«Варшавский договор». Часть первая (окончание)

Глава 3
Фоксборо-Хантсвилл. Адам Дарски

Средиземноморская кухня является вершиной кулинарного искусства. Этот лозунг шефа Дуазье вряд ли будет водружен на вершине списка самых глупых изречений, но попытка неплоха, скажет вам всякий едок, знакомый со средиземноморской и любой другой кухней (индийская и вегетарианская не в счет). Едока в резерве у Адама не было, любой другой кухни тоже. Был шеф Дуазье, весь в шейном платке и образе европейского интеллектуала, и был сам Адам, со списком не изречений, но желаний. Потеря скидки в самом актуальном ресторане города (по версии окружной газеты) занимала в списке предпоследнее место. Поэтому Адам кивал, улыбался, не к месту вставлял евроинтеллектуальные цитаты — и в порядке компенсации за муки получил приглашение быть особым гостем самого актуальн ого ресторана (по версии окружной газеты) в любое время и в любой компании. Видимо, дела у самого актуального ресторана (по версии окружной газеты) шли не слишком бойко. Или актуальные жители округа уже начали разъезжаться по бабушкам в связи с наступающим Днем благодарения.
У Адама бабушки, к сожалению, кончились в детстве, а любимый дедушка чуть попозже. Родители были благодарны друг другу в основном за то, что вскоре после развода разъехались по разным побережьям и о своем существованни не напоминали. В юности Адам из-за этого почти комплексовал, теперь почти радовался. Можно было смело строить планы на послезавтрашний день. На завтрашний они были поострены загодя и несокрушимо. А сегодня Адам твердо решил вытащить мастера к Дуазье. Чтобы за поздним завтраком спокойно обсудить презентацию, оценить еду и обстановку, прикинуть перспективу приема именно на базе самого актуальн ого ресторана (по версии окружной газеты) парней из Хантсвилла. И просчитать смысл такого приема с учетом последних данных.
Адама они перепугали. Источники Адама, в том числе подсказанные мастером, уверенно сообщали, что инженерный корпус армии США определенно склоняется к трехуровневой версии «Сумукана», которую независимо друг от друга разработали UCC и Motorola. У обоих производителей были огромные ресурсы, огромные возможности и огромный опыт сотрудничества с военными. В эту огромность и прыгал, паруся штанами, маленький Boro Security — как пуделек новоселов в отточенный годами спарринг соседских ротвейлеров. Порвать, быть может, и не порвут, но унизить могут сильно.
Разогнать опасения мог мастер. Обычно он это делал тремя фразами за полминуты — когда хотел утешить. Иногда не хотел. Вернее, исходил из нечеловеческого подхода «Страдания облагораживают, а исправленная ошибка полезней несовершённой», вынесенного из каких-нибудь ближневосточных зинданов или дальневосточных клетей. Адам, к счастью, таким опытом не обладал и суть подхода разобрал методом невкусных проб:
Теперь мастер от утешений или педагогического иезуитства вовсе уклонился, ограничившись извинением перед Адамом — а Адаму пришлось извиняться перед шефом Дуазье. Мастер умчался домой по звонку жены, рыдающей в связи с тем, что малец травмировал ногу. Мастер железный парень, но на семье повернут — железно и до упора. Адам обычно это ценил и подозревал, что сам станет таким, когда наконец попадет в чей-нибудь хомут (не твой, Лора). Здесь и сейчас готовность мастера обменивать миллионный контракт на ритуальное исполнение отцовского долга раздражало и беспокоило. Адаму хотелось срочно утешить мастера, привести в рабочее состояние и все такое. Однако он с трудом представлял себе человека, способного утешить Расти Харриса. Представить последствия такого эксперимента было еще сложней, при всей любви Адама к слэшерам и мистическим триллерам.
Ладно, мастеру виднее. И времени в обрез, но хватало. Встреча назначена на пять, презентация готова, Адам шлифанет ее в одиночку – да и в дороге, считая перелет, пара часов для обсуждения есть. А мастер будет на подхвате. Так договорились – и мастер рванул домой.
Но не дай бог сорвется. Не дай бог всем.
Не сорвалось.
В самолете мастер послушно кивал в такт Адаму, елозил пальцами по подсунутому планшету и вроде даже отвечал в лад, но пару раз тормознул с ответами. Адам прервался и спросил, все ли в порядке. Мастер встряхнулся, извинился и сказал, что да-да, теперь все. Вольно, солдат.
И тут же лихо и быстро, в редко используемой манере парашютного диверсанта объяснил Адаму, что инженерный корпус остро нуждается не просто в работающей системе безопасности, но в системе, во-первых, универсальной, во-вторых, инновационной, в-третьих, испытанной практикой, в идеале — как в Штатах, так и в максимально отличающихся условиях, например, ближневосточных. А такой системы нет ни у кого, кроме Boro. Мы предлагаем заказчику пятиуровневое обеспечение безопасности, проверенное хоть и гражданскими пользователями, но в довольно боевой обстановке. Мы готовы, не выходя за рамки «Сумукана», подключить и шестой уровень, химическое производство для этого у нас разработано и подготовлено. И мы, Адам, ставим цену, перед которой устоит разве что материально заинтересованный конкурентами заказчик — а мы с тобой не верим, что в инженерном корпусе есть такие. Так даже если и есть — что нам мешает разбудить в них встречный интерес?
Адам чуть было не принялся громить и давить, да вовремя заметил чугунность фаса и вылезший акцент мастера. Понятно. Любимая маска: «Деревенщина учит столичных придурков жизни». Она, надо сказать, мастеру удивительно шла. Многие знакомые Адама считали чугунный прикус естественным свойством главы Boro Security, в связи с чем заместителю главы изо всех сил сочувствовали.
— Запугаешь там всех, — буркнул Адам недовольно.
Расти снова сменил акцент, в которых, кажется, давно запутался сам, и сказал тоном мелкого сутенера:
— Дета, соски вверх, гусак обопрется — не слезет.
Вернувшись к привычному и почти уже не странному говору и тону, деловито закончил: наши козыри — качество, уникальность и эффективность, наш стиль — честность и обаяние. Сегодня мы должны их зацепить — чтобы они нас запомнили, заинтересовались и согласились как-нибудь посмотреть нас в действии. Мы даже не будем напоминать, что Motorola по ноздри в слияниях-поглощениях, а UCC, ну, это они лучше нас знают. Мы четко скажем, что в нынешней версии цена вот такая, а интеграция всех систем безопасности и апгрейд до реального шестиуровневого «Сумукана» сделает цену совсем другой. Впрочем, про деньги говорю я и в крайнем случае, как старый неприятный человек. Первый номер работаешь ты — уверенно и с блеском, помнишь?
Адам помнил, конечно. Сразу так договорились. Во-первых, потому, что пока инженерный корпус формально искал поставщиков для восточноевропейских баз — а за Восточную Европу в Boro отвечал Адам. Мастер, который знал всё про всё, к Восточной Европе был абсолютно равнодушен и полностью полагался на младшего партнера. Во-вторых, решающий голос в группе заказчиков был у женщины. За женщин Адам отвечал по умолчанию.
Поэтому переговоры катились как по маслу. Выделение масла адамовой роговицей происходило почти натурально и почти непроизвольно — и не по вине дикой алабамской жары. Пэм Райерсон была пригожа, фигуриста и смугла. Адам на таких западал без дополнительного принуждения. Отдельным его пунктиком была шея – а в шею начальницы департамента закупок инженерного корпуса армии США хотелось пасть лицом и делать что-нибудь медленно и чутко. Строгий костюм с неожиданно крупной сиреневой брошкой на неожиданно крупной и, хочется верить, не сиреневой, груди убивал окончательно. И колец на пальцах Райерсон не было. Адам пару раз терял мысль – на речи это не сказывалось, спасибо картинкам, но бархатистость в голосовых связках превысила разумный уровень.
Райерсон выглядела вполне тефлоновой, но Адам понимал, что ей внимание такого красавчика, даже утрированное, должно льстить. А сдерживаемый изо всех сил интерес не красавчика, но солидного мужчины – тем более. Такими соображениями, не исключено, вдохновлялся уже мастер. Не подраться бы, кстати, подумал Адам почти всерьез.
И тут Райерсон неожиданно спросила:
— Хорошо, а как быть со средствами подавления?
Адам, рассказ которого про тройную страховку устойчивости связи был оборван на самом высокотехнологичном термине, хлопнул губами и глазами, прищурился и посмотрел на начальницу департамента как старшеклассник на эффектную мамашу лучшего друга. И спросил почти томно:
— Подавления живой силой?
Вот тут-то и пригодится снимок блюющей живой силы, пытавшейся подавить прообраз «Сумукана» на первых полевых испытаниях. Добровольцам пришлось доплатить по полтиннику сверх обещанного, но удовольствие стоило дороже.
Лэнгдон, помощник Райерсон, придавил веками толпы чертиков, прыгавших в глазах. Пэм, шевельнув округлостями, объяснила:
— Вы готовы к подавлению «Сумукана» комплексным механическим, термическим, волновым и электронным воздействием?
— Тип «Морриган»? – так же томно уточнил Адам. Чертики в глазах Лэнгдона раздвинули веки и застыли. Райерсон сказала:
— Например.
— Тип «Морриган» разрабатывается в России, Китае и Израиле. Промышленно не освоен, в интересующий нас сектор не поставляется и в обозримом будущем поставляться не будет.
Пэм наконец улыбнулась, откинулась на спинку кресла и сообщила:
— Устаревшие данные.
Адам осведомился:
— Израиль вписался в конфликт на стороне арабских повстанцев? Или Китай открывает свой филиал на Ближнем Востоке?
— Еще одна попытка, — предложил Лэнгдон.
Адам серьезно сказал:
— Ерунда. В России это замороженная разработка под эгидой тамошней нацгвардии или как она там называется, производство перешло в частные руки, военные и специальные разработки перестали финансироваться, завод спокойненько шлепает бытовые медиаплееры.
— Устаревшие данные, — повторила Пэм с удовольствием, и Адам подобрался. Мастер, кажется, тоже.
Стимулировать беседу не потребовалось. Лэнгдон сказал:
— Месяц назад российский завод «Потребтехника» отдан в управление Объединенной машиностроительной группе – откровенно государственному концерну откровенно военной направленности.
— Это меняет дело, — озадаченно сказал Адам и посмотрел на мастера.
Мастер откашлялся и, не педалируя тон английского профессора, объяснил, что устойчивость к комбинированному воздействию предусмотрена даже действующей системой, не говоря уж про то, что мы, в отличие от уважаемых конкурентов, называем реальным «Сумуканом», но против инновационных форм воздействия нужны, безусловно, дополнительные уровни защиты – и мы их надстроим, когда и если это потребуется.
Лэнгдон одобрительно кивал, а Райерсон безмятежно сказала:
— Хорошо, но хотелось бы посмотреть на эту устойчивость в полевых условиях. Это возможно?
— В любое время, — сообщил мастер, совершенно не сияя.
Адам снова ему позавидовал и решил, что отдавать всю инициативу глупо. А то получится, что он тут попка, который презентации декламирует да голосом играет. Дождавшись, пока мастер обсудит с Райерсон возможные даты и сойдется на семнадцатом декабря, Адам вполголоса сказал:
— Очень странно.
И с удовлетворением отметил, что Райерсон повернулась к нему всем корпусом и коленками, красиво и продуманно. Не зря я масло источал. И она не зря в гости собирается. Поклевка пошла, теперь главное вести, не спугивая. Адам продолжал вполголоса, интимно так:
— Мы имели дело с «Потребтехникой», еще при моем предшественнике, да покоится он с миром. Он лично вел переговоры о возможности сотрудничества – ну, надо было узнать обстановку и перспективы русских по нашим направлениям. Он выяснил – так, господин Харрис? – подробности заморозки наступательных проектов, а заодно укрепился в убеждении, что шеф предприятия – он и генеральный директор там, и совет директоров, и владелец, если не ошибаюсь – что этот парень не собирается уступать контроль кому бы то ни было ни на гран. Поэтому парень шарахался от государственной поддержки, от сотрудничества с нами тоже отказался довольно резко. И Колин, мой предшественник, в меморандуме указал, что такой человек не передумает. Ошибся, получается.
Райерсон кивнула и хотела объяснить, но Лэнгдон, дурачок, ее опередил:
— Не ошибся. Этого человека выкинули с завода и сейчас судят.
— За что? – удивился Адам.
Теперь Райерсон успела первой:
— Очевидно, за упрямство и резкость. Не отдал завод корпорации – получай уголовное расследование. Обычная история для России, не знаете разве? Но там, кажется, и криминальные дела, домашнее насилие или даже убийство — я не вникала. Это неважно, важны последствия, не так ли?
— В причинно-следственных связях мы не уверены, — влез все-таки Лэнгдон. — Может, поводом для смены собственника стало криминальное событие, может, наоборот. Государственные концерны в России сейчас активно набирают активы, в том числе разбойничьими методами. Им можно. Не зря корпорация называется ОМГ.
— Характерно, что по-русски аббревиатура «О мой бог» будет такой же, — авторитетно сообщил Адам.
— Вы знаете русский? — уточнила Райерсон.
Адам кивнул, с ужасом сообразив, что по-русски аббревиатура будет все-таки другой.
— Но ведь «Бог» по-русски – он на букву b, — сказала Райерсон.
— Еще есть «господь» — как раз на g, — лениво пояснил Адам, молясь всем алфавитам мира.
Пронесло. Райерсон кивнула, встала и отправилась пожимать гостям руки. Походкой богини.
Процедура Адама завела настолько, что он едва не пригласил Пэм в ресторан немедленно. Не исключено, что Райерсон этого и ждала – и не исключено, что согласилась бы. Адам сдержался совершенно невероятным усилием воли. Сопоставимого усилия потребовало размыкание рук и отрывание взгляда от глаз Пэм. Глаза были прекрасны – как он раньше-то…
Прекрасные глаза обещали лазурные вспышки вполнеба, ледяную свежесть, шоколадное тепло и прочие восторги. Матерь божья, вспыхнула в голове почти незнакомая фраза – гены зашевелились, не иначе.
Адам уже не обращал внимания ни на внезапную сумрачность мастера, ни на гипсовую морду Лэнгдона, изо всех сил старавшегося сохранять невозмутимость. Дисциплинка у них в корпусе была та еще. Плевать.
Недельку подождем. А сегодня, например, можно к Лоре съездить, с бутылочкой и без приглашения. Иначе лопну.
Мысли по этому поводу и трудный выбор между шампанским и белым вином занимали Адама на пути через точки безопасности инженерного корпуса – слабенькими они тут были, а с другой стороны, чего охранять-то. Миссис Райерсон разве что. Эта мысль была лишней — Адам снова разгорелся. Климат способствовал. Адам поспешно стащил надетую было куртку. Мастер жары не замечал — как обычно. Он, похоже, ничего вокруг не замечал — и это было уже необычно. Но Адам обратил на это внимание, лишь когда сопровождавший сержант напомнил, что останавливаться запрещено, извините. А кто останавливается-то, удивленно подумал Адам, оглядываясь на мастера. Мастер застыл, разглядывая тень. Его всегдашний загар, обновленный латинской поездкой, выглядел удивительно нездоровым — как тень примерно. Мастер посмотрел на сержанта странно и тут же нагнал Адама.
Они послушно сели на заднее сиденье вполне гражданского джипа GM, подтвердили сержанту, что арсенал «Редстоун», музеи космоса и искусств, а также ботанический сад осматривать категорически не намерены, а желают в аэропорт. Сержант веско повторил инструкции юному водителю, козырнул, хлопнул дверью. Машина тронулась – и мастер сразу сказал Адаму:
— Доставай планшет.
— Зачем? – удивился Адам, собиравшийся говорить и, может, петь совсем о другом.
— Опозорились сейчас с этим заводом, надо понять, о чем речь.
Мастер был неоправданно возбужден – как будто не он минуту назад болтал носом в районе солнечного сплетения. Раньше Адам таких перепадов настроения за руководством не замечал.
— Разве опозорились? – удивился он. — По-моему, наоборот, позволили людям блеснуть эрудицией – всем приятно. На самом деле, какая…
— Адам, не сейчас, — сказал мастер и кивнул на водителя, которому было жутко интересно. – Просто посмотрим.
— Да без проблем, — сказал Адам, снисходя к мельтешению начальника, вытащил планшет и отдался поисковому рикошету.
Мастер молча косился, потом не выдержал:
— Правозащитные сайты смотри.
Адам знал, что такое правозащитные сайты и почему на них можно найти профильные данные – но удивился тому, что про это знает мастер. Или это Адам его в свое время просветил? Если так, ничего странного: память у мастера была как юг Луизианы, увяз — не выберешься.
— «Потребтехника», да, — продолжал инструктировать мастер, и акцент у него был неопознаваемый. — Есть? Большой резонанс вызвало силовое и спорное с юридической точки зрения изъятие бизнеса у владельца завода «Потребтехника»… Все, что ли? Так. Русскую версию открой.
— Зачем?
— Ты же русский учил.
— Учил… — убито согласился Адам и открыл русскую версию, неслышно бормоча все известные с детства польские слова — и все были к месту.
— Ссылки тоже открой, — велел мастер.
Он несколько секунд рассматривал экран, потом откинулся на сиденье и закрыл глаза. Адам так и не понял, слушает ли мастер, как несчастный подмастерье бьется с невозможным этим языком, запинаясь и перевирая все что можно. Мастер не проронил ни звука, пока Адам не закончил кривой пересказ стандартной, видимо, для современной России рейдерской истории с участием государственного холдинга и строптивого нувориша, разыгравшего стандартный, видимо, для всякой России сюжет с толстовско-достоевским истреблением жены и любовницы. И в самолете мастер тоже не проронил ни звука, потому что заснул до взлета. А на следующий день позвонил уже из Канады.

17 thoughts on “«Варшавский договор». Часть первая (окончание)

          • эм.. в преферанс, в очко иль на бильярде?
            само собой:) я не подведу, но только после того, как прочитаю окончание. иначе смысла нет начинать…

          • Да я и сам такой. С тем большим чувством буду ждать у моря издателя.

          • увы и ах:( с издателями нынче труба, вы это лучше моего знаете:(

      • а данный вариант окончательный? я, кажется, несколько нестыковок вижу (возможно, я просто не въехал)

        1. Почему миссис? Ведь «колец на пальцах Райерсон не было».

        2. Непонятно с названиями Морриган и Сумукан. Например, если Сумукан — штатовская разработка, почему его компоненты производятся Потребтехникой? И почему Морриган «разрабатывалась у нас, в Штатах и Израиле»? Если это просто названия класса систем, то разве бывают такие названия? Скажем, есть РПКСН — они есть и в Штатах и у России, но сложно представить, чтобы и там и там были «Огайо». Т.е. общие термины есть, а вот общих кодовых названий AFAIK не бывает.

        • Вариант не окончательный, но вычитанный мною и несколькими друзьями насколько можно. Если дойдет до публикации, будет, естественно, еще десяток читок. Но за указания спасибо, выпишу себе (по второму пункту у меня есть некоторое объяснение, но лучше, конечно, лишний раз подумать). Я, чес-гря, был уверен, что у меня по американской части особенно много лажи будет — в силу очевидных причин (о-о, где я не был никогда).

  1. Этот фрагмент грязноват в начале.

    А в прошлом фрагменте у меня сразу же сработал сигнал тревоги (Алярм! Алярм!), когда объявился шпиён-потеряшка. Очень вовремя он возник и, что характерно, собирается предоставить как раз остроактуальную инфу. Думаю, у настоящих разведчиков сигнал тревоги сработал бы ещё раньше и ещё резче.
    В жизни-то такие совпадения бывают, а в литературе их нужно обосновывать.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.