(На закрытие бумажных версий журналов «Власть» и Деньги»)

Я проработал во «Власти» год, и это был счастливый год. Спасибо, Максим Ковальский и Вероника Куцылло, за то, что спасли меня, приютили, обогрели и обеспечили полную занятость любимым делом. Спасибо, «Власть», что позволяла и дальше припадать к любимому делу, как бы неформатно получившиеся тексты ни выглядели.
Не забуду.
Власть переменилась, память останется.

А это, по-моему, мой первый крупный материал, вышедший во «Власти» еще до оформления политического убежища в штате журнала.

На самом деле публиковаться во «Власти» я начал задолго до того, как устроился в штат журнала. Первые заметки для журнала я написал в 2001 году, дебютировав в статусе полуофициального татарского лица ИД (пачка материалов составила спецвыпуск, посвященный Татарстану: 1, 2, 3).
Но не факт, что даже Максим Ковальский в курсе: первые мои тексты появились во «Власти» задолго до этого – в рубрике «Внутренний голос», в которую попадали наиболее наглые, смешные или просто странные тексты провинциальных СМИ.
Я тогда работал в газете «Время и Деньги», добрейший главред которой Юрий Алаев снисходительно разрешал мне резвиться, выдавая примерно такие тексты на регулярной основе (под это дело у нас была специально заточена колонка «Семь дней»).
Если архив не врет, во «Власть» материалы рубрики угодили дважды. В декабре 1999 года — кусочком колонки «Голосование по Павлову» («Власть, расколовшаяся на партии, поняла, что позитивными идеями никого не удивишь, а страх открывает все двери. Поэтому на сей раз кандидаты вкрадчиво намекают избирателям, как плохо, зябко и недолго будут они жить, и как мучительно — умирать, ежели проголосуют не так, как надо.»).
А в августе 2000 года – текстом «Германская стратегия» («Как известно, человек вольно или невольно пытается подстроить течение своей жизни под сценарий тех лет, когда ему было особенно хорошо. А самым безмятежным периодом в жизни Владимира Путина была служба шпионом в братской ГДР. И сегодня он, может, сам того не понимая, пытается создать вокруг себя условия, напоминающие Восточную Германию 80-х.»).
Его финалом мы и закроем настоящий мемуар: «Пусть полночь близится. Ведь Герман уже здесь.»