Вчера на сон грядущий стал вдруг зачитывать отпрыскам загадки из случайно попавшей под руку книжки. Основным адресатом выступала дочь, сын не дремал, случившаяся поблизости супруга, избавленная моим вмешательством от зачитывания Сутеева, вытаскивала неберущиеся мячи — например, в загадке «Что посреди Волги стоит». Впрочем, книжка оказалась весьма безумной (или собиралась за полтора часа, что заставляло занимать пропуски свежепридуманными загадками, пришибленными печатью внезапной гениальности) — и в некоторых случаях медицина оказывалась бессильна. Скажем, на вопрос «Что это за свинка, вырезана спинка?» следовало ответить: «Носилки».
Впрочем, иссяк процесс на вполне качественном задании — после того, как я зачитал: «То толстеет, то худеет, на весь дом голосит», сын, коротко подумав, предположил:
— Наша мама?
Tag Archives: дети
Маска, я вас это
В развитие блестящего сюжета про «Молись и кайся» расскажу историю не из собственной, к счастью (я бы убил), жизни.
Моя жена с таким же сыном (13 лет юноше) обсуждали, если я не ошибаюсь, тему новогоднего карнавала. Жена предложила надеть маску (дома валяется, страшная и черная) — и впала в ступор от ответа. Потому что четко услышала:
— Маска, отсоси на.
— Что? — грозно уточнила жена, медленно выбираясь из шока.
— Отсоси на, — испуганно повторил ребенок. По лицу матери понял, что сейчас его будут убивать, и торопливо объяснил:
— Ну ассасин, убийца такой. «Маска ассасина», в игре используется.
С тех пор «ассасин» является любимым словом нашей семьи.
Отец великой художницы
Похвастаться-то забыл.
В московском государственном выставочном зале «Творчество» две недели продолжался XXVII фестиваль детского и юношеского художественного
творчества «Весна на Таганке»-2007
«Мелодии московских кварталов». Короче говоря, выставка работ таганских детишек школьного и немножко дошкольного возраста. Образцы представлены здесь, в том числе очень симпатичные (картинка «Кот с мышкой» в оригинале просто великолепна). Зато нет вопиющих работ, вроде иконы «Георгий Победоносец против террора», нет прибивающей (во всех смыслах) экспозиции арт-центра даунов (великие люди там преподают).
И нет двух произведений моей дочки — пастельного рисунка с рыбиной и витража с виноградом.
Все равно они были на выставке, где смотрелись конкурентоспособно, и попали в каталог. И подписаны в каталоге как полагается: всего с одной ошибкой в имени, с одной в фамилии и с одной в возрасте.
Ну да нам не привыкать.
А мировое искусство пущай привыкает.
Проклятые татарские вопросы
Утренняя порция дочкиных вопросов (адресованных, к счастью, не мне, а супруге, ведшей чадо в детсад):
— А почему ты меня так одела?
— А почему нашу машину по телевизору не рекламируют?
— А как правильно: «крестьяне» или «христиане»?
— А почему Христа распяли?
По первому вопросу был достигнут трудный компромисс (жена обещала, если совсем похолодает, поднести кофту и сапоги), по второму дщерь сама вычислила, что, наверно, машину просто уже не делают и не продают — вот и не рекламируют. С третьим ответом супруга справилась самостоятельно, отвечать на четвертый отказалась после того, как была перебита рядом уточняющих вопросов («А что такое предали?»). Сошлись на том, что папа наверняка знает, вот он вечером и расскажет.
В свою очередь, чадо не смогло объяснить, с чего это ее пытливый ум дошел до вопросов религии. Просто задумчиво сообщило, что недавно где-то видела Христа — он маленький, худенький, и три гвоздя там еще. Наводящие вопросы позволили уточнить, что речь идет все-таки о гвоздиках (ударение на втором слоге).
Видимо, пасха не прошла незамеченной. Еще бы. В садике в связи с православным праздником детям выдали яйца и краску и поставили задачу. На что дочь надменно сообщила, что вообще-то красить яйца совсем не ее дело, ведь она мусульманка, однако покрасила первой и, говорят, наикрасивейшим образом.
Честное слово, я стараюсь детям не навязывать собственных взглядов, особенно национальных и религиозных. Но все равно с месяц назад девушка принялась втолковывать подружкам, что мы, между прочим, татары (предварительно проконсультировавшись со мной и оторжавшись в связи с прояснением столь забавного обстоятельства), а также громко объяснять всем попутчикам, чего я там бормочу, трогаясь с места.
Вечерней беседы ожидаю с ужасом.
Без пряностей
Сын вчера внимательно прочитал пакетик отечественных чипсов и изумленно вопросил:
— Правда, что ли — картофель, масло, соль и все? А где же глутамат натрия, Е211 и ароматизатор, идентичный натуральному?
Аллонз анфан де ля по четыре
В воскресенье дети поздравили меня с семиюбилеем. Дочка подарила роскошную самодельную открытку (объемная бумажная елочка, ватный снег, красотишше) и картонную тарелку ручной раскраски. А сын насандалил стих на 8 строф. На французском.
Начинается так:
Aujourd`hui c`est tres bon temps
Et c`est plus bon, que Nourd An.
Aujourd`hui mon aime perre
A son cher Anniversaire!
Французский я знаю в пределах «Двенадцати стульев», потому дальше переписывать не рискнул, да и не понял, конечно, ничего (хотя концовка первого слова меня насторожила). Но франкофонные родственники объяснили, что стих про то, как счастлив папа в связи с днем рождения, какая куча подарков его дождалась, как он по этому поводу удрал на седьмое небо, а автор (сын) уговорил его вернуться обратно, к семье. Написано довольно чисто, сказали родственники, хоть и не без ошибок (вроде стабильного удвоения r, как в представленном отрывке) — и устыдили меня, подлого циника, заподозрившего сына в банальной переделке какой-нибудь песенки или стишка. Абсолютно оригинальный продукт, было сказано мне.
Елки-палки, я в таком возрасте ничего длиннее «Берлин лигт ан дер Шпрее» на иноземном языке произнести не мог. Не прекратилась эволюция, выходит.
Сыну 12 лет, дочке 5.
Приятно нечеловечески.
«Кракатук»
Год-полтора назад моя дочь впервые посмотрела мультфильм «Щелкунчик» (свежий, российский) и пришла в полный восторг, который изложила в 3 словах: «Цалкунчик стал цаловек».
От этих слов пришел бы, в свою очередь, в восторг профессиональный рецензент (которого наверняка сразили бы точность и лапидарность формулировки) и неискушенный татаровед (который принялся бы развивать тему языковых мутаций, упирая в тот факт, что в татарском языке нет буквы ц — и попался бы, поскольку с большим основанием можно вести речь о дискретной наследственности — ведь дрожжановские мишаре, к которым относится дедушка девушки, как раз вместо ч говорят ц).
Счастливые родители (мы) в восторг не пришли, а просто сделали дочкино трехсловие крылатой фразой семейного значения, которую употребляли к месту и — значительно чаще — мимо. Но в минувшие выходные убедились, что все — сермяжная правда: цалкунчик действительно стал цаловек, и это действительно счастье.
Для этого всего лишь понадобилось сходить с детьми в Коломенский парк на театрально-цирковое представление «Кракатук».
Что могу сказать?
Очень понравилось.
Очевидно высокобюджетное шоу с толпой высококлассных исполнителей (танцоров, акробатов и т.д.), отменными трюками, изощренными декорациями, шедевральными масками и костюмами (микрокопию оскаленного зайца мы купили), а главное — с кучей фенечек и мулек, от напеваемого хриплым басом такта из «Щелкунчика» (вместо звонка, предупреждающего о начале спектакля) до безумных зайцев, пионеров и толстых бандерш самого непристойного вида, делающих четвертное сальто под куполом шатра и безмятежно приземляющихся на голову.
Первая-то часть, до антракта, еще была размеренной. Дети слегка заскучали, я начал раздражаться — и от того, что фонограмма очень громкая, и от того, что не было в представлении ни внятного сюжета, ни особенных мышей, ни заглавного ореха Краткатука.
А потом началась карнавальщина, Бахтин на ходулях, акробатический Тулуз-Лотрек в пионерском галстуке, «Лицедеи» в клипе юного Майкла Джексона — и все в одном бурлящем флаконе. Минут так на 40. Я радовался как будто мне пять лет (как дочке). Ну, на крайняк, 12 — как сыну.
И они радовались — натурально, на свой возраст.
И жена радовалась.
И вся публика радовалась, и по приглашению труппы выбежала на арену, заваленную хлопьями мыльной пены, изображавшей праздничный снегопад.
А цалкунчик стал цаловек.
Это вам запомнится легко
Вчера 12-летний сын сказал, прочитав мой текст: «А ты, оказывается, тоже хорошо пишешь».
Каких-то 18 лет неустанной работы пером и клавой — и вот оно, признание.
Спрашивать, кто еще хорошо пишет, я не рискнул, чтобы не нарваться.
