«Принцесса это праздник»

Весной 2009 года диавол и коварные друзья снова попутали старика. За полночи (называется «сел главку дописать») старик настучал два рассказа на заданную Борисом Стругацким тему «В надежде славы и добра» — подчеркнуто неформатных и ни на что не претендующих. Первый рассказ братья по разуму из группы безошибочно определили как тягомотный поток сознания, второй — как веселую погремушку, которых грелочники вообще-то истребляют. Несмотря на это (и мои уговоры не голосовать из жалости), погремушку двинули в индивидуальный топ два человека, тягомотину — аж три. На том всё и успокоилось. А главку я дописал — и через пару месяцев завершил «СССР™».
А теперь — танцы под веселую погремушку.

Принцесса, надсадно всхлипывая, попыталась сдвинуть с места кровать, отворить обитую выпуклым железом дверь, допрыгнуть до витражного окна, игриво уперевшего в пол косые столбы издевательски радужного света, — света, которого она не увидит больше никогда, никогда! — и забилась в угол, комкая в ободранных руках ворот свадебного платья. Папа одел дочку в лучшее — да и что теперь с этим платьем делать?
Дракон наблюдал за перемещениями принцессы из дальней бойницы, в которую с трудом пролезла его матово блестящая голова. Желтые глаза, рассеченные фиалковыми зрачками, были спокойными и неподвижными. А чего беспокоиться — дракон прекрасно знал, что деваться из Дворца Оставленной Надежды некуда. Его специально так построили, безвыходным образом: дверь была фальшивой, а дальняя стена разборной. Жертву, напоив до равнодушия, привозили во дворец — хотя какой уж там дворец, каменный короб, — примащивали в пуховые матрасы под пологом из полуслойного шелка и закладывали стену оставленными рядышком валунами. Только одну смотровую щель оставляли. Дракон приходил в назначенный час, будил жертву свистом или запахом, некоторое время любовался ее метаниями, потом вышибал валуны и сжирал несчастную.
Так умерли обе старших сестры принцессы (каждая оставляла свадебное платье младшей, а принцессе оставлять его было некому), а до того — дочки предыдущего короля, которого добрейший наш народ богоносец после этого отпустил с престола, освободив королеву из Башни Осиротевшей Королевы. Вместо нее в башню водрузили маму, и папе пришлось стать королем, чтобы маму не убили — а ведь она говорила «Давай переедем, кроме нас стольких девочек ни у кого уже не осталось» — но будущие принцессы хныкали и просили не оставлять их без подружек. Дохныкались.
Зато теперь маму освободят, и они с папой будут жить богато и, может быть, счастливо. Хотя, наверное, будут скучать хотя бы немного по дочкам — в том числе по младшенькой.
Принцесса тихонько завыла, воткнув обломки ногтей в нижнюю губу — и дракон повел головой и слегка дохнул в ее сторону. Видимо, заскучал.
Принцессу обдало страшным запахом кипящей меди, раненого теленка, забродившей уборной и браги на крови. Пустой желудок подкатил к горлу, принцесса обеими руками схватилась за шею, вталкивая все обратно, потом раскинутыми руками уперлась в закачавшиеся стены.
Дракон дохнул еще раз, теперь добавив жару.
Принцесса, потеряв голову, бросилась вдоль стены к окну и, сипло что-то выкрикивая, завозила скрюченными пальцами и продранными на носках чулками по корявой стене. За спиной ровно засвистело — видимо, дракону понравилось. Потом по ушам ударил гром — и следом раскат чуть потише, будто сунутый в вату. Ломает стену, поняла принцесса, зажмурилась, уткнулась лбом в сырую щель между валунами и зашептала последнюю молитву, которую так упорно учила последний месяц и которая теперь вспоминалась отдельными бессмысленными словами.
Дракон затих — видимо, вспоминал, с какой ноги заходить. Затем за спиной дико взвизгнуло — в ушах что-то встрепенулось и лопнуло, — в грудь протек и принялся, потрясывая, рвать ее изнутри невыносимый гул, стена кинулась на принцессу, едва не стесав ей лоб и не оторвав нос — и дворец перевернулся.
Принцесса, помедлив, тоже перевернулась и увидела сквозь занавесь из черных точек, что дальняя стена гигантскими бусинами рассеяна по полу дворца и ближайшей окраине, а дракон бешено кувыркается и вертится в радужных столбах света, упертых в пол посреди зала.
Танец перед обедом, равнодушно подумала принцесса, приподнимаясь на локтях, но тут дракон с ревом — гул снова надорвал грудь принцессы изнутри — неловко откинул длинное перепончатое крыло, и из жирно блеснувшего кольца ловко выскочил рыцарь.
Он ударил острием высокого щита в основание хвоста дракона, на лету сделал два быстрых движения мечом — и вой дракона снова перескочил из груди в голову принцессы. Умру, поняла она, а дракон, неловко вывернув голову, дыхнул в рыцаря плотным алым пламенем.
Принцесса закостенела от ужаса и жара, свирепо окатившего ее и завившего растрепанный локон перед глазами — но рыцарь укрылся щитом, согнувшись почти к земле, просеменил к голове дракона, с сипеньем набиравшей воздух — и с силой ткнул мечом выше глотки.
Дракон выкатил глаза с растопырившимися зрачками (цветом они напоминали уже не фиалки, а лилии, заметила принцесса зачем-то), пытаясь расклещить пробитые мечом челюсти. Рыцарь навалился всем телом на меч, дракон, отчаянно рванувшись, со звоном ударил носом в щит. Щит, вращаясь, будто пущенная по ветру скорлупка, полетел к принцессе, но прежде, чем он колокольно грянул у ее ног, рыцарь, чуть приняв меч на себя, сделал еще несколько быстрых движений — туша отчаянно задергалась, — вспрыгнул на загривок и, перехватив рукоять обеими руками, снес голову дракону.
Тело дракона распрямилось отпущенной пружиной, хвост снес несколько валунов, громоздившихся на месте дальней стены, крылья раскинулись, царапнув потолочные балки — и опали.
Все стихло.
Только по полу неровно и почти нестрашно постукивала густая желтая жидкость из шеи дракона.
Рыцарь, помешкав, соскочил с загривка своей добычи, оперся о меч и несколько секунд смотрел в пол, слегка пошатываясь. Принцесса, помогая себе руками, осторожно поднялась с пола и с усилием подняла верхний край щита. На щите был выбит рыцарь, поражающий дракона, а по бокам старинные руны выпевали незнакомый принцессе девиз.
— В надежде славы и добра, — прочитала принцесса и обнаружила, что голоса у нее совершенно не осталось.
Рыцарь стащил с головы шлем. Голова оказалась мокрой, взъерошенной и прекрасной. Рыцарь звонко уронил меч и шлем на пол, с усилием поднял рыло дракона и внимательно посмотрел в подернутые пленкой глаза.
Принцесса подволокла щит к рыцарю.
Рыцарь мельком посмотрел на нее, вежливо улыбнулся, рывками вытащил из-под кирасы толстый мешок, которым, оказывается, был обмотан, и принялся накидывать этот мешок на голову дракона.
— В надежде славы и добра, — еще раз сказала принцесса. И на сей раз получилось звучно и, кажется, мелодично.
— Да-да, — рассеянно подтвердил принц. — Все хорошо.
Я ужасно выгляжу и пахну, наверное, тоже, отчаянно подумала принцесса. Но ведь он все равно пришел. Не побоялся. И не уходит сейчас. Ждет. В надежде славы и добра.
— Я так долго Вас ждала, — прошептала она.
— Да-да, — повторил принц, пытаясь вправить верхние клыки дракона под чешуйчатые брылы.
Принцесса поняла, что ему надо помочь и деликатно спросила:
— А куда мы поедем?
— Домой езжай, — сказал принц, не отвлекаясь. — Дорогу найдешь, не маленькая. Хочешь — отряд от папы жди, через пару недель, поди, подъедут дворец чинить. Еды хватит, если что, этого жри, он долго не тухнет. Очаг тут — да, есть, кремень… Ну, оставлю кремень. Конь у меня, извини, двоих не унесет. Старый конь.
— А как же.. Как же надежда славы? И мы с Вами, — пролепетала принцесса. — Мы ведь созданы друг для друга? Я когда Вас увидела, сразу…
— А иди ты в жопу, принцесса. Мне еще трех таких коров выручать, и в коллекционном зале восемь пустых витрин осталось, Ланселот на голову обгоняет.
Рыцарь завязал мешок, забросил меч в ножны, щит — за спину, сунул шлем под мышку и, бряцая броней, пошел прочь, сильный, прекрасный и забывший про кремень. У кончика драконьего хвоста он остановился и сказал:
— Ты не обижайся, ты красивая и все такое. Только конкурс через месяц уже кончается, до тех пор у меня обет. На кону знаешь что стоит? Нет? Ну и лучше тебе не знать.
Снова развернулся и опять, забавно цокая металлом, обратился лицом к принцессе и досказал:
— А «В надежде славы и добра» — это не девиз, это конкурс так называется. У всех участников доспехи одинаковые. Если так понравилось, можешь еще кого поискать. Неудачников у нас хватает — осчастливишь, может, кого. Все, пока, некогда мне.
Рыцарь ушел навсегда.
А принцесса осталась в радужных косых столбах ждать тех, кому она нужней надежды, славы и добра.