Двенадцатая рапсодия Листа

Виталий Данилин

Теперь, конечно, странно, что Виталий Данилин успел первым. Тема-то лежала на поверхности. Все знают, что ретро-детектив популярен, особенно подсаженный в конец 19-го века. Все знают, что круг сыщицких персонажей в таких детективах досадно узок и обновлению уже не подлежит: все новые герои будут клонами Путилина, Фандорина или Холмса-Пуаро-Дюпона. Все знают, что ссылка в Российской империи всегда была мероприятием сдержанной чудовищности: даже во глубине сибирских руд жизнь искрилась не по-детски, чего уж говорить о стене Кавказа и поволжских степях. Наконец, все знают, что Ленин был юристом-недоучкой и имел пытливый ум.
И только Данилин додумался написать детектив, в котором юный Ульянов, сосланный в родовое Кокушкино, распутывает двойное убийство.
Реализация получилась адекватной идее: безукоризненно и скучновато. Безукоризненно, потому что главный кайф ловится от стилизации, от густого духа времени, исходящего от деталей, переволакиваемых словесным потоком, а с этим у Данилина все в порядке. Ведь Данилин – это два многоопытных писателя-фантаста. Даниил Клугер, которого я не читал, но слышал только сдержанно одобрительные отзывы, и Виталий Бабенко, легендарный староста семинара молодых фантастов и хороший издатель, так и не раскрывшийся толком как писатель (микробоевик «Встреча» и сатирический рассказ «Игоряша Золотая рыбка» обещали многое, но авторский сборник «Приблудяне» ухнул в пустоту, а очень неплохой, хоть и отчаянно шестидесятнический литдрамтриллер «Нуль» просто остался никем не замеченным).
Соответственно, книгу стоит почитать всем любителям провинциальной старины, и категорически необходимо – моим землякам и соплеменникам. Я потрясен размахом казанских исследований, предпринятых авторами романа – которые, похоже, легко могут теперь навалять объемный труд по истории, географии и политэкономии Казанской губернии, а также по особенностям жизни, труда и быта местного населения. Любой, кто больше одного раза ездил по челнинской трассе (она же «Дорога смерти») способен при чтении «Рапсодии» умереть от наслаждения. Все мульки цитировать бессмысленно, отмечу только, что я понял, наконец, откуда растут ноги у татарских страшилок Чуковского-Толстого. Понятно же, что Бармалей – это недослышанное «не ходи-ка», а Карабас-Барабас – испорченное «посмотрим-съездим (сходим)». Бармалей, факт, произошел от одноименной питерской улицы (что не снимает вопроса, а чего она, собственно). Так вот, Карабас, судя по всему, родился из рассказа какого-нибудь казанца. Потому что, если верить Данилину, в конце 19-го века одноместный возок в будущем Татарстане назывался именно «барабас».
А скучновато (это я, если кто забыл, продолжаю мысль, начатую двумя абзацами выше), потому что все равно это конструктор, собиравшийся уже сто раз. Ну, рассказчик обречен быть Ватсоном – поэтому он простоватый словоохотливый ветеран. Ну, «Лунный камень» тоже все читали, поэтому рассказчик зациклен на одной книжке – не «Робинзоне», конечно, а «Севастопольских рассказах». Ну, население книги смешанное русско-татарское, поэтому делать убийцу русским или татарином западло, а иностранцем неинтересно – значит, убийц будет двое. Ну, Ульянов вроде сопляк, но любому нос утрет, и вежливо так, с подходцами, а потом, естественно, полным Глебжегловым окажется. Ну и так далее.
Словом, очень неплохой проект, который, боюсь, не пойдет. Потому что не пиарится книжка, и лежит себе тихохонько в «Ашане» — а это показатель, между прочим: лежать в «Ашане» и не кончаться. Жалко, конечно, и обидно за Бабенко. А что я могу сделать? Разве что купить второго Данилина – несмотря на то, что там татарская тема наверняка раскрыта не будет, и на то еще, что я, например, ни одного Фандорина не читал и читать не собираюсь (хватило знакомства с парой рассказов).
Очень жаль, что я, давая обещание, почти ничем не рискую, потому что второго Данилина, похоже, не будет.

4 thoughts on “Двенадцатая рапсодия Листа

    • Вот и куплю, Алла бирса.
      А мне обложка почти понравилась. Цвет и шрифтовка дрянь, зато, если приглядеться, лица кудрявого Володи и тетки мертвой проступают. Концептуально.

  1. извините, что поздно спохватился, но не могу не сказать, что роман Бабенко Нуль чуть-чуть замечен всё-таки был. Глава букеровского жюри Шайтанов писал, что Нуль едва не попал в финальную шестёрку, уступил кому-то чуть ли не один голос.

    • Надо же. Это и в самом деле чуть-чуть, но все равно приятно. Любопытный роман — хоть и с вот такенными тараканами.
      Спасибо.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.