Российский поход по супертяжелым вершинам завершен — бесславно, но логично.
Все свободны, всем спасибо.

За боем Ибрагимова-Кличко почтеннейшая публика не заметила вполне значимого события: 23 февраля у России появился еще один чемпион мира по боксу (в легком весе). В седьмом раунде боя Рустама «Мангуста» Нугаева с кубинцем Хосе Антонио Искуиэрдо судья остановил часы, констатировав победу россиянина техническим нокаутом.
Конечно, разыгравшая пояс IBA — довольно клоунская организация. Однако, во-первых, чемпион есть чемпион, это довольно дефицитный продукт, игнорировать который не слишком умно. Во-вторых, Нугаев, несмотря на цветущий возраст (25 лет) успел до чемпионства прославиться дважды: как спарринг-партнер знаменитого Мэнни Пакьяо, и как нечаянный убийца.
1 июля 2005 года пермяк, давно выступавший в Штатах, нокаутировал в 9-м раунде мексиканца Мартина Санчеса. Тот быстро оправился после жесткой серии и ушел с ринга на своих ногах — но на следующий день скончался в больнице от гематомы мозга. Следует отметить, что предыдущий бой за полгода до трагедии Нугаев проиграл: причем дрался в том же вегасском отеле, тоже с мексиканцем, и тоже вел всю дорогу — но был, как считается, засужен в силу известной антипатии судей к неместным бойцам. В результате, опять же как считается, получил установку бить так, чтобы ни одной заразе повода для колебаний не оставить. И, получается, установку выполнил.
Конечно, смерть Санчеса стала для Нугаева и его команды диким потрясением и мощной антирекламой. Победитель помог семье мексиканца и все такое, вышел на следующий поединок уже через пару месяцев, победил еще пять раз, разик проиграл по очкам, начал наконец выступать в России — и вот стал чемпионом.
В той же Мексике триумфо обладателя такой биографии, наверное, стало бы событием если не номер один, то номер три — безусловно. А у нас даже спортивные каналы через запятую помянули — и немедленно забыли.
Никто ведь никого не убил, в конце концов.

С одной стороны, есть железная уверенность в том, что сегодняшний бой Ибрагимова с Кличко продлится положенные 12 раундов и, вне зависимости от результата, станет очередным подтверждением расистского лозунга «White men can`t fight».
С другой стороны, уже неделю бродит по голове глупое предчувствие победы Ибрагимова нокаутом, причем в третьем раунде.
Я сам обманываться рад.

Древний футбольный принцип «Если не забиваешь ты, забивают тебе» прекрасно работает в боксе — с легкой падежной поправкой: забивают не тебе, а тебя. Причем падежность бывает довольно размашистой. Это очень лишний раз доказал Роман Кармазин. Он девять раундов старательно и аккуратно рыл себе могилку, мерил гробик и отбирал веночек — ходил вразвалочку, держал руки в стороны и вообще довольно успешно изображал сентиментального боксера из известной песенки. Малоизвестному, но упорному Алексу Бунеме осталось только водрузить надгробный камень. Что он и сделал.
Все равно не верилось до последнего. Если бы я за полминуты до кармазинского нокаута трусливо не сунулся в интернет за результатами, лег бы вместе с экс-чемпионом — от сердечного приступа. Логика в такие минуты ховается, надеясь на чудо, везение и справедливость (должна же была отечественному болельщику вчерашняя чагаевская невнятность чем-то компенсироваться). Но Кармазин давно доказал, что он классный и местами великий боксер, но, скорее, невезучий, чем наоборот. Сегодня он похоронил свою карьеру, видимо, навсегда. Да, пример Роя Джонса, выступавшего следом, показывает, что вернуться в блестящую форму можно даже после трех страшных и унизительнейших поражений. Только Джонс — и гений безоговорочный, и везунчик, умеющий затаптывать память о себе как о куче рассыпанного по настилу и трудно хлопающего глазами хлама. А Кармазин — ни тот, ни другой.
Жалко.

До вчерашнего дня я полагал, что самый неудачливый из состоявшихся постсоветских боксеров — Василий Жиров, которого Майкл Мурер вырубил за несколько секунд до конца 9 раунда.
Но Сергей Ляхович, который вылетел за канаты на последней секунде препаршивейшего, но все равно 12-раундового боя, — да еще потерявший таким образом чемпионский пояс, — пожалуй, поставил небьющийся рекорд.