Дальний родственник (как называется брат жены брата?) как-то сильно развеселил меня рассказом про встречу одноклассника из нижнекамской колонии. Сел тот, скорее всего, по 206-2, популярной у задорной челнинской молодежи. Сел году в 88-м и довольно глубоко – так, что выходил уже в другую страну и, пожалуй, Вселенную. Парень крепился, конечно, но было видно, что новая реальность его плющит его всеми мелочами: и небрежно импортной одеждой встречающих друзей, и личной «девяткой» цвета «мокрый асфальт», на которой они приехали, и японской магнитолой в «девятке». И лишь когда тронулись, а магнитола заиграла неизбежных в то время Эм Си Хаммера или Айса Эм Си, вольный пришел в себя, заулыбался и понимающе спросил, кивая на колонки:
— Пинк Флойд?

И вот сегодня везу детей на дачу, скачу по трекам, выбирая вариант, не мешающий отпрыскам играть с телефонами. Сын-металлист вполголоса выражает презрение по поводу моих простеньких вкусов, но то ли на Stray Cats, то ли на проходной какой-то Elastica вдруг затрудняется с опознанием и интересуется:
— Это что, Pink Floyd, что ли?
Впрочем, это не конец истории.
Конец вот.
Дождавшись ответа, отпрыск спросил:
— А интересно, у всех папы Pink Floyd слушают? У Кирилла слушает, у Серого слушает, у Юли…
Я попытался напомнить, что последний десяток лет даже «Стенку» не переслушивал, но не успел. Потому что дочь авторитетно разъяснила старшему брату:
— Не у всех. У некоторых пап нету.