Психопатка на лесть.
Ложь во спасение, ч. 2: Поклади из погибели
Hitler Kaputt und sei gesund.
Самый равнодушный человек сегодня не сможет искренне заявить, что его вообще не парит.
Na ja! Ja, я кинула, ja!
Расчетливый хладнокровный убийца встретил достойный отпор безрасчетного теплокровного родителя.
Корнет Оболенский, готовьте пистон.
И в ее глазах я увидел: «Не мой укроп».
Успела к тапочному разбору
На страницах крупнейших онлайн-библиотек и магазинов Bookmate, Litres и ReadRate продолжается народное голосование в рамках Национальной литературной премии «Большая книга». Книги-финалисты, в том числе «Город Брежнев», можно бесплатно читать и скачивать до конца ноября.
Мой роман, ура-ура, читают и обсуждают. Вот последняя летняя выжимка самых интересных и неожиданных примеров.
Во-первых и главных, мой роман стал поводом для сразу двух грандиозных мемуаров.
Первый. «Идиатуллин описывает не только переживания взрослеющего подростка, но и его отца, который убивается на производстве, часто не имея возможности ночевать дома. Я точно так же рос в семье, где отца вечно не было дома, а мать молча терпела всё это, убиваясь на собственной работе. Читать это у Идиатуллина иногда немного жутко — такое впечатление, что он забрался в мои воспоминания и вытащил их на страницы книги. Описанная автором улица — это та улица, на которой вырос я сам. Заброшенные стройки, арматура, тёмные подворотни, пространства между гаражами, где людей в темноте колотят по голове, воняющая тряпками школа, разборки за углом, муторный страх в животе перед дракой, когда нужно бить по очереди двумя руками, потому что драться ты не умеешь, а если ударить дважды, то вероятность попасть больше. Я как-то раз очнулся в не очень трезвом состоянии посреди кипящей драки, в которой условные мы били условных тех, при этом те были, судя по погонам, подполковниками и майорами — в темноте большие звёздочки приняли за маленькие, и думали, что сражаемся с лейтенантами. И очнулся-то я от того, что оттаскиваю от какого-то поверженного за залитую льдом землю мужика в форме своего соратника, который замахивается на него огромным гаечным ключом.»
Второй. «Формулу представителей КАМАЗА я тоже использовал. Когда в годы массовой алии меня спрашивали, как у нас в Чудозаводе было с антисемитизмом, я всегда отвечал: «Да никак, татар-то все равно больше было». Для тех, кто не, напоминаю, что Пермская область входила в территории Золотой Орды. Топонимическая память об этом сохранилась в названии городов Орда, Барда, Куеда, не говоря уже про Уразметьево. Говорят, что даже при советской власти на юге Пермской области были деревни, в которых по-татарски говорили лучше, чем по-русски. В Чудозаводе уже все было не так, конечно, у нас быть татарином, так же как евреем было, ну, как бы, неудобно что ли. Как легкое физическое увечье. Не тыкай своей культей людям в лицо и с тобой тоже будут как с человеком. К тому же и татары, и евреи по местной легенде считались лучшими любовниками, поэтому половой дискриминации тоже не было.
Так что, ощущения почти утратившего на КАМАЗе татарскую идентичность Вазыха и его сына полутатарина Артура я очень хорошо понимаю.»
Во-вторых, вот тут мне стало немножко страшно: «20 июня на филологическом факультете состоялось последнее в этом учебном году заседание читательского клуба учителей-словесников города Москвы. Учителя литературы обсудили книгу Шамиля Идиатуллина «Город Брежнев».»
В-третьих, автор романа оказался прыгающим через призовые ступени молодым писателем из соседней страны, а сама книга — эпосом о гопниках и материалом для ностальгической комедии.
Александр Чанцев:
«Во-первых, как уже приходилось мне говорить даже на этих страницах, всё интереснее литература как соседних стран, постсоветского ареала – А. Никитин и С. Жадан, М. Гиголашвили и З. Бурчуладзе, Ферганская школа, С. Афлатуни, Ш. Идиатуллин, живший в Таджикистане автор мощного «Заххока» В. Медведев и другие, так и стран эмиграции, переселения. Во-вторых, если литература элитарная оказалась в загоне (когда она там, впрочем, не была?), то действительно крепко сбитой беллетристики, хорошей литературы среднего класса (скажем так, не пейоративно, а комплиментарно) становится всё больше. К А. Иванову, А. Рубанову, А. Терехову устойчиво присоединились женские авторы – Фигль-Мигль и Е. Чижова, подтягиваются уверенно и другие (а Ш. Идиатуллин с настоящим эпосом «Город Брежнев» вообще перепрыгнул сразу через несколько призовых ступеней).»
Леонид Абрамов:
««Город Брежнев» о гопниках. Место действия – Набережные Челны. Мне ещё далеко до её последней страницы, но уже кажется, что так о нашей истории ещё никто не писал. Есть книги «Бандитская Казань» и «Бандитский Татарстан», созданные в соавторстве Максимом Беляевым и Андреем Шептицким. Но у них документальный жанр. Шамиль Идиатуллин же с помощью художественного языка помогает увидеть те события глазами самих участников – подростков. С любопытством читаю и отмечаю, что наконец-то у нас появляется своя плеяда молодых талантливых писателей.»
Портал ReadRate:
«Какой фильм может получиться: в меру ностальгическая и смешная картина о советском детстве, которая возьмёт самое лучшее от «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» и «Курьера».»
Наконец, отзывы на «Город Брежнев» появляются в соцсетях, блогах и на упомянутых онлайн-площадках.
«Совок середины 1980х + гоп-стоп + Уэлш + Балабанов + вам и не снилось + детектив + производственный роман про будни завода и прочие перебои с чугуном. Толстый и душераздирающий всем всем всем»
«Будучи практически одногодкой главного героя и проживая в подобном промышленном городе, мне было любопытно следить за ходом его приключений, а также описанием быта и нравов того времени. В последнее время книги и фильмы об СССР можно условно подразделить на две категории. В одних нам хотят вбить в голову некий монстрообразный силуэт страны, в которой все были под колпаком у КГБ, где было всё мрачно, затхло и плохо. В других же подаётся некая сусально-слащавая картинка советских времён.
Шамиль Идиатуллин отошёл от этих клише, и показал нам в своей книге жизнь, какой она была на самом деле — без прикрас, без преувеличения, без лишних ужастиков и ненужного сюсюканья. Да, это очень хороший, лирический роман-ностальгия о добре и зле, предательстве и дружбе, опыте и разочарованиях.»
«Мы с автором практически ровесники и категорически утверждаю, что моё детство не было настолько беспросветным. Вопрос – что хочешь найти ? Опарыши в навозе? – Этого добра достаточно в любой местности и любом временном отрезке. Для этого нет нужды лезть в прошлое. Просто включи новости. Говнописатель решил заработать на теме «Моя жизнь – дерьмо» Имеет право, тем более, что тема крайне доходная. Однако, возникает логичный вопрос: если автор не видел вокруг себя ничего кроме сортира, то кто он сам по жизни?»
«Помните притчу о слоне и трех слепых? Шамиль Идиатуллин в своем романе «Город Брежнев» сделал ровно то, что делает журналист, чтобы получить представление о слоне. Он дал высказаться каждому слепому – на его собственном языке, с его кругозором и представлениями о том, чем именно слон может ему угрожать и как надо спасаться.
Слон – это время начала 80-х в Советском Союзе. Он еще мощен, но внутренние болезни уже начали его подламывать. Война в Афганистане, дефицит всего, полный отрыв идеологии от реальности, начинающиеся маргинализация подростков, развал семьи и рост преступности – процессы, которые нельзя назвать просто фоном для сюжета. Именно они складываются в первый сюжет романа, двигают действие и управляют логикой поведения героев. Второй сюжет – это то, как люди отзываются на наступающее на них время и делают свой выбор. Защищать или спрятаться – для мужчин, быть подругой или так, на время – для женщин.»
«Героям не сопереживаешь, потому что они элементы системы и смирились с ней. В те годы уже были фарцовщики, спекулянты, подпольные дельцы, старавшиеся нажиться на издержках социалистического строя. Персонажи же сего романа – заводские трудяги, перебивающиеся с получки до зарплаты и поэтому к ним нет симпатий. Молодежь дерется, потому что ей больше нечего делать. Да и чего еще ожидать от тех, кто обитает в индустриальном гетто из однотипных высоток? Автор слишком многословен и диалоги слабо двигают развитие сюжета. Можно спокойно пропустить пять глав подряд и нить повествования не теряется. Затянутые заводские сцены надо было вообще выкинуть из текста – чувствуется недоработка редактора. Кислый привкус производственного романа портит впечатление и так не от самого выдающегося произведения. На выходе имеем нуднейший долгострой, столь же зевотный, как и речи дорогого Леонида Ильича.»
«первые страницы напомнили Захара Прилепина и, почему-то, Елену Чижову. Главному герою 13 лет, а это добавляет ощущение что читаешь Астрид Линдгрен, в советских реалиях, с ароматом макаронной запеканки и треском китайского мафона.»
««Здесь не жить хорошо, а на грузовике насквозь проезжать.» Джинсы, дискотеки, драки стенка на стенку, отцы не понимают детей, дети не понимают отцов, да и секс, кто бы что ни говорил, в СССР есть.»
«Там есть легкий ностальгический флер, конечно, но он — по детству, по юности, а не по этому мироустройству. И есть — с самого солнечного приморского начала — ощущение некоторого ужаса, на котором на самом деле выстроен этот мир — привычный и вроде устойчивый, хотя и неказистый.»
«Сразу хочу отметить, что эта книга вряд ли будет интересна молодому поколению. Многие моменты будут просто-напросто непонятны, потому что нынешняя жизнь кардинально отличается от жизни школьника из 1983 года. Для тех же кто имел возможность жить в то время, книга станет самым настоящим подарком, особенно для тех, кто жил на улице и старался быть в тренде. (…) Вообще, воссозданная им атмосфера жизни в 1983-1984 году, наверное, получилась до боли знакомой всем тем, кому довелось в то время жить. Погружение в текст происходит моментально, от чтения этой книги иногда пробегают мурашки, настолько близко передает автор даже малейшие детали.»
«Первый раз за много-много лет и, наверное, первый раз во взрослой жизни стало страшно читать дальше…»
«Книга очень сильная, хотя остается впечатление, что автор писал на одном дыхании, не работал над ней — как сложилось, так и сложилось. Композиционно можно было бы отточить, избавиться от провисаний. В нарочитую примитивность языка (повествование ведется от лица персонажей, людей незатейливых) можно было бы добавить красок. В сюжете есть грубоватые швы. В целом — одно из сильнейших читательских впечатлений последнего времени, книга не отпускает.»
«С первых строк погружаюсь в атмосферу бандитских Набережных Челнов — клянчания 10 копеек, пыряния ножичком, всё, как рассказывала мама. Всё с какой-то блатной романтикой сделано — однозначный дислайк.»
«У Идиатуллина получилось то, что не получается почти у всех:
В повествовательной форме, без прямых обвинений, сгущения красок и захлёбывания эпитетами показать всю несуразность Совка. Всю его нелогичность и глупость.
Шамиль смог показать быт (и быт советский, прошу заметить) так, что от него не тошнит. Ты понимаешь абсурдность, ущербность и безысходность этого самого быта, но в то же время тебе не противно.
Детская и советская наивность главного персонажа по ходу повествования то смешит, то умиляет, а порой и злит.
Роман полон мелких подробностей того советского странного очень нелогичного периода, который, слава Богу, закончился. Но читать об этом интересно. Особенно, если написано так хорошо.»
«Книга поразила жестокостью и безысходностью советских людей начала 80-х.»
«Реально прошлась по улицам своего детства и своего комплекса Набережных Челнов. Читается легко и показана действительность 80-х годов, всё как было при нас, когда мы такими же 14 летними подростками росли в городе Брежнев! Да, были времена точно такие в Брежневе, но мы всегда, как и герои книги звали город Набережные Челны. «Широкоштанники» так мы звали наших пацанов, многие их которых погибли от драк и разборок.»
«Очень долго читала. Сразу проглотить такое невозможно. Автору большой респект. Все герои живые, настоящие, как и ушедшая эпоха великих строек, социализма еще без человеческого лица, а потому еще верящего в светлое будущее. Которое у нас никак не построить.»
«Нелюбимое время, нелюбимая среда, всё нелюбимое и всё не моё. Но почему-то на три дня выпала из жизни, вцепившись в эту книгу. Похоже, что это показатель.»
«Эта книга захватила полностью. Давно такого не было, чтобы любую свободную минуту хотелось читать, читать и читать. (…) А вообще, это рассказ о том, как и чем жили подростки в 1980-е годы: это и школа, и пионерский лагерь, и первая любовь, и дружба. Но интереснее всего описано, как протекала жизнь после школы. А жизнь была такова, что, когда Артур – главный герой романа, рассказал откровенно о себе отцу, у того вырвалось: «Бедненький мой». И это так отреагировал мужчина, отец, который просто горел на работе, а жизнь сына шла параллельно. Есть в романе и страницы о работе КАМЗа. Но эта производственная тема совсем не напрягает, даже интересно, как решались форс-мажорные обстоятельства в то время, что делали, чтобы смягчить последствия санкций США (а они были введены из-за вторжение СССР в Афганистан).
Одним словом, если хотите полного погружения в чтение – роман «Город Брежнев» Шамиля Идиатуллина — самое то.
Эта книга к прочтению ОБЯЗАТЕЛЬНА.
Кстати, обложка книги — ни о чем.»
«Фотография на обложке правильная) Сталин, Хрущев, Брежнев, хоть Навальный, а в 14 лет только любовь и нужна (важна).»
«Нельзя сказать, что я безумно ностальгирую по 1983 году, но я так сладостно провалилась туда! Давно я не видела перед собой такого… нефальшивого произведения. Я неизменно вижу в фильмах и читаю в рассказах про то время фальшь. Хоть в мелочи, да надувают. А тут вот прямо всё оттуда, вплоть до словечек (которыми я, к слову, до сих пор радую окружающих — моё «зазырить» срисовал весь офис))))
В общем, рекомендую.»
Казнить потом помиловать
Я ходил — и я ходила, я так ждал — и я ждала, я сердил — и я сердилась, я был зол — и я зола.
— А в парне определенно что-то есть! — воскликнул таможенник.
Жив курилка — мертва пилка.
Необходимым условием для участия спортсмена в соревнованиях по артистическому плаванию является членство в одной из актерских гильдий и исполнение роли как минимум в трех художественных фильмах или спектаклях (либо десяти новогодних представлениях).
В переводе с тюркского «хохлома» значит «не украинь».
Судя по формуле «один как перст», в древней математике 1≤5.
Выхожу один я на дорогу, прихожу с нее уже (с) другой.
— Ты куда это намылилась? — спросил стул веревку.
Закон — тайга, а люди в ней актеры.
Выход наружу лишает нравственный закон изумительных свойств.
Первоначально на главную роль в «Титанике» рассматривались Сент-Тяприо и Ной Априо.
Спелеологам на все глубоко плевать.
Есть некоторая разница между «холить, нежить» и «холить нежить».
Цель оправдывает средства массовой информации.
Тысячи махачкалинцев приняли участие в литературном празднике «Кафка Ф. — сила!»
Все тайное становится ванным (неофициальный девиз Тайваня).
Лия не любит чувствовать себя виноватой, поэтому не слушает Надежду Кадышеву.
Он крепко пожал плечами плоды трудов праведных.
Объявляется мирная готовность номер двести шестьдесят три.
— Не может быть!
— Представь себе, —
Воспламеним Сибирь.
Подморковные вечера
Дочь рассказывает:
— Я когда коню после тренировки спину расчесываю, чтобы шерсть не склеилась, он мне ногу чешет. Типа благодарности в ответ. Зубами. В прошлый раз так, зубами, телефон из кармана вытащил.
Далее страшная драма и много фоток Continue reading
«Провокация, шпионаж, похищение важных бумаг, фабрикация фальшивых документов и, когда надо, убийство, чужими, конечно, руками, — все это пускалось в ход, только б результаты получились благоприятные, только б ослабить Россию» — описанный Брешко-Брешковским злодейский инструментарий определил смысл отечественного шпионского романа на век вперед. И не просто вперед, а с огромным гандикапом. Потому что после революции шпионский роман, как и всякая бульварная литература, исчез. Казалось, навсегда.
На сайте «Горький» вышла моя огромная статья об истории советского шпионского романа (части первая и вторая)
Я ж похвастаться забыл! У ГБ теперь есть гимн (универсального применения). Гениальный автор пытался утаить творение от страждущей общественности — и мы с удовольствием исправляем этот досадный промах:
Николай Назаркин
Ничего секретного в этой записи нет, но я уже один раз получил по башке от хорошего человека, когда что-то слегка неприличное написал, а у него, человека, малолетние племянницы читают. Так что перестраховываюсь и открываю, заодно, только для тех, кто, как мне кажется, поймёт: те, кто читали, смотрели или собираются.
Читали прекрасного Шамиля Идиатуллина, а именно его «Город Брежнев». А смотрели ролик, найденный мной по наводке прекрасной Асей Шев. Вот он:
Если не смотрели, то пожалуйста, посмотрите сначала песенку, она коротенькая и хороша сама по себе!
Посмотрели? Мотив в голове крутится? Тогда читайте мою рецензию. Или пойте:
Continue reading
Образы и подобия
На съезде Международного союза фигуристов принят официальный лозунг организации: «Не мытьем так».
Кафе «Янус и дочь»: едим в трех лицах.
А пуговка не наша, каркаркаркаркаркаркар, вскричали все ребята, гавгавгавгавгавгавгав, и буквы не по-русски, мумумумумумуму, написаны на ней!
АЗС закрыта на перекур. Откроется через год.
По-татарски «гав» вообще «вау». Наши собаки — простоватые американские шпеоны.
Война кожи и меха в Сокольниках.
Game over, Thrones.
Уважаемый машинист поезда, спешу сообщить, что массажер для головы «Мурашка-антистресс» ужасно подозрительный предмет.
Штраф и ненависть в НижНовгроде (дилогия)
1. Трасса М7 от Москвы до Казани в целом отличная, местная дорога от Казани до Вятских Полян (через Богатые Сабы) почти шоколад. Едва ли не единственное на эту тысячу километров исключение — кусок М7 до и после объездной вокруг Нижнего. Он убитый и неизящный. Именно оттуда (из Володарского района Нижегородской области) мне и пришел сегодня первый за три года штраф по случаю превышения установленной скорости движения транспортного средства на величину более 20, но не более 40 км/ч. Смиренно размышляю.
2. Быстрый платит дважды, или Новая акция от ГИБДД: два штрафа по одному и тому же поводу!
Через час после того, как я оплатил нижегородский штраф за превышение, порадовавшись скидочке (в первые недели выставляется счет лишь на половину суммы — в моем случае 250 рублей вместо 500), пришло уведомление о новом штрафе. Выписанном за аналогичное нарушение, совершенное якобы в то же самое время и в том же самом месте: превышение скорости на величину более 20, но не более 40 км/ч 3 июля на том же 359-м км трассы Москва-Уфа (Володарский район Нижегородской области).
Штраф такой же — 500 (250) рублей, оба постановления выписаны 10 июля, номера разные.
Я понимаю, что заведение должно обеспечивать отбивку скидок, но пока платить чот опасаюсь. Направил запрос в Нижегородскую ГИБДД. Понятно, что толку не будет, и что радары умеют много гаитик вполне разрешенным образом, но потрепыхаться-то надо.
Фотка из цикла «Какой я бываю дурацкий» (когда разбираю детские этюды, (с) Ирина Лукьянова)
1. «Так иногда слушаешь чью-нибудь длинную подлинную историю, то и дело ловишь себя на мысли, что ну нет же, да ну вы что, не может такого быть, но по некоторым — многим — частностям то и дело сверяешь рассказываемое со своими воспоминаниями, что попрятались под всякие коряги, и понимаешь, что, нет, не заливает рассказчик.
Вот эта непрестанная инстинктивная сверка с действительностью добавляет роману эффект «Ведьмы из Блэр»: постоянное хождение вдоль кромки бытового кошмара. Настоящие, кхм, неприятности происходят в романе то и дело, но ощущение, что все это — один из тысяч залов преисподней, возникает далеко не только из-за этого. Причем преисподней куда более достоверной, чем любые ады мировых религий. В ней можно жить и не замечать ее. Целую жизнь не замечать можно. И с такими текстами как раз отчетливо понимаешь для себя, каковы они, черты существования, которые превращают это самое существование в ад.»
2. «Автор знает и любит то, о чем пишет. Недовольные фейсбучные критики упрекают его кто в очернительстве, кто в приземленности. Я возражаю – в книге нет никакого давления на читателя.
Это книга о нас и для нас – тех, кто успел вступить в пионеры. Главы – несколько месяцев 83-го и 84-го: идет война в Афганистане, заканчивается правление Андропова. Герой – четырнадцатилетний подросток, место – город, выстроенный вокруг КАМАЗа. Это что-то вроде романа воспитания, скрещенного с семейным и производственным романами. Он битком набит советскими реалиями. Хотя детство в маленьком городке было другое, в этом чтении есть радость (и горечь) узнавания. И ещё одно детское впечатление – две трети книги ты мысленно просишь: “Автор, миленький, пусть у них будет всё хорошо, ну пожалуйста!” Давно уже я не читала художественный текст с таким чувством.»
Удивительный дуплет проекта «Голос Омара»: через день после замечательной рецензии Шаши Март на «Город Брежнев» вышла замечательная и совсем иная рецензия Елены Мотовой.
Снимок такой. что нельзя не поделиться — тем более, что подборка по ссылке замечательная.
«Для меня главное — язык: слог, стиль, диалоги. В прозе, в отличие от поэзии, качество формы не гарантирует, но обещает богатство содержания — в хорошо написанных текстах, как правило, все в порядке с интригой, сюжетом, конфликтами и психологическим рисунком. И наоборот, написаные казенным, вычурным или сюсюкающим языком повести редко бывают интересными, какой бы бешеный нарратив с извивами ни накручивали авторы.
Хотя исключения бывают, конечно. Мы не имеем права полагаться сугубо на личные критерии. И я, и мои коллеги раз за разом выдвигаем несимпатичные лично нам тексты на общее обсуждение с формулировкой «Мне не нравится, но что-то в этом есть». Это может, например, относиться к совсем бесцветно написанной либо немножко корявой повести на очень важную, актуальную и незаезженную тему. Иногда такие тексты получают поддержку большинства, а потом и читателей. Тогда я грущу от несовпадения с большинством, но и радуюсь тому, что помог донести нужную книжку до читателей.»
Замечательный писатель, блогер и книжный журналист Дарья Доцук строго допросила экспертов литературной премии «Книгуру» (в т.ч. мя, многагрешнаго) о критериях и любимых текстах — и дала прямые ссылки на эти тексты. а также на все финальные подборки конкурса.
У писателей, не успевших прислать книжку для участия в восьмом сезоне, есть еще две недели, чтобы успеть. А у читателей, не сумевших почитать лучшие подростковые книги последних семи лет — некоторое время, чтобы успеть. Они того стоят.
Тем временем завершился прием работ на конкурс «Фанткритик». Опубликованы 27 текстов (анонимных пока), три из них утаптывают мое яшмовое творчество.
Во-первых (я уже хвастался, но опять не удержусь), это душевная похвальная рецензия на «Это просто игру»:
(«Лично мне кажется очень важным этот момент. Один на один, всего лишь вдвоем, герои вряд ли смогли бы решить подброшенную им виртуальностью головоломку. Но, в отличие от большинства подростковых текстов, герои «Это просто игры» не гордые волки-одиночки, а друзья среди друзей. Они ищут и находят поддержку в семьях. Они ищут и находят помощь у ровесников — сначала у близких друзей, потом и массовую, у большого сообщества. Ведь просить и получать помощь — не значит ничего не делать самому. И Настя, и Максим успевают за неполные трое суток своротить горы, совершить по нескольку невозможностей — потому что каждый из них не имеет права сдаться, каждый борется за что-то больше, чем собственная жизнь.»)
Во-вторых, безудержно сердитая рецензия на «Город Брежнев»:
(«Предыдущие книги Идиатуллина, в частности «Убыр» и «За старшего», имели патологическую слабость: в них все было подчинено так называемому гуманному месту, язве русской литературы. В «Городе Брежневе» гуманное место становится еще и общим местом. Все те нравственные ситуации выбора, в которых оказываются герои, усредненно-дистилированные, взятые словно бы не из жизни, а из советского учебника нравственного воспитания. Еще до нравственного выбора героя известно, что он поступит, как полагается советскому (или «советскому», если мы говорим о модели реальности) человеку. Гуманность упаковывается в уже готовые схемы для экспонирования все в том же музее. Артур (да и другие герои тоже) периодически вслух или про себя проговаривает моральные установки: «Родина. Ну, Родину мы все любим, и вопроса, отдам ли я за нее жизнь, вообще нет. Подразумевается, что отдам, и любой отдаст, и никто нас даже не спросит. Потому что это Родина. Так положено». Это речь мальчика? Советского мальчика? Или это «игра» в речь советского мальчика? А если «игра», то тогда и мораль становится «моралью».»)
Ну и тщеславно отмечу деловитое упоминание «СССР™» в очень интересной статье о «красной утопии»:
(«Показателен «СССРтм» Ш. Идиатуллина – описывается некий социальный эксперимент, персонажи пытаются организовать научно-техническую революцию в буквально «свободной коммунистической зоне». Но эксперимент подавляется внешними силами. Почему? Он воспроизводит образ единичного промышленного скачка, который идёт в рамках локального проекта. И такие единичные скачки без громадной военной мощи – уязвимы. Их затаптывают конкуренты. Хорошо ещё, что в романе всё кончилось не как в Парагвае в XIX-го века, с истребление большей части мужского населения.»)
Указания на то, что «ГБ» и «СССР™» таки не фантастика, а «ЭПИ» написал некой пронырливой старик Измайлов, мы с негодованием отметем как неподготовленные. И будем фантастически хорошеть.
