ВВС, рассказав о Ктулху и мальчике Никите, отметила: «Были и серьезные темы. Вторым по популярности вопросом было: что Путин думает об одном из двух главных претендентов, которые могли бы сменить его в 2008 году, вице-премьере Дмитрии Медведеве».
В оригинале второй по популярности вопрос, как известно, касался Медведа.
Таким образом, в глазах мировой общественности Медведев слился с Медведом. Чем резко поднял свои шансы на победу.
Вряд ли команда Сергея Ивванова стерпит это. В ближайшее время следует ждать внедрение в рунет мифологического персонажа по имени, допустим, Ыванн, который станет паровозиком, ввозящим в моск падонков симпатию к главе обороннго ведомства.
Category Archives: Блог
Туда сами пажалте, гаспада
Так (на русском) завершил Тукай знаменитое стихотворение “Kitmibez”, посвященное нежеланию патриотичных татар уезжать в Турцию. Призыв был услышан лет 100 спустя, причем не столько младотюрками, сколь армадой россиян и граждан СНГ, составляющей в летние месяцы большинство населения прибрежной Турции.
Мы ездим в Турцию третий год. Раньше был Египет, но теперь вилка «цена-качество» делает выбор в пользу тюркских братьев удручающе неизбежным. Помимо базовых параметров «пляж-еда», нигде такого количества водных горок нет. А что еще нужно детям, ради которых, собственно, и едешь на море-то? Картошка-фри и кетчуп, оказывается. Но и этого в Турции навалом. Так что вот.
Что можно сказать по существу.
Отель Turan Prince (http://www.turanprince.com.tr/html/turan_prince/index2.html). Сиде, деревня Кызылагач в окрестностях города Манавгат. 2 часа от Анталии.
Очень хороший вариант для семейного отдыха. Поначалу он мне вообще показался близким к идеальному, потом выяснилось, что фиг. Но в целом все остались очень довольны. Пляж неплохой (для Турции), еда большей частью – тоже (хотя были спады, когда решительно нечего оказывалось выбрать из 2 десятков блюд), бассейны с горками отличные, аниматоры старательные (в смысле этой части человеческого сообщества я так и не разобрался, но дети были в восторге), комаров почти истребили на второй день, в комнатах убирались регулярно, и даже дважды удалось выбить из уборщиц шампунь и мыло.
Затыки, помимо еды и комаров, были связаны с неспокойным морем (хотя это-то как раз радовало) и духотой. Кондишн в номере работал с 15.30 до 19.00, остальное время тарахтел вхолостую. На ресепшн дядьки-тетьки виновато разводили руками, объясняли, что увеличить рабочий диапазон абсолютно невозможно, и максимум, чем помогли – это выдали дополнительную пластинку, которая включает-выключает свет в номер и вообще-то крепится к ключу. Теперь мы могли хотя бы заставлять кондишн работать, пока нас не было в номере, и в итоге приходили с ужина в прохладную комнату.
Потом, конечно, выяснилось, что надо было не шутки с ресепшн шутить, а гавкать на халдеев со страшной мощью. Потому что за несколько дней до отъезда, как только наша компаньонка обгавкала менеджеров и пообещала немедленно умереть от инфаркта, кондиционирование заработало почти в круглосуточном режиме.
Впрочем, той же компаньонке не досталась обещанная антимоскитная сетка на дверь балкона. Сперва пообещали, а потом сказали: нету, кормите наших маленьких друзей. Кормила, чего делать-то. Маленькие же.
Еще Eurosport не работал. Это в мундиаль-то. То есть я остался без вечернего бокса и не мог даже позлорадствовать, потому что обожаемый женой футбол (не люблю) крутили на всех каналах. Кроме российских, естественно.
Российское ТВ за рубежом – это вообще отдельная песня, убожество редкое (сплошные отбросы и без того небогатого отечественного эфира) и, видимо, обреченное на скорую гибель и вытеснение украинскими конкурентами. Уже сегодня почти вся реклама на экспортном ОРТ и РТР хохляцкая, а половина передач и фильмов на украинских каналах – русскоязычная.
В общем, было тихо, покойно и сытно. А что еще нужно утомленному среднелетке с семьей?
Я только не понял, как в «Туран» занесло несколько десятков молодых холостых людей, как россиян, так и немцев, и чем они, бедолаги, занимались по колено-пояс в визжащей каше из многочисленных разноязыких детишков. Я бы на месте этих молодых людей сперва удавился бы, а потом удавил бы туроператора, так умело рекомендовавшего место отдыха.
Возвращение вышло стандартным: едва приехали в Москву, в Манавгате рванул не то газ, не то бомба. Так принято: в прошлом году, пока в Белеке были, в Анкаре взрывы были, в позапрошлом мы приземлялись в Шереметьеве, когда смертницы взрывали домодедовские самолеты.
В целом хорошо отдохнули.
Может, в следующем году вилка «цена-качество» в какую другую сторону повернется.
У женщин свои секреты
В жизни всегда есть место product placement.
Не в Лондоне, оказывается, спонсоров боевиков искать надо.
«Общага-на-крови»
Алексей Иванов
Редкий случай, когда критики в основном правы. Про «Общагу» писали, что это дебютный роман, ученический, отягощенный чернухой, красивостями, богоискательством, сексуальной озабоченностью и интересный, по большому счету, только упертым поклонникам пермского самородка, которые теперь могут оценить, из какого сора.
Есть смысл согласиться с высказанными мнениями в целом, отметив лишь несколько нюансов.
Для 25-летнего автора «Общага» (написана в 1992 году) — вполне приличный дебют. «Охота на «Большую медведицу»» выглядела, конечно, гораздо симпатичнее, но она была разудалой приключенческой коротушкой про космических пиратов. Такую, по идее, мог навалять любой остроумный начитанный старшеклассник с искоркой под лобной костью. «Общага» — это сугубый социальный реализм, отягощенный достоевщиной, такое мальчик уже не напишет. Это уже опыт унд амбиции. Один из фэнзинов 15 лет назад сообщил: юнца Иванова так захвалили после «Медведицы», что он поверил в свою гениальность, бросил вуз и удалился ваять нетленку. Вот что наваял, оказывается.
Сюжет, на всякий случай, такой: дружную разномастную компанию студентов (святой отличник, бабник, пьяница, бывшая гуленка и добрая девица с большой грудью) принимается плющить скотское совершенно начальство общаги. В итоге всю компанию вышибают из комнат, каждый пытается заякориться собственным способом и при этом неизбежно ссучивается и предает дружков. Лишь один герой находит любовь — и тут же ее теряет.
Нет здесь, честно говоря, ни чернухи, ни половой замороченности – утверждаю это, как человек, довольно долго живший в общагах. Я бы сказал, что Иванов даже приукрасил слегка административно-бытовую сторону единого человечьего – но не буду, потому что кто знает, может, это только в Казани гопники с Адельки студентам двери вышибали, чтобы со шмалью на всю ночь устроиться.
Щенячья молодость автора видна, главным образом, в нарочитости завязок и развязок, натужном символизме (название – это отдельная песня, сильно меня удручившая) и неравномерности повествовательного полотна. Первые 15 страниц автор жестко держится принципа «литературы без образов не бывает», и лепит хлесткое сравнение в каждую фразу. Потом увлекается, отвлекается, идет нормальное повествование, потом — а! Забыл! И опять пошли комья вымученных образов и желтого как вечность кирпича (это такая мулька авторская, ее положено каждые 10 страниц повторять).
Но в целом текст вполне конкурентоспособный, выше среднего.
А его слабости настойчиво требуют направить комплименты в 2 адреса. Во-первых, Иванова, который, оказывается, начинал как нудноватый молодежный проблематик, но скрыл эту деталь от общественности, и сразу дал жару в качестве самобытного квазиклассика. Положительная динамика оказалась надолго скрыта от любопытных – это досадно, но это правильно.
Во-вторых, похвал достойно издательство «Азбука», которое все-таки издало «Общагу», и которое издало ее в последнюю очередь. Превратив таким макаром возможное разочарование в умиление — тем, что вот, Иванов-то наш, тоже в свое время ходить учился. Агу-агушеньки.
Он-то научился.
А умиляющихся даже не жалко.
Ребятам о зверятах
Родители наотрез отказались купить ей собаку или кошку. Поэтому она с нетерпением ждала лета, когда в доме появлялись хотя бы насекомые.
МРОТ как мухи
Инициатива Госдумы, решившей поохотиться на и без того убитых енотов, на первый взгляд не слишком судьбоносна. Ведь три безматерных слова (доллар, евро и у.е.) потеряют допуск главным образом к устам государственных мужей. Их жены и менее везучие мужья будут по-прежнему оперировать названиями чуждых валют, а недопуганные сотовые операторы продолжат каждый месяц увлеченно придумывать новый, ни на что не похожий курс их собственного у.е. И повторится история с Немцовым и «Волгами», которая не спасла ни «Волги», ни Немцова.
Можно, конечно, предположить, что чиновники и журналисты с торговцами – это только начало, а в дальнейшем речь решительно всех россиян закроют в рублевой зоне. В результате рубль укрепится не только материально, но и морально, резко увеличится в размерах и примет новую форму: может, червонца, а может, и гривны (как известно, рубль потому так и называется, что был отрублен от гривны – серебряного брусочка такого). А тут уж, хочешь–не хочешь, вслед за Белоруссией придется и Украину присоединять.
Но это, естественно, совсем безответственные измышления. Потому что на самом деле рубль давно утратил статус официальной валюты, уступив свято место новой расчетной единице – МРОТ.
Именно она указывается в большинстве существенных документов. Именно ею с одинаковой легкостью оперируют все сограждане. И именно в ее интересах, можно предположить, и затеяна монетарно-филологическая реформа.
Рубль в роль золотого тельца все-таки не вписывается – слишком конкретен и древесен. Роль написана для более эфемерных созданий. Например, доллара, напечатанного в Америке, которой, как известно, нет, потому что ее практически никто не видел. Или, например, МРОТ – общедоступного симулякра, очертания которого постоянно меняются, более того, МРОТ может быть одним, допустим, для нарезания зарплаты, и совсем другим — для исчисления штрафов. Вопреки названию, никакого отношения к оплате труда, даже и минимальной, эта величина не имеет. Как известно, придумана она исключительно для расчетов государства со своими работниками, но хотел бы я посмотреть на ведущего специалиста или сотрудника управления, даже не связанного с дорожным движением, которому за самую минимальную работу рискнули бы предложить официальный МРОТ.
Преимущество МРОТ над долларом – его правильное происхождение. Правда, доллар в последний год заметно обрусел: при нынешнем размере золотовалютного резерва Центробанк волен творить с валютным курсом все, что угодно, чем, в принципе, и занимается с завидным усердием. Соответственно, доллар, как и рубль, выглядит так, как угодно ЦБР – то есть государству российскому.
Курс МРОТ точно так же определяется государством. Только курс МРОТ определяет одна ветвь власти, законодательная, федеральными законами, а доллара – другая, монетарная, зависшая между первой и второй.
Соответственно, последние поправки законодательства способны сменить контролера на финансовом рынке. Пускай не устанавливать правила игры, но манипулировать основным валютным агрегатом сможет не ЦБР, а ГД ФС РФ.
Законы конспирологии подсказывают, что именно поэтому закон выдвинула «Единая Россия», хозяйствующая в Госдуме. Не стоит удивляться, если в пику медведям будет создана партия убитых (вариант – униженных) енотов, которая под лозунгом «In God we trust» начнет восстанавливать попранные интересы федерального казначейства и его российского аналога. Но пока победу празднует всеобщее избирательное право, что особенно трогает на фоне, скажем, отмены губернаторских выборов.
Во всяком случае, наказание чиновникам, упомянувшим чуждые валюты, номинируется не в рублях, а в МРОТ.
«Ниязбек»
Юлия Латынина
Последний роман Юлии Латыниной в очередной раз продемонстрировал, насколько разнообразной может быть талантливая женщина, полтора десятка лет разрабатывающая один и тот же – зато искренне любимый – сюжет.
На этом пути автор перекидала кучу тонн разномастной породы, схем, характеров и жанров, но извлеченный радий складывался все в тот же паззл: благородный бандит, нечаянно попавший на войну цивилизованной армады с наивными дикарями, встает на сторону последних. По ходу дела высокомерные колонизаторы, ведомые не меньшим харизматиком, почти объегоривают дикарей, но те в последний момент изворачиваются, отковывают инструмент с винтом и опрокидывают супостата. Бандит при этом может быть бандитом, землянином, заблудившимся на чужой планете, варваром при дворе императора, следаком, олигархом или правоверным авторитетом – не суть важно. Важно, что у него трудноописуемые глаза (тут Латынина, как правило, прибегает к невероятным сравнениям типа «цвета котла с кипящим молоком»), походка хищника, постоянная боеготовность и жизнь по понятиям. И бабам такие ужас как нравятся.
Сначала Латынина писала про это фантастику. Одни называли «Вейский цикл» Адамом Смитом, писаным тушью на рисовой бумаге, другие – лучшим, что породил постсоветский фикшн. С обеими версиями спорить можно, но не нужно.
Потом Юлия Латынина уложила любимую тему в классово близкое ложе криминального романа. Цикл про Сазана, на мой взгляд, является самым недооцененным детищем автора – простым как правда и столь же сильным. Но то ли девушка его стесняется, как грехов молодости, то ли ей лень вписываться в возможные разборки издательств, в разное время издававшей серию «Бандит». Оттого часть книжек, писаных невесть почему под псевдонимом «Е.Климович», была переиздана под другим именем и другими названиями, а другая часть – не была. Потому поздние подвиги благородного разбойника Сазана хорошо известны, а ранние – почти не. Жалко: именно на первые повести легла четкая печать времени кооперативов, коммерческих ларьков и прочего раннеельцинского быта. Затем антураж, в котором существует Сазан, пришел к более-менее современному состоянию – так что историографического восторга «Разбор полетов» или «Саранча» не вызывают.
Затем настал черед экономического триллера, созданного лично Юлией Латыниной и прошедшего в ее руках полный жизненный цикл: от переходного «Стального короля» к вершинной «Охоте на изюбря» и разболтанно-публицистической «Промзоне».
Потом Юлия Леонидовна удрала штуку посильнее татьяноларинской. Она ударилась в дамский роман. Видать, потому, что других жанров на обозримой территории не осталось. Или потому, что очень хотелось попробовать. Попробовала, и по привычке два раза. «Ничья» вышла ублюдочком: и бизнесовых петель слишком много, и героиню в итоге толстый папик сгубил (а нефиг было девице от бандита отказываться) – ну какой же это дамский роман? Зато вторая попытка вышла настолько образцовой, что я по ходу чтения пару раз тяжело задумывался над тем, а зачем я это читаю. Назывался образец, натурально, строкой из мультика и повествовал про невинную девочку, которая вернулась из прекрасной заграницы в страшную Рашку, чтобы услышать последний вздох отца, узнать, что вместо наследства ей грозит не то шиш, не то пуля, впасть в истерику, выпасть из нее в объятия — кого? – правильно, благородного бандита, на пару с ним всех победить и закатить мегасвадьбу.
Тут свободные жанры совсем кончились, и после короткого размышления Латынина решила больше не выпендриваться, а просто расписывать новогазетные колонки до книжных размеров.
Результатом такого подхода стали не сборники статей и не постмодернистские новоделы, а освященные вековой традицией памфлеты. Не в смысле Мэлора Стуруа, а в смысле Поля-Луи Курье или энциклопедического словаря (злободневное публицистическое произведение, цель и пафос которого — конкретное гражданское, преимущественно социально-политическое обличение, нередко сочетается с художественной сатирой).
Решение оказалось логичным и удачным. Правда, первый блин, «Джаханнам» (про чеченцев, решивших с помощью взрыва НПЗ отравить полумиллионный дальневосточный город), вышел слишком эпическим и утяжеленным технологическими подробностями. Сказывалось наследие «Изюбря».
Зато второй заход, как положено, стал образцовым.
«Ниязбек» написан очень незамысловато, каждая глава пересказывается несколькими словами, и это одинаковые слова. Сюжет такой: честный чиновник, отсидевший в зиндане и освобожденный благородным бандитом Ниязбеком, годы спустя возвращается в Дагестан (в книге – Северная Авария-Дарго) полпредом президента и пытается навести порядок. Главные надежды он возлагает на приятеля, неожиданно оказавшегося братом Ниязбека, но того мгновенно мочат – и полпред с бандюком в течение книги пытаются доказать себе, что это сделал не действующий президент. А заодно отвечают на непростые вызовы времени типа многомиллионных взяток, драк министра с вице-спикером, ментовского беспредела и крышевания боевиков чекистами. Автор добросовестно рассказывают читателю историю всякого персонажа, объем книги растет, а читатель (как и в «Джаханнаме») понимает, что Кавказ – это особый мир, власть в котором безнадежно изуродована совком и федеральным протекционизмом, московские чиновники еще большие воры, а все честные люди вынуждены браться за оружие, чтобы биться с шайтанами-кяфирами. Вывод, примечательный сам по себе, еще и подкреплен массой примеров, большая часть которых откровенно извлечена из той же «Новой газеты».
При этом книга избавлена от обычных для Латыниной редакторских огрехов (классикой считается «Промзона», в которой дочку Извольского на соседних страницах зовут совершенно по-разному, а неосторожнее использование автором вордовской операции «Заменить все» при исправлении аббревиатуры ОРБ на РУБОП привело к появлению таких неординарных конструкций, как «глаза вывалились из оРУБОПит» и «носился как с писаной тРУБОПой») и вымученных ответов на половой вопрос. До недавнего времени Юлия Латынина была большой любительницей описывать интимные сцены в стилистике Баттхеда, пересказывающего «Цветы сливы в золотой вазе». А теперь то ли замужество счастливое повлияло, то ли кавказская тема придала строгости.
Мелкие блохи в тексте, конечно, остались. Например, никто не объяснил Латыниной, что «Аллах Акбар» — это ошибка, сопоставимая, скажем, со «Слава Бог». Но стоит надеяться, что в следующей книге она эту ошибку не исправит. Потому что если следующей книгой опять будет кавказский памфлет – получится фигня. Задуплилась – переходи на следующую делянку.
Интересно только, какую.
Фантастические новости
1. Сдан в издательство третий роман Лазарчука и Успенского. Теперь авторов тоже трое: к тандему присоединилась Ира Андронати. Книга называется «Марш экклезиастов», Николай Гумилев среди героев пристуствует. Выйдет, видимо, в «Амфоре», видимо, к осени.
http://urus-hay.livejournal.com/9476.html?view=161796
http://barros.livejournal.com/650172.html
2. Журнал «Знамя» в июне отдает основную прозаическую полку фантастике.
Если верить анонсу журнала, «Повесть Шамиля Идиатуллина неторопливо развивается как реалистическая житейская история и как-то вдруг совершенное естественным путем оборачивается страшноватой сказкой: в единственном районе большой республики, где жизнь полностью соответствует здравому смыслу, люди, вместе с главой администрации, превращаются, испив артезианской водички, в драконов.» (http://magazines.russ.ru/znamia/anons/2006/anons6.html)
Фрагмент повести можно найти на сайте автора (http://idiatullin.narod.ru/baetlar.html)
Правда, по отрывку трудновато догадаться, что это сказка, тем более с драконами.
«Вниз по реке теснин» («Золото бунта»)
Алексей Иванов
Первая в жизни Алексея Иванова публикация была помечена любопытной финтифлюшкой: художник «Уральского следопыта» поперек открывавшего «Охоту на «Большую медведицу»» рисунка вывел чертежным шрифтом довольно длинную невразумительную фразу типа: «Сережа, помнишь, долгими вечерами мы слушали «Наутилус» и спорили до хрипоты? Тот спор еще не окончен». За имя и детали не ручаюсь, почти 20 лет прошло, журнал давно утерян, а книжные издания обошлись без этой телеги. А жаль: она довольно емко объясняет суть любимого Ивановым приема, связанного с отсеиванием лишнего читателя.
Прием примитивен: сразу дать читателю понять, что ждет его серьезное грузилово, и ежели ты к нему не готов, то отскочь. А если не боишься юношеских хриплых споров под «Наутилус» — сам виноват.
Этот метод применен вроде в каждой крупной вещи пермского автора (только за «Общагу-на-Крови» не скажу, не читал еще). Скажем, «Географ глобус пропил» начинается с пролога, очень не совпадающего по тональности и смыслу с последующим текстом: ожидается надсадная остапбендеровщина, а получается хард-версия «Доживем до понедельника».
В исторических романах еще проще: сначала Иванов 50 страниц подряд беспощадно волочет читателя по глуби густого киселя, сваренного из абсолютно непонятных слов и названий. Потом автор оглядывается, убеждается, что балласт утоп, а выжили только те, кто действительно хотел дочитать, — и переходит на вполне современный русский язык. А странице к 150-й даже начинает объяснять, что означают финноугризмы и диалектизмы (пам, хумляльт, ламия, потесь, огниво, парма, наконец), которые читатель давно принял как симпатичный, но бессмысленный фоновый узор
Этим «Вниз по реке теснин» мало отличается от «Чердыни — княгини гор». И не только этим. Книги не то что похожие — однотипные. Просто автор решил в житии святого поменять главного героя на просто хорошего парня, у которого всего один грех – гордыня. А правила не менять. Ну, и время действия перенести, чтобы не так очевидно было.
Ведь про что, если коротко, «Чердынь»? Про юного пермского князя Михаила, который любил местную ведьму и хотел только тихого семейного счастья – а ему пришлось жизнь положить на защиту своей земли и своего народа.
А про что «Теснины»? Про юного сплавщика Осташу, который любил местную ведьму и хотел работать сплавщиком — а ему пришлось мыкаться по лесам да застенкам, защищая свою веру в бога и в отца.
Совпадений, сюжетообразующих и почти случайных, вообще много. В обеих книгах главный герой эдак дуалистично спарен – пресветлый Михаил с диаволическим вогульским князем, злой Осташа – со своим праведным отцом. В обеих павшее на героя проклятие гасит всех встречных-поперечных – но не его самого. В обеих, кстати, татарин за героя страдает: молодого хана Исура эпизодический Иван III на кол посадил, пытаря Бакирку эпизодический диверсант раздавил. В обеих мистики и просто жути хватает на несколько чистых хорроров. Обе, наконец, мощно написаны – хотя это вообще Иванову свойственно. И еще обе книги зачем-то переименованы издательствами.
В «Теснинах», кстати, постоянно указывается, что «после Пугача» народ стал жесток и отморожен. Доказательством служит россыпь абсолютно зверских, не поспоришь, эпизодов. Но в «Чердыни», действие которой происходило двумя сотнями лет раньше, зверства было никак не меньше. Достаточно вспомнить главу «Беспощадная», про Зимний Закон. Сперва пленные вогулы по предложению русских поочередно рубят головы друг другу. Потом русские, измочаленные походом, чтобы спасти боеспособную часть войска, договариваются с больными и ранеными о том, что те добровольно пойдут в прорубь –а живые за это позаботятся о семьях ушедших. С другой стороны, два века – достаточный срок для многократной гармонизации человечества и обратного отката в каннибализм.
При столь разнонаправленных исходных судьбы героев, конечно, по-разному сложились. Михаил был проклят вогульским князьком, побежден московским царем, пережил многие унижения и гибель близких, но землю отстоял, жил как святой и погиб так же. Осташа был проклят истяжельцами (подвид староверов), лишен смысла жизни, пережил много унижений и напастей, но мечту исполнил (сплавщиком стал, имя отца защитил, казну Пугача нашел и зарыл обратно) – и тут же выкинул. Сбыча мечт, известно, штука неласковая.
В итоге Михаил ловит сердцем свою стрелу — логично и неизбежно. А Осташа возвращается домой.
И тут Иванов демонстрирует преемственность и близость традиции. Концовка в ноль списана с фильма «Место встречи изменить нельзя» (в «Эре милосердии», литоснове культового сериала, другой финал), и отчасти – с «Кого за смертью посылать» Михаила Успенского.
К тому времени Осташа крепко обучен жертвовать, причем людьми, которые ему поверили. Это, пожалуй, главная горчина «Теснин». И главное отличие их героя не только от Михаила Пермского, но, скажем, от Левы Абалкина, история которого плясала по той же кривой.
Героя «Жука в муравейнике», как и героя «Вниз по реке теснин», лишили любимой работы, любви, друзей, родины, наконец. Лева Абалкин пытался бороться с недоброжелателями, не выходя за рамки коммунарской этики – и тогда Майя Глумова закричала. Осташа Переход пытался бороться с недоброжелателями в рамках этики крепостного кержака, кулаками, штуцером, мужским естеством и немного подлостью – и в конце тропы, заваленной трупами недоброжелателей, закричала мать осташиного дружка, загубленного младшим Переходом, и загугукал счастливый сын героя.
Гуманистическая фантастика, в которой начинал Алексей Иванов, такого финала бы не стерпела.
Возможно, поэтому Алексей Иванов покинул фантастику.
Родовспоможение
И кто теперь докажет, что вчерашнее заявление Бритни Спирс о том, что она ждет
второго ребенка, никак не связано с сегодняшним намерением Владимира Путина платить 250 тыс. рублей матерям, решившим не ограничиваться первенцем?
