осаждённого государства, которые нужно исполнять, и которые составляют смысл жизни для целого города.
Есть подросток Артур Вафин, внутренний монолог которого показан пугающе достоверно и реалистично (попробуйте вспомнить себя в подростковую пору, и чтобы при этом ничего бы не вызвало стыда!), но при этом деликатно и с любовью.
Есть его родители, которые, что бы ни случилось, остаются для него домом и опорой.
Есть подруги. Разного калибра и достоинства.
Есть наставник – как полагается в коанах или фильмах категории Б, беспощадный и эффективный, как сама жизнь.
Есть огромный завод КамАЗ, и наблюдать за тем, что в нём происходит, можно так же неотвязно, как за пламенем кузнечного горна.
Есть декорации в виде индустриального города, застывшего огромными кубическими кристаллами. Они давят друг на друга, высекая искры в виде беспощадных разборок уличных банд – которые, оказывается, были в лучезарном Советском Союзе.
«ГБ» Шамиля Идиатуллина показывает, что бывает, когда монолит ещё стоит, но уже обречён расколоться. Не видно пока ни трещинки, но слои где-то внутри уже готовы сдвинуться, из глубин раздаются зловещие похрустывания, и уже вот-вот скоро грохнет и брызнет осколками – мгновенно и во все стороны.
Да, и ещё одно. В других книгах Шамиля финал всегда оставляет надежду на лучшее. Автор человеколюбиво допускает луч света на дно самого глубокого колодца, куда он завёл своих героев – и в мистическом триллере, и в шпионском романе, и в техно-утопии.
В этой книге нет ни мистики, ни фантастики; её жанр – реализм. Поэтому для надежды здесь тоже есть место.
А это — картинка для привлечения внимания к отзыву»
(с) Вася Ложкин
Анастасия Шевченко
«Город Брежнев страшнее обоих Убыров и затягивает сильнее нежно любимого мною СССР™, практически отнимает смотрителя у зверинца, мать у детей и жену у мужа. И даже когда закрыта последняя страница, ты всё ещё сидишь немного пыльным мешком из-за угла намаханный, пытаясь объять пережитое. Или хотя бы принять все эти слои, не примешивая своего – что сложно. (…)
Итак, у нас роман о взрослении. На глазах у подготовленной (но всё равно изумлённой) публики подросток Артур из милейшего щенка перерождается в крепкого волчонка. (…) У нас роман о Стране, которую мы потеряли™. Начиная от всех вот этих вот «у меня было детство» и ностальгически ножкой так дрыг-дрыг на дискотеке летнего лагеря – чувствуете, потянуло костром и поморином, которым в королевскую ночь тебе всю обгоревшую мордаху изгваздали. Заканчивая специфическим запахом овощного магазина. У нас с Туриком примерно 10 лет разницы, но Шамиль пишет так, что я и сейчас ощущаю этот почти забытый аромат бочки с заплесневевшими огурцами и гнилой картошки в любое время года. А между этим и тем Афган, моногорода, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь, ритмы зарубежной эстрады, политинформация по средам перед первым уроком, до третьих петухов, куртки из болоньи и Лебединое озеро, понятно по каким поводам. И ножкой уже не так ностальгически, а?
У нас производственный роман. И читается он так, что на ладонях остаются следы от ногтей – что-что, а нагнетать атмосфЭру автор умеет, будь то вагон электрички, заброшенная деревня или цех со сборочным конвейером, с которого сойдут (или не сойдут?) знаменитые огромные машины, которые, как известно, грязи не боятся.
У нас… очень хорошая книга, будь я сто тысяч раз предвзята, она не станет хуже — доказано не мною. Шамиль пишет бодро и как-то… бережно, что ли. Он не даёт оценок – выбирайте уж сами.»
Антон Фарб
«Безупречный слепок эпохи, передающий все тонкости бытия в СССР на его излете, в середине 80-х. Это и роман взросления, и производственный роман, и детектив, и социалка, и просто очень хорошая литература. Подмечено все, до малейших деталей.
Читателям моего моего возраста и старше — читать и вздрагивать. Юным совкодрочерам и любителям поныть «какую страну просрали» — бить книжкой по голове, пока не дойдет.»
Тот берег Байкала
Признание моих яшмовых заслуг перед мировой культурой достигло пика.
На автограф-сессии в рамках Иркутского книжного фестиваля я был принужден умелым читателем к оставлению развернутого автографа на двух свежекупленных книжках. Нетрудно догадаться, что первая книга называлась «Кортик», вторая — «Двадцать тысяч лье под водой».
А чего добился ты, незадачливый современник?
Далее еще несколько культурных фоточек
«В своей новой книге Идиатуллин перебирает, кажется, все главные темы проблемной «молодежной прозы» поздних 1980-х: конфликт бойких старшеклассников с косной школьной системой, беспредел в органах, негласные квоты на «национальные кадры», экология, дефицит, Афган… Только написано все это с не свойственной соцреалистам живостью — лихо, удало, аж искры из глаз.
В «Городе Брежневе» открывается целая цепочка сопряженных миров. Здесь есть мир, где крапивинские мальчики и девочки читают умные книги, клеят модели самолетов и репетируют спектакль по Василию Шукшину. Мир производственного романа, где пышут жаром мартены, вечно горят сроки, срываются планы, высокое начальство стучит кулаком по столу, а несчастливая десятая печь чугунолитейного завода грозит катастрофой всему городу. Мир грязных пустырей, заплеванных лестничных пролетов, тяжелых самодельных нунчаков и бритвенно-острых заточек, угрюмых наголо стриженных пацанов, которые встречают друг друга вопросом: «Ты из какого комплекса?». Эти вселенные занимают одно и то же физическое пространство, наслаиваются, перетекают друг в друга. Перейти из одной в другую проще простого без всякого волшебства, но для этого надо знать о существовании альтернативы. Тут-то и кроется подвох: «Если что-то тебя не касается, то этого чего-то не существует. Америки нет, Плутона нет, спелых бананов тоже».»
Василий Владимирский в «Санкт-Петербургских ведомостях» — о «Городе Брежневе».
Хм, снова видео.
Мощно выступил про мужскую и женскую литературу.
