Найнтин эйти фор вот?

Товарищи, а я правильно понимаю, что науке более-менее неизвестны книги, действие которых происходит в Союзе в 1983-84 годах? Орвелла прошу не предлагать, а кроме него я внезапно лишь «Транквилиум» Лазарчука вспомнил — и только потому, что там Андропова убили. У Крапивина последние «Острова и капитаны» того периода касаются — но очень вскользь.
У вас ведь с памятью и начитанностью получше — подскажите, пожалуйста.

48 thoughts on “Найнтин эйти фор вот?

  1. «Послание к коринфянам» Столярова по-моему относится к тем годам. Хотя зуб не дам, но ощущения были именно такие.
    Сама книга написана позже, как подсказывает фантлаб.

    • Спасибо, посмотрю. Столярова я как-то рано невзлюбил — казался он мне либо римейком собратьев по семинару БНС да Малеевке, либо Андреевым в версии Толстого — нас пугают и т.д. Но умные люди хвалят. Попробую предпринять еще попытку.

      • Серия «Агония» (Агония, Холодная зима, Презумпция лжи, Предчувствие беды)) в чем-то является ответом Незнанскому.
        Но довольно любопытно.

        А крайняя его работа (к этому циклу не относящаяся) про 2020 обсуждалась несколькими постами ранее.

          • Эта серия, на самом деле, у него вполне приличная.
            Да и аллюзии на «Красные площади» русских и нерусских писателей довольно недурны.
            Потом (в АИ-продолжении) становится излишне многословен

            Ещё, у него есть про 80-е — 90-е не в СССР, в первую очередь, американский цикл, насколько помню, что-то про «Отцов». Много про оружие, a`la Андрей Круз, но сравнительно читабельно. А вот другая серия про южноафриканские приключения — полный картон, несмотря на тщательно продуманный сюжет

            Если говорить про другие альтернативные 80-е у него, то, пожалуй, первые части «Бремени империи» тоже довольно читабельны, хотя мир реален только в голове монархиста.

  2. А тебя интересует с реалиями времени? Допустим, Сергея Анатольевича Иванова «Бывший Булка и его дочь», «13-й год жизни» — где-то того времени, но не эпохальные, а личностные. Или Приёмыхова повесть «Магия чёрная и белая» Тогда ведь издательский процесс с большим притормозом был, да ещё цензурная робость («станция Андроповская — переход на Сталинскую линию»…), об Афгане было нельзя, а выплеск ближе к концу 80-х, в горбачёвское время пошёл. В «Ур. следопыте», «Костре» и «Пионере», хотя бы.
    Вернее всего полистать «Лит. газету» или толстые журналы 1985 г.

    • Иванова я читал, там интонационно абсолютно семидесятые. Приемыхова надо посмотреть.
      Выплеск вот сейчас и ищу. Но есть такое ощущение, что именно на этой двухлетке блок стоит — все зажмуриваются и перепрыгивают. Типа неинтересно.

      • Наверное, именно потому, что это и был последний ик затянувшихся семидесятых. Что было интересно, то и нельзя. Пока что-то писалось и стояло в очереди про эти годы, подоспело нечто новое и чехардануло.
        Я так погуглил — в поиске книг меня скорость связи ограничивает, а в общем поиске вот:
        В. Куклин «Проходная квартира с телефоном». Действие повести происходит в 1983 году в Джамбулской области. 30-тилетний журналист ведет жизнь плэйбоя местного масштаба, постепенно приходя к мысли, что профессия его сродни проституции.
        «Тридцатая любовь Марины» — роман российского писателя Владимира Сорокина, написанный в 1982—1984 годах и впервые изданный на русском в 1995 году. Действие романа происходит в 1983 году.
        Пьесы А. Галина «Тамада» (1983) и М. Рощина «Старый новый год» (1984) были написаны в преддверии перестройки, когда открытая социальная сатира с трудом пробивалась на подмостки, вместе с тем театральное искусство …

        Ну и наверняка множество произведений, в которых год не имеет значения вообще.

        • Сорокина мне подсказали, пьесы я даже читал вроде сто лет назад. Старика Джамбула посмотрю. А с твоим выводом согласен, конечно, эта пара лет просто в дырку провалилась между т.н. застоем и перестройкой.

  3. Подробное описание быта 80-х есть в книгах Вл. Вл. Козлова «Гопники», «Школа», «СССР», «1986». Но там действие происходит позже, при Горбачеве.
    Посоветовал бы также весь «Светопольский цикл» Руслана Киреева. Особенно «Подготовительную тетрадь», она в 1983 вышла, популярная была вещь, с перестроечными веяниями, пророческая.
    Вообще начало 80-х отмечено модой на прозу о «деловых». Повести Есина (Гладиатор, Временитель и пр.), Маканинский цикл о Светике и т.п. Понятно, что это всё мелкотемье, но картина мира представлена. А вот поздней обобщающей прозы об этом времени пока не припомню. Только фильм Меньшова «Зависть богов». Но было, было что-то такое про Андропова и Черненко.
    И, кстати, из фантастики — Василий Звягинцев, первая книга. Предисловие Балабухи называлось «1984 год по Звягинцеву».
    Ну и нельзя забывать Полякова. Кроме повестей из 80-х, у него есть большие летописи типа «Замыслил я побег», где описывается и момент смерти Андропова и всё последующее.

    • Про Козлова — вот именно. Он просто чуть помладше, поэтому искомый период не застал.
      Киреева, Есина и Маканина посмотрю, спасибо, не считал его совсем.
      Звягинцев интонационно голимый шестидесятник, от позднего периода у него совсем нулик, я еще двадцать лет назад, когда читал «Одиссея», дико удивлялся этому.
      Полякова многие подсказывают, со «Ста днями» я согласен, «ЧП» попозже происходит все-таки, а «Замыслил я побег» я не читал совсем. Спасибо большое, Валера.

      • В какой-то книге Козлова смерть Черненко упоминается, но герой там ещё мал и зелен.
        «Сто дней» я прочитал сравнительно недавно, после «Кирзы» Чекунова, и обнаружил, что повесть лакировочная и фальшивая от начала и до конца. У Полякова интереснее лирика, а не коньюнктура.

        • Поляков вообще мастер лихого шлифа по верхам, почему и популярен был — да и остался в некотором кругу.

  4. Так «Хромая судьба». Почти точное попадание. Кое-что из Гусляра – тоже точное, там много рассказов, несколько попадут в период наверняка. У Рыбакова – «Очаг на башне» (чуть позже). Почти наверняка – кое-что у Житинского, тот же «Арсик» или «Потерянный дом» (совпадения не до года, да).
    Не могу сказать с точностью до рассказа, но – Лукины, Колупаев. Возможно – что-то у Логинова или Штерна.

    • Не могу согласиться. Интонационно все перечисленные относятся к периоду до (в основном) и после искомого — разве что Булычева надо дополнительно просмотреть, он мощный хронограф.

      • М-м-м… Попадалась мне как-то привязка ХС к январю 1982. Но допустим. Просто, мне кажется, что особой разницы между 1980, 1982 или 1984 нет. Вот дальше – да. И 1979 – тоже рубеж. Если точно андроповские полтора года, то надо искать разве что среди попаданцев.

        • Семидесятые я в комплексе не помню, но в восьмидесятые был юношей активным и пытливым, поэтому некоторое представление о динамике процессов составил. Оно отличное, Саш, от твоего (вот уж не знаю, простишь ли).

          • Ой, ну да какая там динамика? В перемещении картинок на стене с Политбюро в школе? Ну было. На Мавзолее люди менялись местами. Брежнев то говорил даже почти внятно, то был совсем плох. Когда умер – хорошо помню, всякие обязательные просмотры телевизора, политинформации и всякая митинговая обязаловка. Время Андропова запомнилось водкой, поддушиванием фантастики в журналах и парадоксальными надеждами. Черненко стал генсеком так и не приходя в сознание. Вспоминается картинка – то ли заседание какое-то, то ли парад, то ли чьи-то похороны и ведут Контстантина Устиновича под ручки, плотно так ведут, несут почти. Помню ещё, прикидывали – придётся ли нам изучать и его книги тоже или обойдётся. Обошлось. Но с этой чехардой менялись темы выпускных сочинений и учителя очень нервничали. Гонки на лафетах помню. Если с утра и весь день по радио тоскливая музыка – точно кто-то помер. И лучше об этом узнать заранее – все слушали разные «тамошние голоса». Их глушили, а люди упорно слушали. Я и сейчас, наверное, найду памятные места на шкале своего «Океана». Интересно, коротковолновые станции ещё остались?
            Как ходили по рукам «списки» Высоцкого, Гумилёва, Довлатова, Войновича – так и продолжали ходить. Солженицын – особая статья. И доверялся только самым-самым надёжным.
            И как начали исчезать из магазинов продукты в семидесятых, так продолжали потихоньку деваться и в восьмидесятых. И тематический цикл в программе «Время» – «По многочисленным просьбам трудящихся, постановлением Совета министров СССР повышаются цены на следущие категории товаров…» Только «андроповка» оказалась неожиданно дешевле. Да и то… На государство надеялись всё меньше и меньше и продукты покупали у своих же – мясо в основном. Кто мог – запасался золотом.
            Поборы помню – ежегодные и не по разу, увеличивающиеся из года в год. То английским шахтёрам помогали, то ещё кому. А коммунизм так и прошёл мимо.
            А из Афганистана всё так же возвращались вроде бы знакомые ребята. Битые, больные, но живые. Молчаливые.
            «Мы там не нужны. Всё не так.»
            Гробы тоже приходили. Цинковые, запаянные и вскрывать их было категорически. Военком и сопровождающие следили до самых похорон.
            Шесть орденов ВЛКСМ. И нужно было помнить, какой, за что и когда был вручён. Зачем?
            Комсомольская активность была регламентированной, обязательной и скучной – почти всегда. Всё самое интересное происходило вопреки. А когда ушёл молодой комсорг школы, стало совсем тошно. Если при нём в комсомольской было не протолкнуться – на переменах или после занятий. То после – я и не помню, что там кто-то собирался.
            Э-э-э… Не остановлюсь ведь.

            Вышел вот сейчас покурить. Двух воронов увидел. Воронов!

            P.S. А за что прощать? Хм, не понял.

          • За отличность.
            Ну да, все так — и для меня это отличительные особенности именно искомых годов, в то время как 70-е почти до упора, до 79-го, были последним оптимистическим периодом, в рамках которого общество молча, но дружно договорилось считать построение коммунизма официально замеченным на построение легкого консюмеризма с югославскими стенками, польской косметикой и финским сервелат. Потом начался Афган, обрушение цен на нефть и все остальное.

          • Зато индийские товары тогда появились: джинсы. кофе, табак, травяные свечки-вонючки, мыло «махарани» с тем же запахом (не помню, чтобы кто-то покупал). И бразильский растворимый кофе тоже — тогда нравился, а по нынешнему вкусу — кислятина выжженная. В ту пору, кстати, советский концентрированный чай в банках появился; мандариновый джем из города Гори — было актуально, потому что сахар начал редеть; экспериментальный «жёлтый» чай (Краснодар — смели с прилавков, едва распробовали)… В народ стало проникать слово «видеомагнитофон», но ещё продавались, уже уценённые, ламповые радиоприёмники (принимавшие и Америку); даже оправы для пенсне! (И я его носил). И наркомания крепчала и коррупция в комсомоле. И статьи появлялись о вымывании дешёвых товаров и услуг. И на баптистов стучали в КГБ и опорные пункты помощников милиции. И карате было в моде. И шутки про политбюро, начинающеее день с реанимации. И фестивальные показы хороших кинофильмов…

          • Каратэ уже, кажется, было под запретом, махарани мы покупали, а джемов и чая не было, зато были талоны — Челны их чуть ли не первыми в стране ввели.
            Эх.

          • Индийские – да, помню. Кофе и сигареты покупали. Всё остальное – не очень. Индийские джинсы – не желательно, уж лучше советскую «спецуху». Джинсы должны быть Levi’s или Wrangler. Ладно, ещё Montana. Тогда же стали появляться ещё и вьетнамские сигатеры и синеватая такая водка. Говорили – гадость. Но пили. Ламповые приёмники – да. А с каким гудением они включались!

    • не, ну Арсик — это еще совсем 70-е. первая публикация — в Созвездии же, в 78-м, а написано, значит, за пару лет до, с тогдашним-то издательским циклом.

      • Некстати: вынужден признать себя побрекито из чумной ямы. Сроки, которые я тебе называл, отменены, концепция перекраивается, а с нею сюжет, герои, мотивации и т.д. Фиг нам, а не новый год. Параметры фига сообщу дополнительно.

          • Скажем так, решил не садиться за преферанс, пока не придумаю тактику, отличную от той, что отработал в сваре. Надеюсь, что придумаю скоро, но загадывать теперь боюсь. Буду держать в курсе.

      • Ну да, точность не очень. Признаю. Просто (если, конечно, не упираться именно в Андропова) мир внутри Союза менялся не очень сильно. Так мне кажется.

          • Вот. Если сейчас, допустим, с карандашиком пройтись по тем годам, тогда – да. Но чем отличался (по большому счёту) для тогдашнего советского гражданина 77 год от 78? Или 81 от 82?

      • Для своего жанра очень прилично. Читабельно, да, втягиваешься на раз. Не знаю, насколько достоверно, но про ляпы я не слышал. А среди читатели у него люди увлеченные эпохой.
        Но в любом случае, если не это, то вот. Сильная повесть.

  5. Читал в том году Сахновского «Ревнивый бог случайности». ЕМНИП несколько подвирает, но так, по мелочам.

  6. читателя нужно знать в лицо! посему передаю повторный аэропортно-магаданский московско-лабораторный салям писателю Шамилю Идиатуллину. ура!

  7. Про скелеты и шкафы

    Пользователь сослался на вашу запись в записи «Про скелеты и шкафы» в контексте: […] Школьное окно, не очень большой скелет… А мне вспомнился другой скелет. Ну ещё и разговором […]

  8. вот мои скромные заметки
    bogemnyipeterburg.net/revolt/texts/puteshest.html
    «малое путешествие по большому государству»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *