«7 дней»

Vid

С 1991 по 2001 год, пока меня окончательно не увел «Коммерсантъ», я работал в казанской газете «Время и Деньги» (до 1996 года она называлась «Известия Татарстана»). Начинал корреспондентом отдела экономики на полставки, студентом еще, к 1997, что ли, году стал замглавреда. Уход в администраторы меня малость напугал: я решил, что погрязну в руководящих бреднях и разучусь писать. Чтобы ручки не забыли, чего умели, я выторговал у любимого главреда, Юрия Прокопьевича Алаева, почетную обязанность колумниста. И летом 1997 года принялся еженедельно набивать колонку, подписываемую «Ш.И.». Называлась рубрика «7 дней» (Алаев придумал – вроде тогда еще телевестник с таким названием не издавался).
Естественно, выдержать принцип «Каждую неделю на этом месте» мне не удалось: то нормальные материалы срочно в номер писать приходилось, так что было не до колонок (ага, дали мне в руковождении погрязнуть), то болел, то просто сил или видных событий не было. Иногда почетную обязанность колумниста брал на себя Алаев. Тем не менее, за 5 лет я набарабанил больше 150 колонок, это не считая годовых обзоров.
Я перестал писать колонки в апреле 2001 года. Если не ошибаюсь, на той же неделе я написал пролог к «Rucciя».
Сегодня многие колонки неинтересны или просто непонятны – потому что жестко увязаны с давно позабытыми событиями и фигурами. Многие тексты просто не сохранились – первые полгода я набивал новую колонку в однажды созданном файле, чтобы лишний раз не заморачиваться, а предыдущий выпуск, соответственно, стирал.
Но кое-что, мне кажется, выглядит забавным и сегодня.

1997

21 сентября 1997 

God, Save the King 
Неделя ознаменовалась новой порцией техногенных катастроф, фальстартом банковской войны, подведением итогов рекордного урожая, очередной публичной казнью с сопутствующим поворотом нефтепровода, вступлением в Парижский клуб и признанием Анатолия Чубайса лучшим в мире министром финансов.
Но на самом деле ключевым событием прошедших дней, способным определить будущее страны, стала одна фраза Президента: «Так было при Петре Первом, так будет и при Борисе Первом». Так он объяснил орлякам (орлам) намерение услать куда подальше на учебу пять тысяч государственных мужей.
Высказывание стало первым явным подтверждением того, что с тем, в какую сторону света будет дальше развиваться государственный строй страны, Кремль определился: он будет развиваться назад. В свете этого совершенно иначе выглядит признание Бориса Ельцина в том, что он не намерен баллотироваться на третий срок. В самом деле, от добра добра не ищут — глупо ведь добиваться власти, когда она у тебя в руках. Причин, побудивших выбрать именно такой вариант, можно назвать множество. Можно, например, предположить, что национального лидера достали дурацкие дискуссии — как о проблемах престолонаследия, так и о флагах, гербах, гимнах и памятниках (учитывая внимание к приятным пустякам вроде геральдики или ширины погон и лампасов, демонстрируемое властью последнее время, сходу отвергать подобные предположения не следует).
Теперь, натурально, мильон терзаний по последнему поводу окажется ненужным. Легкими поправками Конституции Россию удастся сделать основным правопреемником не столько СССР, сколько Российской империи. Со всеми вытекающей атрибутикой — в том числе словами гимна, основную идею которого у британцев увел еще Пушкин.
Заодно получится сделать заведомо ничтожной еще одну досадную мелочь. Ведь это только президенту демократической страны невместно не входить в рейтинги популярности. Помазанник, напротив, народом нелюбим по определению — во всяком случае, в России, где относительно неплохая репутация была, разве что, у одного Петра III, позднее объявленного Емелькой Пугачевым и казненного.
К сожалению, лаконичность высказывания не позволяет с уверенностью говорить, идет ли речь о монархии в ее классическом понимании, или в силу вступает старый коэффициент «Аршином общим не измерить». Сходу можно предположить три варианта прочтения орловского заявления.
Первое — Борис Первый означает, что за ним будет Борис Второй (что снимает проблему «этнического фактора», который аналитики считают главным препятствием на пути к власти одного первого вице-премьера). Второе — Борис Первый означает, что Вторым будет Борисович (что снимает проблему широкой непопулярности, которую те же аналитики считают главным препятствием на пути к власти другого первого вице-премьера). Наконец, сама постановка вопроса и настойчивое упирание на молодость соискателей делают очень вероятным третий, классический вариант — престол унаследует прямой потомок (ой не зря Борис Николаевич полюбил вспоминать Петра Михайловича только после того, как отправил внука учиться в элитный британский колледж).
Открытым, правда, остается вопрос о том, как будет выглядеть делегирование царских полномочий в регионе. Точнее, этот вопрос открыт только для национальных республик, с губерниями-то попроще. Очевидно, и на сей раз будет задействована испытанная договорная модель — но для Татарстана поиск вариантов будет несколько затруднен относительной нераспространенностью имени Минтимер, в силу чего на политическом небосклоне тезок или сыновей тезок действующего президента практически нет. Но это только пока.
Зато сколько денег на выборах удастся сэкономить.
Ш.И.

1998

3 февраля 1998

Твой Ванька Жуков

Большинству сограждан близка и дорога фигура любимого деревенского дедушки, основное развлечение которого — нагрянуть на обосновавшихся в городе отпрысков и прищучить их как следует. Типаж этот сформировался давно, и отечественным кинематографом, например, эксплуатируется довольно успешно (см. фильмы «Родня», «Фонтан», «Мой генерал» и т.д.). А кино, как известно, является для нас важнейшим из искусств.

Видимо, об этом хорошо осведомлен Борис Ельцин, последнее время просто не вылезающий из данного амплуа. Буквально: сидит человек в одной из загородных резиденций в кругу домашних, никого не трогает, починяет примус, катается на лыжах, ходит с заграничными друзьями на охоту. Но раз в месяц обязательно срывается в столицу, отвешивает всем попавшим под руку подчиненным по полной, ворчит, в подробностях объясняет, кем он недоволен на сей раз — словом, отрывается по полной.

А подчиненные терпят. Потому что, во-первых, дедушка у нас один, его беречь надо. Во-вторых, он покричит — и опять уедет на «Чук-и-Геке» кататься, так что можно и потерпеть. В-третьих, терпеть-то недолго осталось, два года не срок.
Отсюда следует, что больше всего дергаться из-за туманных рассуждений по поводу легитимности третьего президентства должны были не ширнармассы или там коммунисты, а самые что ни на есть заскорузлые чиновники — в таких условиях их терпелки хватило бы ненадолго.
Соответственно, именно для них просто праздником стало вчерашнее заявление Президента о том, что в 2000 году он избираться не намерен. Но Ельцин бы не был самим собой, если бы не добавил в бочку меда каплю амбры. На сей раз капли было аж две. Президент сообщил, что «долго думал о будущем кандидате и внутренне определил его» — и подчеркнул: «сам кандидат, может быть, мечтает об этом, но не знает».
Аналитикам и заинтересованным лицам проще застрелиться, чем понять, о ком идет речь. Считавшийся безоговорочным фаворитом Борис Немцов отметается сразу — потому что он «знает». А надо, чтобы не знал. По той же причине отметаются все остальные лояльные Ельцину политики.
Поскольку горькую доктрину «Кто не с нами, тот против нас» гарант Конституции исповедует весьма истово, остается предположить, что Президент говорил о врагах. Правда, трудно представить себе Зюганова или Анпилова, мечтающих о ельцинской поддержке — но и Б.Н. не зря ведь оговорился «может быть, мечтает».
Вторую из упомянутых капель Президент уронил в пожелание долгих лет жизни нынешнему правительству во главе с Виктором Черномырдиным. Уж наверное радости членам правительства (кроме отдельно названного Черномырдина) поубавили слова «возможно, надо будет заменить одного-двух человек». Зато многотысячному правительственному коллективу теперь есть чем заняться: ближайшие два года госмужи, вычисляющие, что же за один-два несчастливца покинут Белый дом, проведут в гаданиях на кофейной гуще и считалках «Эни-бени-раба».
Не забыл Борис Николаевич и автора настоящей колонки — точнее, цех, к которому тот принадлежит. Говоря об Александре Лукашенко, Борис Ельцин сообщил прессе: «каждый раз, когда мы встречаемся, я обязательно что-то ему высказываю» (теперь понятно, почему Лукашенко выходит от старшего товарища таким дерганым) — и поблагодарил российские СМИ за «выдержанную позицию в трудный период». По мнению Ельцина, общественность (передовым отрядом которой, по идее, является журналистика) замечательно прошла проверку Белоруссией. Она ее, оказывается, выдержала.
Значит, выдержит и все остальное.
Ш.И.

17 марта 1998
Везде у нас дорога

На заре «казанского феномена», вполне распространенного, впрочем, и в других регионах орденоносного Татарстана, толковища двух недружеских группировок часто начинались с того, что имевшийся практически в каждом коллективе штатный истерик принимался наскакивать на недругов, говорить им всякие обидные вещи и крутить пальцами. Задача у него была малненькая — получить в лоб и притихнуть. Но после этого гарантированно начиналась драка.
Сегодня гопники практически вымерли как класс, бандиты остепенились, однако традиции выжили и перекочевали в российский парламент. На этой неделе в амплуа придурка в очередной раз блестяще выступил Владимир Жириновский, заливший боржомом половину фракций Госдумы. К сожалению, ни один из депутатов не додумался пару раз сунуть в рыло уважаемому бенфицианту. Это в очередной раз подтвердило неправоту Александра Лебедя, утверждавшего, что Дума — это место, где можно безнаказанно кидаться стульями. Кишка у этого места тонка для стульев.
Больше всех в своих ожиданиях обманулся сам Жириновский. В течение последних лет вся его деятельность строится на том, что надо успеть докуражиться, потому что вот прямо сейчас ему свернут челюсть. И всякий раз челюсть оказывается несвернутой. Сын юриста готов уже на все, чтобы приблизить светлый миг, и боржомный иницидент должен был, по его мнению, стать последней каплей — тем более, что в бутылке было гораздо больше, чем капля. Но опять все впустую.
Жириновский никак не поймет простую вещь: от политиков нужной реакции он не добьется. Засидевшемуся в небитых лидеру ЛДПР надо просто выйти в народ и чем-нибудь облить нескольких прохожих. Проблема решится мгновенно.
Татарстан тем временем работал над приживлением другой традиции. Событием недели стало, естественно, громобойное и убийственно длинное заседание Кабмина. Оно показало, что республиканские власти окончательно определились с тем, какая лексико-обрядовая технология им всех ближе и родней. Оказалось — обыкновенная, советская.
Конечно, ни в России, ни в Татарстане традиция выстраивания хронологической пирамиды, в основании которой лежит одно-два судьбоносных решения партии, неумолимо проводящихся в жизнь, не умирала никогда. Скажем, любые рассказы о газификации села принято начинать словами «Согласно программе, выдвинутой Минтимером Шаймиевым в 1984 году».
Но на этой неделе впервые название доклада Премьер-министра было сформулировано с такой незатейливой откровенностью: «задачи правительства в свете послания Президента Госсовету РТ». Следующим шагом, по идее, должно стать повсеместное развешивание кумачовых лозунгов «Решение мартовского (1998 года) расширенного заседания Кабинета министров РТ — в жизнь!» и вовлечение трудовых масс в капсоревнование под девизом «Реформированию экономики — рабочую гарантию».
Свое отношение к верности такого рода традициям Минтимер Шаймиев продемонстрировал немедленно, назначив главой Нижнекамской администрации 29-летнего младореформатора, «не обремененного грузом прежних методов работы». Это обстоятельство Президент подчеркнул особо.
Наработанный стаж в одночасье превратился из огромного достоинства в дисквалифицирующий порок — так что все мало-мальски опытные администраторы (и не только они) могут бросить прощальный взгляд на свои кресла. С другой стороны, Минтимер Шаймиев ведь присутствовал на упомянутом заседании, однако ни слова не сказал против зарождения новой, рыночной обрядности.
Отсюда следует, что Президент будет действовать по излюбленному принципу «жизнь покажет». В данном случае этом может свестись к закидыванию в пруд с уважаемыми сомами еще нескольких задорных щурят — и пусть выживет сильнейший.
Соответственно, в ближайшее время мы можем стать свидетелями борьбы, по сути и накалу сравнимой с поединком батюшки Федора и Остапа Бендера за карандаш. Тогда и решится страшная загадка, заданная 60 лет назад кинофильмом «Цирк».
И народы мира наконец узнают, что лучше: когда везде дорога, или все-таки когда везде почет.
Ш.И.

28 марта 1998
Слово Президента

Решимость наших властей вдалбливать в головы подданых вещи, с которыми все в общем-то согласны, начинает пугать. Давно уже никто в мире не спорит с идеей, красной нитью проходящей через все книги Бориса Ельцина и о Борисе Ельцине: первый российский Президент чувствует себя комфортно только в экстремальной ситуации. Но Кремль снова и снова создает чрезвычайные условия, на фоне которых решительность и крутизна Бориса Николаевича выглядят особенно эффектно.

Кремлю ничего другого не остается: от объективной реальности неприятных неожиданностей не дождешься, любые угрожающие проявления вроде акций протеста, думских наездов и т.д. игнорируются легко и без последствий. Была, правда, надежда на то, что Ельцин подобно героям эпохи расцветающего социализма сосредоточится на решительной борьбе с собственными непрекращающимися болезнями. Но, видимо, личных проблем для Бориса Николаевича мало, ему надо, чтобы в точке экстремума зависла вся страна. Ненадолго, конечно — пока не появится Верховный главнокомандующий на белом коне, и не спасет всех гуртом.
Решение, принятое по столь уважительным причинам, оказалось, как всегда, очень своевременным. Кабинет попросили отдохнуть как раз после того, как набрало темп восстановление акциями российских предприятий утраченных позиций. И как раз перед тем, как ушедшие в глухое пике мировые цены на нефть вдруг решили немножко подрасти.
Новость об отставке отодвинула эти пустяки на второй план. Тем легче будет новому российскому правительству связывать исключительно со сввоим появлением подъем на нефтяном и фондовом рынках. И все будут страшно довольны.
Не исключая, кстати, и отставленных министров. Разжалованные чиновники мгновенно трудоустроятся в дружеских коммерческих структурах, а большая часть (источники в Кремле полагают, что 60 процентов) уволенного кабинета вернется на насиженные места.
Досаду должны испытать только представители бизнеса, которым по определению страшна любая дестабилизация (если, конечно, представителя не зовут Борисом Абрамовичем). Скорее всего, каждый регион России ощутил это собственной шкурой, однако нам достаточно примера Татарстана.
Отставка правительства поставила под вопрос подписание протокола о согласии кредиторов КамАЗа на реструктуризацию его долгов, чрезвычайно усложнила road-show одного предприятия республики («Татнефти») и отодвинула на две недели срок проведения того же show другого предприятия (Казанской ГТС). И это только наиболее показательные примеры.
Впрочем, всемирно-историческое значение отставки кабинета даже не в этом. А в том, что теперь, наконец, даже самый упорный идеалист поймет, чего стоит слово Президента. Президента, который только за последние полгода как минимум четырежды сообщил, что «не отдаст» правительство в ближайшем будущем, а Чубайса с Немцовым — аж до 2000 года.
В хрестоматийном детском рассказе мальчик, давший честное слово не уходить с поста, скорее бы умер, чем нарушил обещание.
Политиком этот мальчик, скорее всего, не стал.
Ш.И.

4 апреля 1998
Сказка о потерянном времени

Минувшая неделя подтвердила, что для России несколько ближайших лет потеряны. Отставка правительства, как оказалось — пустяк по сравнению с тем, как перекосилась и без того не слишком стабильная ситуация. Выравнивать ее придется как минимум до выборов, когда бы они не состоялись. А выборы вместе с предвыборной компанией займут года два, в течение которых о промышленном росте придется забыть. Положим еще годик на похмелье и раздачу предвыборных долгов — и увидим, что картинка «Россия за порогом третьего тысячелетия» окажется не слишком глянцевой.
В связи с этим провинция, наученная не соваться поперек батьки, уже притихла и твердо намерена не допускать заметных шевелений до тех пор, пока не устаканится Москва. А это случится очень не скоро.
Для начала надо утвердить премьера. Депутаты, которым тоже хочется в правительство, пока на Сергея Кириенко не согласны. Лидер крупнейшей фракции Геннадий Зюганов даже предательски поступился партийным постулатом о кухарке, которая может управлять государством, и посоветовал Кириенко «поработать сначала несколько лет первым заместителем председателя правительства». Хороший совет, но увы, прислушаться к нему не сможет ни Кириенко, ни любой другой соискатель — очень уж скользки вице-премьерские кресла.
Раз так, пришлось прибегнуть к старому доброму компромату, которого на и.о. премьера на этой неделе вывалилось немерянно — это пикантно оттенило незапятнанность репутации Кириенко, отмеченную сразу несколькими политиками, в том числе Жириновским, известным специалистом по вопросам чистоты вообще и моющих жидкостей в частности.
(Кстати, чистотой Кириенко особенно походит на Немцова годичной давности. Год назад все цивилизованное человечество не могло налюбоваться на чистого кудрявого мальчика, который оставил в Нижнем абсолютно импотентную власть и быковатых недругов, которым для избрания в мэры достаточно крыть упомянутого мальчика полуматом.)
За несколько дней Кириенко обвинили в предательстве российских интересов в Грузии, предложили валить в Израиль, гражданином которого он, по слухам является. Но истинным шедевром компрометации стала хохма, в беглом пересказе напоминающая бред буйнопомешанного: американский гражданин и завцентром священномученика Иринея Лионского Московской патриархии Алекксандр Дворкин рассказал Berliner Zeitung, что Сергей Кириенко принадлежит к секте сайентологов. То ли еще будет.
Самое обидное, что после утверждения премьера начнется морока с комплектацией кабинета. Если набирать в него испытанные кадры, получится та же ерунда, что и сейчас, плюс не ясно будет, за каким, собственно, чертом было распущено прежнее правительство. Если же состав кабинета определит «круглый стол» с участием оппозиции, то дальнейшие судьба Белого дома окажется разбитой на три печальных этапа. На первом министры от оппозиции будут знакомиться со своими обязанностями и аппаратом, который на новое начальство плевать хотел. На втором новички станут самостоятельными фигурами и начнут проводить самостоятельную политику. А на третьем Президенту и премьеру придется выдавливать их из правительства как раз за неуместную самостоятельность.
Впроочем, особенно выпендриваться оппозиция не будет — особенно после того, как Ельцин в очередной раз продемонстрировал, что готов играть в любые игры, в которых будет победителем. Арест свежеизбранного нижегородского мэра — откровенный намек тем, кто надеется победить партию власти в каких бы то ни было выборах. Народ, конечно, имеет право избирать — но только того, кого скажут.
И пускай журналисты изощряются сколько хотят — их время тоже выходит. Потому что вчера Госдума в третьем чтении приняла закон о статусе депутата, согласно которому народный избранник имеет «преимущественное право выступать по вопросам парламентской деятельности в СМИ», к которым с какого-то бока имеет отношение государство. При этом «редактирование представленных депутатом материалов без его согласия не допускается». Если закон пройдет Совет Федерации и Президента , у читателей и телезрителей начнется исключительно интересная жизнь. Ведь вряд ли в такой ситуации хоть один депутат доверит журналисту рассказ о своей деятельности на благо Родины. Нет, каждый будет говорить или писать сам, часто и помногу.
А дело бандер-логов — слушать.
Ш.И.

25 апреля 1998
Закон нашей жизни

Вчерашний день не только решил судьбу правительства и парламента. Он показал, на каких принципах отныне планируют существовать госорганы власти.
В роли самоидентификатора блестяще выступил депутат Юрий Иванов. Он сообщил депутату Станиславу Говорухину, указавшему на недопустимость открытого голосования по кандидатуре премьера, на то, что на зоне бывают паханы, а бывают и суки отвязанные. Отключившее микрофон руководство Думы не дало развиться этой многообещающей дискуссии, но нужное слово было сказано. Ветви власти — зона для тех, кто их населяет. И вести себя они теперь будут соответственно.
Так появилось хоть какое-то обоснование активности Кремля, последнее время оживленно преследующего прошедших во власть персонажей с уголовным прошлым. До сих пор попытки вернуть их обратно в камеры выглядели либо диктатурой, то есть ограничением избирательного права населения, либо большой глупостью.
Последнее особенно относится к законопроектам о том, что всякий судимый кандидат только об этом и должен рассказывать своим избирателям, которые тут-то от него и отворачивались бы. Однако весь опыт последних лет показывает, что таким кандидатам избиратели как раз отдают свои голоса с особой охотой — что не удивительно для страны, где сидел как минимум каждый десятый.
Очевидно, осознав это, Кремль и Дума решили стать ближе к народу. Первый, как всегда, пошел от противного, а вторая отправилась ему навстречу.
В этой связи историческая роль уготована вчерашней полемике Виктора Жириновского с Григорием Явлинским. Ей суждено заложить основы принципиально новых парламентских отношений. Они будут развиваться сугубо по вчерашнему сценарию: один депутат (сын юриста) сообщает другому о «настойчивом желании дать в Ваше мерзкое, отвратительное лицо». Второй (чемпион Украины по боксу среди юношей) объявляет о готовности принять вызов. Все благородно и изящно.
Правда, данный эпизод, как и всякий эталон, грешит некоторой рафинированностью: не всякий же депутат имеет формальное (да хоть неформальное) бойцовское образование. Ну так будет иметь — базар-то в любом случае фильтровать надо.
Вслед за отношениями неизбежно изменятся регламент и система выборов в парламент. О том, что закон — он один, знает каждый приблатненный. И эту уверенность охотно разделят депутаты, которым необходимость постоянно обсуждать чертову уйму дурацких законов не дает сосредоточиться на решении бизнесе и прочих разборках.
И вскоре кандидаты вместе с депутатским мандатами будут покупать и звание «Вор в законе». В итоге оно станет неотъемлемой частьюю депутатского статуса.
Не следует, конечно, ожидать, что депутаты немедленно сменят костюмы английской шерсти на теляги и начнут предвигаться по коридорам власти, держа пальцы на отлете и напевая «А скока я зарезал…» Во-первых, это произойдет не сразу. А во-вторых, родимые пятна капитализма выскакивают не только на пролетарских, но и на бандитских телах. Так что, скорее всего, параграф воровского закона, посвященный аскетизму и непритязательности в быту, будет вскоре отменен как архаизм. А истеблишмент, принявший в свои ряды неофитов, оперативно навяжет им свои свои взгляды на то, как следует одеваться и говорить.
С пальцовкой сложнее: судя по тому, что некоторым депутатам уже сейчас приходится четками и прочими мелкими предметами отвлекать пальцы от желания стать веером, привычка эта относится к трудноискоренимым и из повсеместного употребления исчезнет не скоро.
Впрочем, в приличных домах за пальцовку отвечают.
Ш.И.

3 июля 1998
Актаныш таннары

Неделя была посвящена исследованиям на тему «Влияние родственников и земляков на деятельность властных структур». Однозначными результатами экзерсисы пока не увенчались, однако, судя по тому, какой размах и темп они приобрели, слишком долго ждать не придется.
Итнтерес к данному вопросу пробудился почти одновременно и в России, и в Татарстане. Что объясняется его немеркнущей актуальностью, на неделе нашедшей оперативное подтверждение. Прийти к власти и удержать ее невозможно без поддержки верной команды — это азы прикладной политологии. А узы землячества являются, как известно, самыми прочными — кроме, естественно, родственных уз.
Но окружать себя братьями и детьми нашим политикам до недавних пор мешала старомодная мнительность. Приходилось довольствоваться земелями: с приходом Леонида Ильича на мавзолейную трибуну белокаменную заливала то украинская, а то и молдавско-казахская волна новичков-функционеров, Михаил Сергеевич приводил ставропольцев, а Борис Николаевич — уральцев. Опыт сотворения первой леди из отдельно взятой Раисы Максимовны долгое время не решался повторить никто. Не только за отсутствием Раисы Максимовны, конечно.
Год назад лед тронулся. Причем тронул его лично Борис Ельцин, назначивший дочку своим официальным советником (именно эту дату на неделе бурно отмечали исследователи). К счастью, тот же Борис Николаевич случайно оказался тестем нового гендиректора «Аэрофлота» — таким образом, наглядно продемонстрировав подчиненным, что ближайших родственников можно не только обрекать на безрадостное чиновничье существование, но и позволять им радоваться привольной коммерческой жизни. И российские губернаторы и президенты принялись оживленно пристраивать своих детей и прочую родню в руководство крупных банков и предприятий.
Татарстан крепился дольше всех: дети республиканских руководителей до последнего времени довольствовались вторыми-третьими ролями в богатых, но малоизвестных фирмах. Последнее время наступило в минувшую пятницу, когда главный советник казанского АО «ТАИФ» Радик Шаймиев вошел в совет директоров АО «Татнефть».
Событие стало трижды показательным. Во-первых, впечатлял сам по себе карьерный скачок преуспевающего, по всей видимости, однако до сих пор старавшегося не засвечиваться бизнесмена. Во-вторых, заочность утверждения — Радик Минтимерович, в отличие от Минтимера Шариповича, в работе собрания участия не принимал. Очевидно, акционеры поняли, что фамилия соискателя дополнительных аргументов не требует. В-третьих, ни одна из местных газет на это не самое ординарное событие не отреагировала. Что дает некоторое представление о том, насколько независимая пресса напугана текущим моментом.
Неместная пресса отнеслась к происходящему расторможенно и идентифицировала президентского родственника едва ли не в каждом назначенце последних дней. Верится в это с трудом — но с другой стороны, на кого кроме близких может положиться человек в трудную минуту?
Поэтому кадровую политику, основанную на лозунге «Держаться корней», следует признать единственно верной. Район, давший республике Президента, вполне способен закрыть надежными людьми и менее ответственные посты — и отдельные ложки дегтя (вроде актанышца Халяфа Низамова, неправильно поступившего при выборах нового спикера) этой бочки меда не испортят. Не удивляться, а радоваться надо актанышской заре, поднимающейся сейчас над Татарстаном.
Уроженцы упомянутого района пусть радуются возможности поймать удачу непосредственно за хвост. А обитатели других районов — тому, что когда-нибудь (хоть и не слишком скоро) будет и на их улице аналогичный праздник.
Надо только выучиться ждать.
Ш.И.

28 августа 1998
Прощай, умытая Россия

Неделя была посвящена окончательному крушению новой России. Не как страны, естественно, а как системы,строительство которой началось примерно в 1992 году и завершилось пару лет назад успешными президентскими перевыборами, финансовой стабилизацией и закреплением наиболее ликвидной собственности за финансово-промышленными группами, руководители которых с легкой руки журналиста Александра Привалова получили высокое звание олигархов.
Система строилась на трижды проклятых решительно всеми политическими силами страны монетарных принципах и работала удивительно долго — при том, что экономическая политика правительства никак не соотносилась с реальным сектором, а крепость рубля обеспечивалась не достоянием федерации, а сравнительно скромными золотовалютными запасами Центробанка.
Неудивительно, что Центробанк и стал основным компонентом исполнительной власти. Неудивительно также, что мало-мальски серьезное раскачивание рубля по определению обрушивало всю систему — и противопоставить этому Центробанку было нечего. Вчера Банк России понял это окончательно. А поняв, просто удалился с финансового рынка, предоставив участникам самим хоронить своих мертвых.
Церемония перехода из постперестроечной формации в новую, еще неведомую, будет, очевидно, долгим и тягостным. Радует лишь, что к началу церемонии страна внесла окончательную ясность в вопрос, давно уже не дающий покоя цивилизованному человечеству: «Что есть российский Президент».
О том, что он есть гарант Конституции, было известно давно благодаря самому Борису Ельцину, с завидной регулярностью напоминавшему об этом непростом обстоятельстве. Но практический смысл данной фразы до последнего времени оставался совершенно неясным. Пытливый наблюдатель, даже незнакомый с российской Конституцией, рано или поздно догадывался, что Конституция, скорее всего, вменяет в обязанность Президента слушаться членов семьи и друзей членов семьи, большую часть рабочей недели проводить в загородной резиденции, примерно раз в декаду обманывать родной народ и раз в месяц делать грозные заявления по телевизору. Но некоторое время назад названный наблюдатель обязательно должен был несколько озадачиться тем славным обстоятельством, что вот в России жесточайший кризис и даже крах, а национальный лидер либо молчит, либо переваливает ответственность на правительство.
Удивляться тут нечему. Просто в России, давно вожделеющей монархии, долгая и ожесточенная борьба французского и английского подходов к данной теме увенчалась разгромным поражением первого. Оказалось, что россиянам, как, собственно, и самим французам, давно чужда философия известного афроризма про ле руа, который мор. Во-первых, случившийся в последние полугодия двойной размен правительства показал, что смерть короля совершенно не является поводом для здравиц в адрес следующего помазанника. Во-вторых, почему обязательно «мор»? Пусть живет и да здравствует — лишь бы не мешал. Именно как на Британских островах, владычица которых тоже ведь какой-то гарант, зато по пустякам не мельтешит.
Российскому лидеру должно быть царем, но не самодержцем — с этим наконец согласились не только представители всех ветвей власти, но и сам Борис Николаевич, которому отныне не придется тратить себя на дурацкие текущие проблемы (кризисы, стихийные выступления и прочая рутина). Этим пусть займутся служилые люди из правительства. А Президент сосредоточится на исполнении любимой роли главного государственного символа — будет принимать верительные грамоты, лобызать великих гостей и поздравлять высокопоставленных юбиляров. Словом, окончательно займет пустующую нишу престарелого генсека.
Вчера такое разделение обязанностей получило окончательное закрепление. Первое, что сделал Борис Ельцин после окончательного обвала рубля — это поздравил c 50-летием магаданского губернатора и с 60-летием — руководителя «Росгосцирка».
А что еще могут короли?
Ш.И.

11 сентября 1998
Эффект отсутствия

Большую часть минующей недели Россия прожила без верховной власти — премьера Дума не утвердила, председатель Центробанка (в условиях финансового кризиса ставший едва ли не самой важной персоной страны) наконец ушел сам. А президент окончательно превратился в фантом. Причем если раньше этот фантом еще фиксировался на аудио- видеопленку, то теперь под разговоры о главе государства телеканалы принялись подкладывать либо изображение Сергея Ястржембского — вполне киногеничного, но все равно совершенно не похожего на Бориса Ельцина, — либо вообще съемки какого-нибудь Рублевского шоссе.
Злые языки немедленно заговорили об окончательной мумификации президента, к которому сердобольное окружение, пекущееся о состоянии нервов его подданых, не допускает телевизионщиков. Добрые языки, напротив, вспоминали незабываемый 1923-й и говорили, что жесткосердное окружение президента заточило его в «Горках» аки Сталин Ленина. Но найдется, найдется храбрая сиделка, твердили они, которая донесет до светлых сил, оставшихся в Кремле, исписанный нервной рукой листочек, озаглавленный «Письмо к съезду». И тут-то честные чиновники и парламентарии узнают, что Юмашев, например — хороший парень, но грешит администрированием. А Березовский, наоборот, неприятный тип, рвущийся к безграничной власти.
Но на самом деле никакого письма из 54-го тома собрания сочинений не будет. Потому что подмосковное затворничество — штука абсолютно добровольная и объяснимая.
Можно, конечно, предположить, что Президент, пораженный в самое сердце вероломством Думы и непостоянством чиновников, воскликнул «Чума на оба ваших дома» и завязал с поганой политикой. Но, скорее, Ельцин руководствоавлся менее мизантропическими соображениями. Устал человек, а хохмы про вождей, работающих на аккумуляторах и от сети, на себя примерять не хочет.
Столь же объясним и обет молчания. Не в том дело, что Ельцин, допущенный наконец до телевизора, впервые насмотрелся рекламы и решил сделать паузу, чтобы чего-нибудь скушать. И даже не в том, что Борис Николаевич наконец осознал: с устными упражнениями ему лучше повременить до тех пор, пока Россия станет настолько богатой, что сможет без труда переносить последствия любых его спичей.
Станет такой Россия лишь в том случае, если ей не будут мешать. В первую очередь правители. Вот что понял Президент.
Свидетельством этого является пересказанная Ястржембским реакция Президента на прошение Сергея Дубинина об отставке. «Давно пора было это сделать», сказал суровый Ельцин.
И открыл блестящие перспективы для страны вообще и ее властей в частности. Отныне пусть все идет своим чередом — единственной задачей власти будет откликаться на очередное заметное событие торжественным «Я так и знал» или «Так ему и надо». А «Давно пора» следует признать каноническим и приберечь для особенно торжественных случаев.
Идея была взята на вооружение немедленно и дала немедленные же результаты. Стоило Центробанку потерять главу и выйти из игры на финансовом рынке, как рубль резко прибавил в цене. Что стало лучшим подтверждением давно бродящей по России мысли: «Анархия — мать порядка».
К сожалению, вчера Борис Николаевич дрогнул и не решился окончательно ввести в стране анархию, подразумевающую полную свободу, равенство, братство и отсутствие всяческого начальства. Выдвижение приемлемой всеми кандидатуры премьера означает, что известные две напасти (власть тьмы и тьма власти) пребудут в стране во веки веков.
А жаль — так ведь хорошо все начиналось. Согласно классическим источникам, для построения счастливого анархического общества России нужно совсем немного. Была бы, как известно, водка, а к водке глотка.
А к ним жилет и голова.
Ш.И.

1999

25 марта 1999
Чужая война

Прошлогодний фильм Барри Левинсона «Хвост вертит собакой» подсказал администрации Белого дома, что отвлечь внимание общественности от сексуального скандала поможет маленькая победоносная война. Тогда США нанесли удар по Ираку.
На этой неделе выяснилось, что российские лидеры тоже смотрели этот фильм, тоже извлекли из него пару уроков, но усвоили их не в пример лучше. Убедительнее всего это доказывает одна деталь: весь смак левинсоновской картины заключался в том, что война была ненастоящей — ее спроворили отпетые журналюги с помощью пары съемочных павильонов и массированного информационного обеспечения. Так вот, в середине этой недели в России началась беспрецедентная для последних лет PR-кампания, посвященная косовским бомбежкам. Раскручена она была просто мастерски: едва ли не впервые с предвыборных времен в пас работали нее только руководители страны, но и представители решительно всех СМИ.
Естественно, глупо было бы настаивать на том, что сложный комплекс мероприятий, включающий в себя активное обострение дипломатической конфронтации, бряцание оружием от Бреста до Урала и перевод информагентств и телеканалов на чрезвычайное положение, был затеян единственно ради того, чтобы отвлечь внимание общественности от последнего сексуального скандала. Но то обстоятельство, что скандал оказался нечувствительно позабыт, неоспоримо. И помогла этому война — кровавая, гнусная, зато не имеющая прямого отношения к России — то есть почти виртуальная. Как и учил фильм Левинсона.
А поворот примаковского самолета следует признать почти гениальным дипломатическим ходом, поставившим российского премьера — и примкнувшую к нему политическую элиту страны — вне всякой критики.
Если бы Евгений Примаков вообще не полетел, можно было бы предположить, что ему нечего сказать МВФ. Что он не располагает сильными аргументами, способными заставить кредиторов России списать часть долгов. Наконец, что он просто слишком стар для таких перелетов, и маскирует немощь политическими капризами.
Если бы Примаков, наоборот, долетел до Штатов, возникли бы другие предположения. Он никому не смог бы доказать, что сократил программу пребывания в США по собственному желанию, а не по желанию тех же кредиторов, уставших от прокоммунистической риторики. А сколь-нибудь значительный успех переговоров убедил бы решительно всех, кому это интересно, в том, что Россия продала братушек-славян в обмен на прощение долгов (или увеличение квот на поставку стали и запуск американских спутников, или прощение сотрудничавших с Ираном институтов).
А самолет поднялся в воздух, всем экстерьером демонстрируя готовность российского премьера к конструктивному диалогу — и повернул обратно, как только стало ясно, что американские псы войны такой диалог вести неспособны.
Теперь России остается стоять на своем и ждать. Опыт миротворчества и точечного возмездия последних лет подсказывает, что американская военщина отступит, а ситуация в Югославии не изменится. Вот тогда роль России, до последнего выступавшей против бомбежек, оценят не только югославы, но и совестливые европейцы, которые наверняка ужаснутся, узнав о том, кто на самом деле гибнет под натовскими ударами. Заработанный на этом политический капитал может быть сравним только с выгодами от благополучного завершения переговоров с МВФ, который лопнет, но докажет, что на его переговоры с Россией межнациональные конфликты не повлияют никогда.
И будет России счастье.
Гложет лишь одно сравнение. Десятки обреченных на гибель под бомбами югославских собратьев заставили российскую власть заиграть мускулатурой так, что блики разбежались по всей планете. А о многих тысячах родных братьев, брошенных в Чечне умирать, власть не вспоминает. Ичкерийские бандиты могут резать русскоязычное население на ремни — Россия не заступится. Потому что в этой войне киношные законы не сработают. Придется драться. А драться Россия разучилась.
Это прекрасно понимает Евгений Примаков, солирующий в разборках с Америкой, и устранившийся от разборок с Чечней. Это понимают вся страна, поглощенная чужой бедой, которая так кстати помогла забыть о беде собственной.
Что делать — нам всегда был нужен мир.
Или хотя бы полмира.
Ш.И.

15 мая 1999
Золотая середина

Двенадцатое мая войдет в новейшую историю как судьбоносная дата, стоящая в одном ряду с 27 мая, перевернувшим политическую систему Татарстана, и 17 августа, похоронившим так называемую ельцинскую Россию. При этом никто не гарантирует, что последствия решений, принятых в эту среду, окажутся столь же серьезными. На самом деле кадровые перестановки в Казани и Москве, если их выдернуть из контекста и рассмотреть по отдельности, являются почти пустяковыми. Вот только не выдергиваются они, как ни пытайся.
С казанскими отставками проще: всего-то дала трещину сложившаяся менее года назад властная команда. Она тут же сбросила отслуживший свое кусок как балласт и полетела дальше, как это и принято у опытных гонщиков. А то, что вираж показался угрожающим для многих наблюдателей — в первую очередь чиновной их части — объясняется одним только резким помрачнением российского фона.
Показательное убийство буденновского рядового Александра Какурина, которого в разгар праздника Победы нечаянно заколол взводный, подготовило Россию к показательному политическому самоубийству Бориса Ельцина. Никто не ждал, правда, что оно будет настолько показательным.
И дело не в том, на кого заменили Евгения Примакова. Потому что все хорошие слова, сказанные за последние два дня в адрес нового и.о., недалеки от истины. Сергей Степашин в самом деле надежен и чужд вредоносным порывам. А главное, он совестлив. Последние годы Степашин честной службой истово искупал главный грех своей жизни: предательство офицеров, которых нанял, чтобы по-быстрому взять Грозный — да там и бросил. Если не душу, то хотя бы репутацию ему очистить удалось — и его приход к руководству правительством является ничуть не большей угрозой, чем был в свое время приход друга Саддама Хусейна. А Степашин ко всему еще и молод.
И уж конечно не в том дело, что так хорош был Примаков. Конечно, по нынешним временам появление порядочного, да еще и неглупого человека у власти стало фантастической роскошью — этим и объясняется рост симпатий россиян к Евгению Максимовичу. Но по большому-то счету, поголовье порядочных людей в стране одной единицей не исчерпывается.
Так что не в Примакове дело — и осознания этого страшно боится российская элита, поспешно оформляющая ушедшего премьера под флаг или пугало. Как из забитого деревенского пацана в свое время посмертно сделали образцово-показательного пионера-стукача, так и из тихого аналитика, увлеченного журналистикой, шпионажем и Ближним Востоком, пытаются задним числом слепить не менее образцово-показательного коммуниста. Забавно, что увлечены этим и левые, и правые — первые под эту сурдину желают показать себя гонимыми радетелями за счастье народное, вторые надеются хоть таким образом логически обосновать ельцинское решение.
А тем временем наступает время средних, которые осознают, что чрезвычайную актуальность снова приобрел лозунг начала 90-х: чем хуже (для Москвы), тем лучше (для регионов). Регионы, вошедшие в силу, уже убедились в безуспешности попыток нацелить федеральную элиту на конструктивные действия. Сначала неспособной к нормальным действиям показала себя Дума — а теперь в политической невменяемости расписался и Президент. Эстетический шок, испытанный россиянами, которым посчастливилось увидеть Бориса Ельцина, объясняющего причины изгнания Примакова, можно считать последним гвоздем, заколоченным в гроб, в котором упокоилась надежда на доброго царя и благоразумный Центр.
Отныне регионы, ставшие теперь единственной серьезной политической силой, будут обслуживать только собственные интересы. А кто не с регионами — того пусть помилует бог.
Это поняли и сохранившиеся пока олигархи, гарантировавшие поддержку регионам. Это поняли и самые непробиваемые депутаты. Даже Явлинский, не умеющий хвалить никого кроме себя, вчера сказал, что последние события грозят разрушить баланс, установленный «благодаря мудрости региональных лидеров, таких, как Шаймиев».
Как все-таки легко и приятно говорить правду.
Ш.И.

31 июля 1999
Телевизионная игра

Лучшей иллюстрацией к истекающей неделе следует считать последнюю сцену культового романа Владимира Богомолова «Момент истины»: волкодав Таманцев по прозвищу Скорохват зажимает тампоном разбитую голову капитана Алехина и восторженно орет на весь лес: «Бабушка! Бабулька приехала!» Что, ясное дело, означает абсолютный успех СМЕРШевской операции по поимке немецкой агентурной группы.
С последними днями этот эпизод сближает, естественно, не только обилие рекламы тампонов, или факт назначения Волкодава (правда, совсем не похожего на Скорохвата) министром внутренних дел Карачаево-Черкессии, выгнавший карачаевцев в пикеты и марши.
Куда более устойчивые параллели пристраивают бессмертную книгу к иным событиям недели. Наиболее громким из них следует признать возвращение Бориса Ельцина в Кремль. Вот тут-то расслабившиеся было представители российской элиты и забегали по грановитым палатам с испуганными криками «Дедушка! Дедулька приехал!» — совсем забыв о том, что Борис Николаевич с недавних пор является не дедушкой, а прадедушкой.
Испуг чиновников был абсолютно обоснован: досрочный выход Президента из отпуска чреват большими потрясениями. В прошлом августе возвращение Бориса Николаевича завершилось дефолтом и отставкой правительства. При этом президент был хорошо отдохнувшим и довольным жизнью. А в этом году он вернулся раздраженным и вымотанным жарой — так что можно представить, сколь сладостным для него было сесть за любимую игру в сдержки и противовесы.
Увы, к этому времени уже была загублена сюжетная линия, которая могла обернуться импровизированным продолжением «Момента истины». Как известно, герои романа, бредившие функельшпилем, так и не смогли толком продемонстрировать читателям, как же выглядит полноценная радиоигра. Это упущение в последнее время довольно активно исправляли Борис Березовский с Владимиром Гусинским. Они демонстративно предпочли традиционным для людей их круга шахматам любимую СМЕРШевскую игру — в правила которой технический прогресс внес небольшие поправки. Теперь это не столько функель, сколько фернзеешпиль, играют в нее не радио-, а телеприборами, и смысл игры сводится не к впариванию ложной информации врагу, а к рассказу всяких гадостей о враге максимально возможному количеству людей.
Правда, в отличие от версии 40-х годов, нынешняя забава бойцов видимого всем фронта внятного смысла не имеет: поскольку компрометировать что Гусинского, что Березовского (да кого бы то ни было) поздно, а надеяться с помощью проституционнных передач побудить общественность или хотя бы прокуратуру пресечь незаконную деятельность противника было бы для олигархов слишком наивно.
Естественно, вся прелесть игры — не в результате, а в процессе. Гусинский с Березовским рады лишний раз провести показательные выступления собственных пропагандистских аппаратов — накануне выборов нелишне напомнить всем потенциальным клиентам, что именно НТВ (или, соответственно, ОРТ) является наилучшей трибуной для кандидатов в депутаты или президенты. А телезрителю всегда приятно узнать, что он при всех своих грехах и недостатках является сущим ангелом по сравнению с гадами, засевшими во власти.
Словом, фернзеешпиль постепенно стал воистину народной игрой, способной вдохновить писателей посерьезней насмешника Пелевина. Но основные игроки сами все испортили: Березовский по примеру продюсеров замылившихся сериалов подпряг для выступлений на своей стороне приглашенную звезду Александра Волошина, а Гусинский обиделся и сказал, что так не играет.
К счастью, наступивший офсайд является сугубо временным. Ведь забавы властителей страны не портятся.
Они просто так пахнут.
Ш.И.

14 августа 1999
Огонь на себя

Посмертная добрая слава — штука в домашнем хозяйстве совершенно ненужная. Привлекательна она бывает только как бесплатное приложение к славе прижизненной. И очень немногие люди согласны жить по принципу «Сегодня умрешь — завтра скажут: «Поэт». Зато по меньшей мере один человек года полтора назад посвятил всю оставшуюся жизнь совсем радикальному принципу, замкнув на свою персону всеобщее дикое раздражение и неприязнь — и выводя благодаря этому на спокойную воду штурманов будущей бури.
Этого человека, само собой, зовут Борисом Ельциным.
Совершенно идиотские, казалось бы, действия и решения верховной власти в стране имеют вполне рациональное объяснение и толкование. Достаточно только нащупать точку, взгляд из которой превращает хаос и бедлам в стройную картинку. Найти эту точку просто — надо лишь вспомнить, что в последние годы более всего Президент страдал от узости круга настоящих соратников и того, что страшно далеки они от народа. Причем любая попытка сократить это расстояние кончается плачевно.
Поняв это, Ельцин оказался перед выбором: или тихо тянуть президентскую лямку, предоставив выбор нового поколения властителей судьбе и электорату, или же кардинально изменить собственный образ действий. Первый вариант был совершенно неприемлем для Президента, не умеющего заниматься однообразным трудом и справедливо не доверяющего электорату. Поэтому Борис Николаевич остановился на втором. Он начал действовать от противного, а противным назначил себя.
Очевидно, лишь будущие историки оценят мастерство, с которым Президент разыграл эту партию: не каждый сумеет ни следа не оставить от вечного, казалось, образа здоровяка и пламенного трибуна, почти мгновенно войдя в роль склочного старика-тугодума (даже болезнь, чреватую возникновением волны народного сочувствия к Президенту, Борис Ельцин ловко превратил в очередной штришок неприятного автопортрета).
Впрочем, восхищения достоин не сам процесс, а его результаты. Незаметно для страны Борис Ельцин учредил курсы подготовки полноценных кандидатов в президенты. Кресло премьер-министра, поворачиваемое и подогреваемое умелым Президентом, стало грилем, выпекающим всенародных любимцев, идущих нарасхват у партий и избирателей.
Понятно, что человек, месяцы напролет выдерживающий придирки и публичные выволочки несимпатичного субъекта, а потом все равно уволенный, обречен на всенародную любовь — так что рецепт элементарен. Но разве кто-нибудь кроме Ельцина до этого додумался?
Система показала, что работает практически на любом материале: даже из чересчур молодого и умного Сергея Кириенко на выходе из кузницы премьерства получился довольно заметный политик федерального масштаба. А с переходом курсов на сырье, адаптированное к местным условиям, качество взлетело к самой верхней планке. Евгений Примаков и Сергей Степашин, год назад считавшиеся в лучшем случае опытными чиновниками, благодаря Борису Ельцину стали самыми популярными фигурами в стране.
Такой успех заставил Бориса Ельцина форсировать процесс: наблюдатели совершенно верно назвали присвоение Владимиру Путину звания ельцинского преемника знаком скорой отставки. Президент явно пытается наплодить за месяцы, оставшиеся до президентских выборов, побольше популярных политиков, которые будут считаться обиженными действующей властью (легко заметить, что деятельность на этом направлении не ограничивается одним только премьерским креслом).
В результате, если в 1996 году россиянам выбирать было практически не из кого, то к 2000 году от возможностей у сограждан будет захватывать дух.
Но и тогда никто не додумается поблагодарить за возникновение столь приятного выбора первого российского Президента.
Конечно, историки поймут, кому Россия обязана резким увеличением поголовья популярных политиков (очевидно, что метод, столь удачно изобретенный Ельциным, станут использовать и его преемники). Но это будет очень-очень нескоро.
И слава богу.
Ш.И.

25 сентября 1999
Герой России

Трудно сказать, как бы отреагировал писатель Лев Толстой на известие о том, что окажется не только глыбой, но и зеркалом русской революции. Скорее всего, он как минимум перенес бы свой юбилей, отсрочив таким образом появление ленинской статьи — а может, и вовсе написал бы что-нибудь антикоммунистическое.
Трудно сказать, что бы сделали власти Татарстана, если бы знали, что в конце 90-х годов республику, задавившую на корню национализм во всех заметных формах, обвинят в потворстве исламскому терроризму. В любом случае, сделать что либо сверх программы было бы очень нелегко, поскольку потенциальные смутьяны и без того почти автоматически выдавливались за пределы республики.
Чтобы избежать обвинений, татарстанским властям следовало наказывать недоучившихся шакирдов либо еще до поездки в Чечню — за одно только намерение, — либо в моссадовском стиле организовывать их отлов в кавказских предгорьях. Но, судя по тому, как складывалась информационно-пропагандистская картина недели, и такие усилия стали бы хорошим поводом для того, чтобы в чем-нибудь обвинить Татарстан.
Склонность к басмачеству, обнаруженная российскими СМИ в челнинских молодых людях, стала темой номер один настолько естественным образом, что автор данных строк, являвшийся в свое время совершенно челнинским молодым человеком, принялся с тревогой вспоминать, так ли уж тихи были его (автора) детство и юность.
Вспомнить ничего интересного так и не удалось — но не надо огорчаться. Всегда найдется тот, кто вспомнит все за нас. Этим тотом оказался известинский корреспондент Гаяз Алимов, во вчерашней передовице под названием «Язычники» (украшенной фото Бориса Ельцина, вручающего орден Минтимеру Шаймиеву) рассказавший о том, как он, пензенский татарин, будет страдать от перехода татарской письменности на латиницу. Объясняя порочность данной идеи, Алимов сообщил, что на российских просторах татары давно уже вместо обычного «эхэ» говорят «да», которое, выходит, теперь будет писаться так: da. Понятно, что журналиста подвели непонятливые корректоры — зато какой получился символ: Алимов истово уверяет, что кириллический алфавит есть наилучший инструмент татаро-русской дружбы, а сама кириллица ускользает и выворачивается, не желая использоваться татарским языком.
Почти так же не хотят быть использованными непристроенные доселе по партиям российские губернаторы, объединяющиеся в блок «Единство». Правда, свое нежелание послужить инструментами Кремля или Березовского (что для массового сознания давно стало почти синонимами) они подкрепляют исключительно словами — да и то не все (один из губернаторов проболтался, что «обращение 39» инициировано правительством).
На деле же региональные лидеры, оказавшиеся вдруг на обочине политической жизни, с огромным энтузиазмом восприняли исходящую из Кремля идею сделать руководителем нового блока министра по чрезвычайным ситуациям. И правильно сделали.
Сергей Шойгу за восемь лет, проведенных в довольно специфическом коридоре власти, стал фигурой почти культовой и без преувеличения пользующейся всеобщим уважением. По сути, он давно и незаметно занял самый важный в стране чрезвычайных ситуаций пост — и работал на нем профессионально и надежно. Это тот самый случай, когда не человек вырастает из кресла, а само кресло вместе с его обитателем увеличивает размеры и влияние.
Данную тонкость, похоже, не уловил Премьер-министр России Владимир Путин, поздравлявший вчера Шойгу с присвоением звания «Герой России». «Мы не должны и не будем превращать правительство в правительство чрезвычайных ситуаций — у нас есть министерство, возглавляемое Героем России, которое хорошо справляется со своими функциями», сказал премьер.
В этой связи почти угрожающе прозвучала ремарка замруководителя администрации Президента РФ Владислава Суркова, ответившего на вопрос по поводу находящегося у него на столе портрета Владимира Путина так: «Скоро этот портрет будет на столах у всех».
Впрочем, возможно, все не так страшно — во всяком случае, если верить классическим фильмам.
Радистка Кэт, например, завидев свой портрет на столе, просто прикрывала его береткой.
Ш.И.

4 декабря 1999
Голосование по Павлову

Обычно избирательная кампания проходит так: кандидат рассказывает народу, какая у него будет красивая жизнь, ежели он проголосует как надо. Избиратели проникаются, голосуют, и потом несколько лет рассказывают друг другу, каким же все-таки мазуриком оказался жоржик-кандидат, который поматросил с электоратом, добился, подлец, своего, и тут же бросил, занявшись собственными грязными делами. И только самые въедливые старушки звонят окаянному избраннику, а в хорошую погоду и приходят к нему на свидание, для того, чтобы швырнуть несколько неприятных, но справедливых слов в холеное лицо.
Нынешние выборы в Госдуму движутся по принципиально иной схеме. Власть, расколовшаяся на партии, поняла, что позитивными идеями никого не удивишь, а страх открывает все двери. Поэтому на сей раз кандидаты вкрадчиво намекают избирателям, как плохо, зябко и недолго будут они жить, и как мучительно — умирать. Естественно, в том случае, ежели проголосуют не так, как надо.
И звучат эти намеки очень убедительно, поскольку кандидатами и лоббистами претендующих на место в Думе партий являются все больше люди, умеющие лихо заворачивать различные крантики и облегчать (или, напротив, усложнять) жизнь согражданам.
В этой связи очень показательными были случившиеся на неделе визиты в Казань Сергея Шойгу и Анатолия Чубайса. Вели они себя совсем по-разному: глава МЧС активно встречался с народом, ругался со скандалистами и раздавал авансы производителям, а руководитель РАО ЕЭС ограничился участием в переговорах на высшем уровне и корпоративных развлечениях. Однако все это было совершенно не важно. Важен был сам факт приезда партийных лидеров в вотчину их заклятого конкурента, подчернувший, что самый убежденный ОВРовец остается смертным человеком, прямо заинтересованным в выживании. А значит, и в благосклонности гостей, от которых это выживание (его финальная и стартовая стадии) зависит.
Помочь зафиксировать данное умозаключение поспешила рукотворная мать-природа. Через несколько дней после отъезда Шойгу на северной границе Татарстана ахнул взрыв, лишивший тепла и света вятичей и татарстанцев (не всех, но многих). Вполне возможно, что через несколько дней восточный, например, район границы столь же случайно окажется совершенно обесточенным — так, чтобы проняло башкирских братьев, разлюбивших электронные СМИ.
Главная прелесть в ситуации в том, что 19 декабря станет не финишем, а стартом большой мазохистской любви кандидатов и электората. Потому что в этот день все регионы поделятся на любителей электричества, газа, выживания, крепкого хозяйствования, спокойного хождения по столицам, кинематографа и т.д. И всякий политик, имеющий доступ к одному из краников, регулирующих жизнь современного человека, будет знать, пора ли спасать татар или там приморцев, изнывающих от пожаров, потопов и холода — или пусть они сперва поучатся правильно голосовать. Благо, нескольких лет такой учебы гарантируют отработку вполне павловских рефлексов.
На фоне массированнного выстраивания нового порядка в стране забавы вчерашних кумиров — олигархов — кажутся почти незаметными. Увы — только кажутся.
Два с половиной года назад в ходе виртуального интервью писатель Виктор Пелевин сказал: «Если ситуация будет развиваться так же, кончится тем, что Березовский приватизирует время, а Гусинский — пространство, и все кончится всеобщим коллапсом». Прогноз будущего автора книжки «Generation П», рассказывающей, что все на свете олигархи на самом деле компьютерные персонажи, созданные рекламными фирмами, оказался не совсем точным. Судя по последним событиям, пространство и время, отведенное Гусинскому, угрожающе сжимается — при этом измерения, владельцем которых становится Березовский (либо группа его разработчиков), становятся все грандиозней. Вчера пресс-служба холдинга «Медиа-Мост» сообщила, что группа компаний «Видео Интернешнл», днем раньше ставшая монопольным поставщиком рекламы всех федеральных телеканалов, переходит в собственность Бориса Березовского и Льва Черного.
То обстоятельство, что не два олигарха сожрут все вокруг, а один сожрет другого вместе со всем, до чего сможет дотянуться, вряд ли поможет избежать печального итога. Не случится пелевинский коллапс, так произойдет описанная Стругацкими эволюция Человека Удовлетворенного, которому было хорошо, пока он жрал. Но потом он лопнул.
Придуманный фантастами сценарий, похоже, вот-вот будет реализован. В этом случае останется пустяк — найти того Рабиновича, который выйдет на арену весь в белом и скажет «Ап!»
Ш.И.

17 декабря 1999
Башни набок

Всякому читателю бывает мучительно больно и обидно от того, что любимый писатель страшно недооценен современниками — или, того пуще, оценен, да не за то. Какая боль: большинству соотечественников братья Стругацкие известны как создатели слова «сталкер» и авторы либретто к мюзиклу «Чародеи», нагло оспаривающему звание главного новогоднего фильма у «Иронии судьбы». При этом даже самые отвязные пиарщики не признаются, что именно идея из книги Стругацких «Обитаемый остров» стала основным источником и главной составной частью нынешней предвыборной кампании.
В повести герой-землянин, попавший на планету с тоталитарным режимом, никак не может понять причины того, что столь нечеловеческий строй не только вполне устраивает народ, но и дважды в день заставляет всех кричать от восторга. Вскоре выясняется, что главной опорой режима являются замаскированные под объекты ПВО башни, которые накрывают весь континент специальным излучением, создающим в подкорке любовь к власти и ненависть к врагам.
Нынешнее воскресенье продемонстрирует, правы ли были вдохновленные «Островом» кремлевские военспецы, последние месяцы под прикрытием так называемых информационных войн проводившие непрерывный сеанс облучения электората.
Если избиратели проголосуют примерно так, как их учили с телебашен, метод имеет право на долгую и счастливую жизнь. В этом случае «Единство» и СПС должны одержать сокрушительную победу — или, напротив, потерпеть столь же сокрушительное поражение: не следует забывать о том, насколько искривлено массовое сознание сограждан, привыкших искать двойное дно даже на самой безоговорочной плоскости.
Если же электорат отклонится от вектора, прочерченного пропагандистской машиной, и проголосует совсем не так, как велели публиковавшиеся до последних дней рейтинги, значит, метод плох — или, как и учили Стругацкие, на землян не действует.
Это будет очень грустным открытием для властей всех уровней. Во-первых, жалко будет денег, потраченых на раскрутку мельниц, сыпавших компромат. Во-вторых, страшноватым для правительства окажется лицо парламента — к неизбежным коммунистам присоединится если не ОВР, то пара неприятных карликов с громкими именами и нечеловеческими амбициями (это в случае, если обозленный гражданин, вскрикнув «Чума на оба ваши дома!», проигнорирует всех фигурантов предвыборных скандалов).
А главное, обманкой окажется вспыхнувшее в головах кремлевских мечтателей сознание того, что найден наконец единственно верный способ работы со строптивым и неблагодарным населением.
И получится, что выборы в Госдуму, интересные большинству регионов лишь как полигон для пристрелки к президентскому креслу, на деле стали местом сдачи оружия.
Наиболее красноречив в этой связи пример Татарстана, которому только президент от ОВР сможет гарантировать сохранение особого статуса республики. Победа кремлевского ставленника, скорее всего, приведет к ущемлению прав Казани — не говоря уж о виктории любого представителя оппозиции.
Соответственно, итоги парламентских выборов для Татарстана, как и всякого региона, станут точкой, на которой должна в считанные дни вырасти политическая стратегия, подкрепленная финансовыми и организационными ресурсами. В случае, если ОВР окажется представленной в Думе достаточно широко, стратегия будет менее алармистской и затратной. Если наоборот — Татарстану и его союзникам предстоят как минимум полгода в режиме затянутых поясов. Все усилия будут бросаться на перелом тенденции и выведение своего представителя в лидеры предвыборной гонки-2000.
В том случае, если усилия окажутся напрасными, вторая половина года — и несколько ближайших лет — пройдут для Татарстана просто в условиях круговой обороны.
Составной частью которой может стать и строительство башен ПВО.
Ш.И.

2000

5 января 2000
Дембельский аккорд

Год, начавшийся как пушкинский, так же и завершился: экранизацией строфы про дядю, который настолько занемог, что уважать себя заставил.
Лучше выдумать не смог бы не только названный дядя, но и все люди планеты Земля. Время и обстоятельства ухода были выбраны первым Президентом России с тщательностью, заставляющей (к счастью, последний раз) соотечественников гордиться тем, что у них такой руководитель.
В течение нескольких минут гаранту Конституции удалось — в рамках упомянутой Конституции — решить две задачи-максимум, над которыми он и его окружение бились годы. Во-первых, Ельцин наконец безоговорочно утвердился на той странице учебника истории, где рассказывается о самых достойных национальных лидерах. Во-вторых, обеспечил преемственность власти.
Сказалось, конечно, и качество исполнения: таких классных речей начальникам в нашей стране не писали давно. Исповедальный тон, просьба простить, призыв объединиться ради светлого будущего — все было выстроено как безотказный инструмент смягчения сердец. Женщины, которые по определению любят ушами, восприняли речь как либретто маленькой, но шикарной мелодрамы. Мужчины, предпочитающие верить глазам, увидели смертельно уставшего старика, который не сломался под напором судьбы и врагов, но решил вывести из-под удара детей. Президент снова стал для страны своим, понятным — и мгновенно был прощен и вознесен.
Пресловутая семья сработала гениально. Но в данном случае ее влияния преувеличивать не стоит. Естественно, обращение к народу готовилось при заметном участии спичрайтеров (Валентин Юмашев, в конце 80-х считавшийся одним из самых многообещающих молодых публицистов, все обещания сдержал). Но в целом успех операции стал почти исключительной заслугой Бориса Ельцина, уловившего, что в конечном счете проблема упирается в фактор времени. Причем в нашем случае выбор был куда богаче, чем в прославленной Маяковским загадке «Сегодня рано, а послезавтра поздно».
Дающий вовремя подает вдвое. Подача у бывалого теннисиста Бориса Ельцина получилась просто исключительной.
Уйди Ельцин год-полтора назад, когда страна устала от него всерьез и надолго, и оказался бы он неудачливым правителем, который схватил кусок не по себе, подавился, столкнул страну в кризис и бежал, оставив ее на поругание коммунистам и авантюристам. Уйди он через месяц-два — и испоганил бы начало такого красивого года, а заодно дал бы каждому понять, что виной досрочному дембелю жестокая болезнь, которую Президент игнорировал с неумным упрямством.
Да что там: уйди глава государства на полдня позднее (объявление об отставке, аранжированное боем курантов, стало бы шуточкой в самом что ни на есть ельцинском духе) — и скомкал бы обалдевшим согражданам весь праздник.
Борис Ельцин ушел победителем. За спиной он оставил массу побежденных врагов, потерявших все шансы на реванш, страну на небольшом, но подъеме, подконтрольный парламент и лояльно настроенную элиту управленцев, в подавляющем большинстве считающих себя учениками и преемниками первого Президента.
Наконец, Ельцин оставил главного преемника — чекиста-дзюдоиста, способного как гражданин провести в Думу нужную партию, замочить кого угодно в сортире и подписать на третий день своего президентства тьму непопулярных законов. Для усекновения колоссальных рейтинга и харизмы Владимира Путина, старательно выращивавшихся последние полгода, понадобятся как минимум сопоставимые сроки — а это значит, что через два с половиной месяца, к моменту выборов, нынешний и.о.Президента будет оставаться самой популярной в России фигурой. Этому не помешает ни надоевший даже левым Зюганов, ни полтора десятка неизбежных Мартинов Шаккумов. Вряд ли ввязываться в схватку решит и Евгений Примаков, с недавних пор могущий не покривив душой заявить, что уже добился всего, что хотел.
Словом, велика Россия, а выбирать некого. И это правильно.
Как сказал Андрей Кнышев, родителей и президентов не выбирают.
Ш.И.

28 января 2000
Миссионеры

На следующей неделе ОРТ начинает показ сериала «Следствие ведут Знатоки». Поскольку всемирно-историческая ценность этого детектива является небесспорной, а до Дня милиции еще далеко, можно предположить, что общественный по названию, государственный по сути и березовый по духу канал завел эту шарманку ради одной-единственной ноты.
Одну из финальных и лучших серий «Знатоков», которая называется «Полуденный вор», отличают не только хороший сюжет и классные актеры, но и эпизод, сильно предвосхитивший безобразия Тарантино. В том эпизоде относительно положительные герои запираются в какой-то каморке в ожидании последнего и решительного боя, а абсолютно отрицательный бегает по квартире в поисках инструмента убийства и бормочет себе под нос: «Мочить. Мочить.»
Скорее всего, показ именно этой серии будет подгадан под 26 марта — и станет лишним напоминанием для избирателей, не учитывающих, что мочить можно не только высокогорных бандитов, но и вполне равнинных обывателей. Всякий представитель электората, понявший это, должен, согласно идее Первого канала, понять, что человека, который кого-то уже мочит, не следует отвлекать, иначе он переключится на помеху. Такое понимание восстановит исключительно благоприятный моральный фон чеченской операции и гарантирует молниеносное избрание Владимира Путина полноценным Президентом.
Но, похоже, общество и элиты вооружились этой тактикой и без участия ОРТ. В этой связи примечательны две особенности текущего момента. Во-первых, ни один из чертовой уймы кандидатов в Президенты России не торопится начать масштабную предвыборную кампанию, предпочитая смиренно наблюдать за сольным выступлением Путина. Во-вторых, чеченская война, все более напоминающая бойню четырехлетней давности, продолжает находить одобрение и поддержку абсолютного большинства россиян.
Сограждан ничуть не смущает, что одну войну с чеченцами — информационную — федеральное руководство уже начисто проиграло. Раньше для констатации этого факта требовались какие-то усилия: надо было сравнивать речи генералов с их же выступлениями двухдневной давности, а полученный результат сопоставлять с заявлениями чеченцев, и тогда генеральское вранье или бахвальство становилось очевидным. Сегодня на это не тратят время даже репортеры информационных агентств, берущие свежую информацию у чеченского штаба, а в штаб российский обращающиеся разве что из вежливости.
Пропагандистский аппарат, отлаженный Мовлади Удуговым, почти не дает сбоев и старается не передергивать факты, которые в нынешних условиях бьют сильнее завиральных реляций. Талант Удугова бесспорен, и первым его признало российское командование, давно прозвавшее бывшего вице-премьера ЧРИ реинкарнацией Геббельса. Тем позорнее выглядит бездействие Москвы, не умеющей противопоставить Геббельсу своего Левитана или Эренбурга.
Тепреь положение может измениться — на роль Эренбурга призван Сергей Ястржембский. Вряд ли Владимир Путин надеялся, что его новый помощник снова поднимется до высот, заданных классическими фразами вроде «крепкого рукопожатия Президента». Ястржембский силен не афоризмами, а интерпретацией фактов — и на нынешнем поприще силу он уже успел продемонстрировать.
Вчера прошла мировая презентация новой, всепобеждающей интерпретации чеченской войны. Теперь, по словам главы МИД Игоря Иванова, Россия не заботится не о восстановлении конституционного порядка или территориальной целостности государства — этим не прошибешь ни зажравшихся иностранцев, ни утомленных россиян. Россия, заявил Иванов в Страсбурге, «по существу защищает сейчас общие границы Европы от варварского нашествия международного терроризма, который последовательно и настойчиво выстраивает ось своего влияния: Афганистан — Центральная Азия — Кавказ — Балканы».
Ястржембский — гений. В считанные дни он выстроил геополитическую концепцию, сочетающую характерную для развитых стран ксенофобию с русской национальной идеей. Миссия России состоит в спасении человечества от варваров. В рамках этой миссии страна поглотила Орду, окоротила Наполеона, сломала хребет Гитлеру. Теперь она бьется с международным терроризмом — и самоубийца тот, кто посмеет против этого возражать.
Для совсем тупых Игорь Иванов сделал вчера особенный намек: он подчеркнул, что «сейчас жизнь в Чеченской республике постепенно входит в нормальное русло».
И всякий россиянин понял, что в такое же русло в случае чего может войти и его жизнь.

Ш.И.

11 февраля 2000
Непрощенный

Все события минувшей недели сводились к двум с половиной словам: «Путин и журналисты».
Поганая история корреспондента радиостанции «Свобода» Андрея Бабицкого совершенно не свидетельствует, между прочим, о том, что российские власти изменили демократии, гласности там, либеральным ценностям, и впали в феодализм и работорговлю. Совсем о другом она свидетельствует: о том, что за последние 30 лет власть в стране ничуть не изменилась.
Как известно, подлинные черты характера обнажает только экстремальная ситуация: только в нечеловеческих условиях становится ясно, каков человек. Арест Бабицкого и оказался той самой экстремальной ситуацией, показавшей, что руководство страны как врало своим подданным, так и врет — грубо и глупо, путаясь в датах и обстоятельствах. Потому что народ — он все стерпит.
И в ситуации с человеским бартером гэбэшники, управлящие страной и войной, не открыли никаких Америк: они просто покопались в собственной гэбэшной истории и вспомнили, что благодаря обмену можно не только вернуть себе что-то нужное (например, арестованного разведчика, взамен отдав отработанного летчика с шпионского самолета), но и сбагрить какую-нибудь обузу (например, излишне языкатого диссидента — а на сдачу укрепить свою международную репутацию, вызволив из тюрьмы чилийского коммуниста).
Впрочем, нынешний вариант будет куда изощренней: если Владимира Буковского в свое время обменяли на свободу вполне конкретного Луиса Корвалана, то Андрея Бабицкого федеральные войска сбыли с рук в обмен на солдат, которые и так уже были освобождены.
Последнее обстоятельство, между прочим, работает на версию о том, что Бабицкий является заложником российских подразделений. В этом случае проблема строптивых журналистов решится довольно быстро: специальное подразделение, отбивающее заложников у чеченских бандитов, будет возвращать каждого из них на Родину только в обмен на одного-двух представителей российских СМИ, упорно не желающих писать о чеченской войне «правдиво, объективно и с любовью и уважением к своему Отечеству».
Именно об этом вчера попросил журналистов отметивший 85-летие Владимир Зельдин. Примечательно, что сказал он это сразу после того, как услышал от Владимира Путина признание: «я с восторгом посмотрел все, что связано с вашим творчеством» (непонятно, что кроме жизни актера может быть связано с его творчеством — но чекистам, конечно, виднее).
Впрочем, прозрачные намеки и просьбы актерской гвардии кажутся уже излишними. Эстафету у чиновников, почти исчерпавших клятвы в любви к и.о. Президента, перехватывают журналисты. Примером, наглядно демонстрирующим эту тенденцию, на этой неделе стал блистательный Михаил Леонтьев.
В принципе, навык виртуозного общения с фронтменами ОРТ Владимир Путин продемонстрировал еще в ходе первого эфирного общения с Сергеем Доренко: тогда и.о. Президента не скрывал брезгливости, не позволяющей по-настоящему насладиться контактом со знаменитым ведущим. Но Леонтьев — продукт несколько иного класса.
Конечно, никто не ожидал, что и в личной беседе он решит, как в «Однако», назвать Путина либералом хреновым — но на кусачесть вопросов поклонники Леонтьева все-таки надеялись.
Напрасно. Интервью получилось совершенно предвыборным и вполне сервильным — таким, что в процессе и.о. Президента, не до конца еще, кажется, осознавший, что выше его только Бог, все-таки проникся исключительностью собственного положения. Апофеозом встречи стало учительское внушение интервьюируемого: «В моем присутствии не выражаться» и стандартный ученический ответ интервьюера «Прошу прощения».
Рано он, конечно, просит. Но в этом деле лучше поспешить.
Ш.И.

24 марта 2000
Открытая фига

В продолжении «Тимура», написанном в первые недели войны, Аркадий Гайдар обнародовал метод отделения честных советских людей от диверсантов. Фигура (правая рука хулигана Квакина, если кто забыл) интересовался у прохожего, спрашивающего дорогу на стратегический объект, а как зовут товарища Ворошилова и какого он социального происхождения. И только тем, кто говорил: «Климент Ефремыч, отец — сапожник» (а значит, не был фашистским диверсантом), Фигура объяснял, как и куда следует шагать.
В сегодняшней России этот метод сработал бы с точностью до наоборот. Потому что, например, продекламировать не то чтобы биографические данные, но просто фамилии всех кандидатов на высший пост страны, способны разве что въедливые иностранные наблюдатели, поголовно являющиеся, как известно, агентами ЦРУ и смежных служб.
Такая ситуация является досадной не столько даже для избирателей, сколько для избираемых, большая часть, хоть убейся, не может доказать, что соединение их фамилий с должностью «Президент» не является грубой стилистической ошибкой.
Выкрутиться из этого парадокса удалось только Умару Джабраилову и Владимиру Путину. Первый оклеил всю Россию своими почему-то голубоглазыми портретами, без затей подписанными «Президент». И эта надпись, увенчанная толстой красной точкой, сделала свое дело: теперь все россияне точно знают, что Джабраилов — Президент. А чего именно — какого-нибудь АО или ассоциации любителей бейсболок — вопрос уже второй.
Путину легче: к тому, что он занимает президентское кресло, все уже привыкли. Но ему и труднее — ибо все привыкли и к тому, что ВВП не полноценный лидер, а какое-то и.о. Этим, а не широтой натуры объясняется вспыхнувшая на этой неделе активность кандидата, решившего стать кузнецом (пилотом, строителем и т.д.) своего счастья.
А ковка возможна только там, где жарко. Поэтому не следует удивляться тому, что кандидат номер 1 в своей кампании решил опереться на стреляющие и ворчащие регионы.
К первой категории относятся, само собой, Чечня и Питер, ко второй — Москва, Башкирия и Татарстан. Вояжем по этим субъектам и.о. Президента и завершил предвыборную гонку. Ко всеобщему, между прочим, удовольствию.
Сам вояжер убедился в том, что любим и уважаем. Избиратели увидели, что Путин — он здоровый (от чего отвыкли), честный (как открытая книга) и все время опаздывает (то есть наш человек). Следующее поколение избирателей, которому придется голосовать за рост ВВП через десяток лет, поняло, что глава государства можит и язык молодежи показать, и вообще подурачиться (тоже наш человек). А национальные меньшинства сразу после визита получили листовки, с которых главный кандидат обращался к ним на их родном языке, узнали, что Владимир Путин думает «закон диктатурасы турында» — и размякли от удовольствия (совсем ведь наш человек).
Региональные же руководители, до последнего не ждавшие от чекиста и дзюдоиста ничего хорошего, и вовсе лучились от счастья. Прежняя ершистость Путина растворилась самым чудесным образом. Это в июле прошлого года тогдашний секретарь Совета безопасности, приехав в Казань, мог спорить с Минтимером Шаймиевым даже по самым невинным поводам: например, о том, где — в Казани или Питере — выше мечети.
На сей же раз встречи в Казани, Уфе и московской мэрии напоминали восточный междусобойчик на высшем уровне. Гость и хозяева осыпали друг друга комплиментами, которые заставили бы удавиться от зависти самых красноречивых донжуанов.
Словом, все было путем.
И только после визита местные журналисты, которые не сумели всласть наобщаться с будущим президентом и потому решили компенсировать это дело изучением снимков, заметили, что на большинстве «выездных» фотографий Владимир Путин не совсем обычно держит пальцы. Нет, не в растопырку, а наоборот: большой палец прячет в согнутую ладонь.
Так, что получается недокрученная фига.
Ш.И.

28 апреля 2000
Гений дзюдо

Сэнсэй Дзигоро Кано в свое время очень устал вбивать в твердые головы учеников принципы своей школы. Дело в том, что он прибегал к распространенному даосскому образу отягощенной снегом ветки, которая избавляется от сугробика, не сопротивляясь ему (вот на что интересно было бы посмотреть), но податливо сгибаясь — и нечувствительно стряхивая надоевшее украшение. А несчастные питомцы дворца Дзюдокан упорно не желали понять, откуда на ветке возьмется столько снега, если зима на большей части Японии обычно бывает довольно теплой.
Речь, конечно, не идет о так называемых северных территориях, обитатели которых изучили повадки засыпаемых снегом объектов едва ли не лучше эскимосов. Однако Кано-сан к числу северян явно не принадлежал — а значит, изучал повадки сгибающихся веток в каком-то другом месте.
Пожалуй, только лозунг «Почитай учителя как отца своего» помешал юным атлетам поделиться недоумением с японской контрразведкой. А то сатрапы смогли бы потренироваться в выскребывании русского духа из нерусского тела задолго до того, как в их лапы угодил бы доктор Зорге — и остался бы мир без олимпийского вида спорта, а будущий президент России — без любимого развлечения.
Пока же без ключа к национальной забаве остались потомки самураев, в силу нехватки снега не понимающие основ самого раскрученного японского единоборства. С тем большим основанием они сублимируют нерастраченную энергию в страстную борьбу за возвращение Курил. Один из основных борцов, экс-премьер Японии Рютаро Хасимото, на минувшей неделе посетил экс-президента России Бориса Ельцина, чтобы пожаловаться тому на жестокую беду: с высот мастерства, достигнутых на пути кендо, друг Рю узрел, что умение лупить бамбуковой катаной в лоб противника столь же далеко от подлинного искусства, как варварское хлестание водки — от грамотного сакэпития. Друг Борис, вздохнув, согласился, и, видимо, созвонился с преемником.
Так была организована завтрашняя рабочая встреча в Питере избранного президента РФ Владимира Путина с премьером Японии Иосиро Мори.
Мори, ездивший в Россию только для того, чтобы похоронить в Иркутской области, где тянул срок его интернированный отец, часть родительского праха, наверняка откроет Россию с новой стороны. И готовится к этому весьма тщательно: например, вчера правительство Японии уже намекнуло, что намерено возобновить кредитование российских проектов, приостановленное после финансового кризиса 1998 года. Официальное заявление, как ожидается, будет сделано во время Мори с Путиным.
Какое заявление сделает в ответ российский лидер, не сообщается — некоторым намеком, но не по рассматриваемому поводу, можно считать разве что вчерашние слова и.о.: «Нельзя допустить ситуации, когда у кого-нибудь возникнут вопросы о том, куда делись выделенные деньги». Независимо от этого кремлевские источники подчеркивают, что «тема Курильской гряды в японском обществе перестает быть доминирующей».
Спорить с этим невозможно: выше уже было доказано, что доминирующей в японском обществе давно стала тема зимы и спорта — и здесь дзюдоисту Владимиру Путину наверняка будет что предложить. Например, самовывоз японских спортсменов в сибирскую тайгу, являющуюся лучшим полигоном для получения сакральных знаний. Обращает на себя внимание и привязка встречи к открытию хоккейного чемпионата: вполне возможно, что Россия и Япония решатся на совместное хозяйственное ведение Курил и прочего Дальнего Востока на следующих взаимовыгодных условиях: Япония дает вымирающему Приморью деньги, свет и газ, и строит себе несколько спортивных баз, а Россия за это учит японцев дзюдо, хоккею и выживанию в парилке.
Вариант выглядит на первый взгляд фантастическим, но в этом и заключается его витальная сила. Владимир Путин, обладающий незаурядным оперативным опытом, прекрасно это понимает, ибо в курсе, конечно, что восток — дело тонкое. А всякое тонкое дело является потенциальным висяком, не имеющим судебной перспективы.
Это вам любой следак скажет.
Ш.И.

26 мая 2000
Печать Зверя

Едва ли не основным за последние годы изменением отечественного культурного контекста стало проявившееся вдруг игнорирование либерально настроенными гражданами сочинения Александра Пушкина «Борис Годунов». В свое время оно было просто изодрано на цитаты, пережевываемые СМИ с усердием, тем более удручающим, что цитат на поверку оказалось всего две — про народ, который безмолвствует, и про мальчиков кровавых.
С тех пор народ болтливее не стал, и число кровавых мальчиков совсем не уменьшилось. Однако никто не вспоминает ни самых затасканных строчек, ни, что самое удивительное, еще одной, незатасканной и входящей в ориентировку на объявленного в федеральный розыск Григория Отрепьева. Описательная ее часть звучит, как известно, так: «А ростом он мал, грудь широкая, одна рука короче другой, глаза голубые, волоса рыжие, на щеке бородавка, на лбу другая».
Понятно, почему молчат главные оппортунисты, принадлежащие к коммунистической партии: у нынешнего объекта их неприязни бородавка если и есть, то только на скуле, и ма-аленькая. Зато непосредственный начальник и вождь левых с щедростью наделен упомянутыми приметами, в которых начитанные демократы давно углядели Печать Зверя.
Но начитанность демократов иссякает, едва дело доходит до поиска отзвуков пушкинской лиры в нынешней полифонии. А ведь как ладненько все могло бы выстроиться: тут тебе и царь Борис, непонятый и проклинаемый, и невысокий широкогрудый преемник, готовый вступить в НАТО (читай: привести поляков), и мальчики кровавые, и известно какой народ — словом, чудеса спиралевидного развития и ошеломляющий простор для интерпретаторов. Да не видать их что-то.
Объяснение этого феномена, естественно, не сводится к пошлому обывательскому опасению получить за такие историко-литературные параллели дубиной народного гнева по умной голове. На самом деле все сколь-нибудь вменяемые комментаторы, пока люди в масках выстраивали невменямых вдоль стен с поднятыми руками, сообразили, что роль Путина Владимира Владимировича в восстановлении величия Государства Российского настолько грандиозна, что ее не смог бы описать даже солнышко нашей поэзии Пушкин Александр Сергеевич — так что незачем и дергаться…
Ш.И.

5 августа 2000
Германская стратегия

На этой неделе ряд газет всерьез задумался над вопросом: «А почему Владимир Путин встречается с Германом Грефом даже вдвое чаще, чем с Михаилом Касьяновым, не говоря уж о прочих обитателях кабинета министров?»
Для ответа на этот вопрос следует понять, чем же в глазах Президента министр экономического развития и торговли выгодно отличается от своих коллег.
Ну, во-первых, Греф экономист. Но в правительстве и так почти все экономисты, причем, как правило страшно хваткие, толковые, и готовые отвечать за все.
Во-вторых, Греф либерал. Либералов в правительстве чуть-чуть меньше, но их перевес по сравнению с коммунистами, например, анархистами или фашистами тоже особых сомнений почти ни у кого не вызывает.
В-третьих, Греф написал программу. Но Ясин или там Маслюков тоже писали программы. И кто с ними встречается? Да кто угодно — но не Путин.
В-четвертых, Греф лениградец. Пфе, ответит на это искушенный наблюдатель. А кто сейчас не ленинградец? Взять, например, солнцевского Касьянова или казанского Газизуллина. Хорошо говорят, прекрасно одеваются, ученые степени имеют — словом, налицо питерский шик, лишь по географическому недоразумению прорезавшийся за пределами Северной Пальмиры.
И вот тут наступает пора в-пятых — и это такая пора, что всем пора со двора.
Греф немец, прекрасно владеющий родным языком. Здесь, судя по всему, и кроется разгадка привязанности главы государства к одному из министров.
Как известно, человек вольно или невольно пытается подстроить течение своей жизни под сценарий тех лет, когда ему было особенно хорошо. Этим, кстати, и объясняется грандиозность числа наших соотечетственников, предпочитающих любой работе культурный отдых и товарообменные операции — они просто слишком хорошо помнят cчастливое пионерское детство, когда можно было днями напролет скакать через заборы и меняться марками.
У Путина же сильнейшим детским впечатлением осталась бросившаяся на него крыса. Повторить это удовольствие не пожелает даже отъявленный ценитель хоррора.
А самым безмятежным периодом в жизни Владимира Путина была служба шпионом в братской ГДР. И сегодня он, может, сам того не понимая, пытается создать вокруг себя условия, напоминающие Восточную Германию 80-х.
Этим, между прочим, и объясняются некоторые странности, не дающие покоя наблюдателям, гадающим, зачем носитель жесткой руки так часто говорит о человеческих ценностях. И наоборот, зачем откровенный либерал пытается посадить оппонентов в кутузку. Просто ГДР — это была такая загадочная страна, в которой западные ценности проходили через тигль кодекса строителей коммунизма. И образовывалась жутковатая смесь из разухабистого телебалета, перестрелок через Берлинскую стену, ансамбля «Пудис», драк местных бауэров с советскими солдатами и смачных поцелуев с западными и восточными соседями.
Это не значит, конечно, что именно в таком направлении будет сегодня развиваться Российская Федерация. Но почти не подлежит сомнению, что некоторые стороны ее жизни главный скульптор обновляемой страны лепит с ГДР — республики, где все было так хорошо и можно было поправиться на 12 килограммов на одном только пиве.
При этом у скульптора неизбежно возникает некоторый конфликт между сознательной ориентацией на возрождение великой России и подсознательным равнением на маленькую ГДР. Подобные конфликты лучше всего выводить из подкорки вербальным способом — это давно поняло человечество, воспитавшее специальную высокооплачиваемую породу людей-психоаналитиков.
А поскольку Президенту, да еще бывшему разведчику, спутанному по рукам и ногам подписками о неразглашении, психоаналитик не полагается, приходится заменять его приятелем (с таким родным именем), умеющим говорить на том же языке.
Пусть полночь близится. Ведь Герман уже здесь.
Ш.И.

26 августа 2000
Жертвоприношение
Если отвлечься от частностей, то гибель атомной подводной лодки «Курск» была жертвоприношением — в самом примитивном, ритуальном смысле этого слова.
Несколько лет подряд флот тщательно лишал себя всех спасательных возможностей. Система отношений с внешним миром, исключающая оперативное вмешательство сторонних спасателей, была выстроена уже давно. После этого осталось только минимизировать ресурсы жизнеобеспечения на каждом подводном корабле — и дожидаться катастрофы.
Результату позавидовал бы самый отмороженный сатанист. Стратегический объект, один из столпов российской обороны, затонул в приличную для Севера погоду недалеко от берега на глубине, в полтора раза уступающей длине самого «Курска» — и был обречен на страшную смерть, хуже которой было только ее затянувшееся ожидание.
Кому конкретно была принесена жертва — военно-морской гордыне, званию сверхдержавы, финансовым интересам Минобороны или влиянию Пентагона, — Россия не узнает. Чем знать такое, лучше сразу в стену головой. Но все прочие объяснения лживы или несерьезны.
Адмиралы особенно отчаянно цепляются за версию, оправдывающую, по их мнению, все и всех: причиной гибели «Курска» стало столкновение с чужой субмариной. На самом деле эта идея ставит размашистый андреевский крест на ВМФ и армии: если атомный ракетоносец, один из лучших на флоте и с едва ли не лучшим экипажем, не может уклониться от удара с чужим судном, а затем абсолютно не может выжить, то он никак не способен быть защитником Родины. Следовательно, и прочие защитники по определению не могут защитить ни Родину, ни себя. А Родина, в свою очередь, не способна спасти своих сыновей. И потому наваливает горы вранья, от которого всем только хуже.
Чтобы успокоить общественность, адмиралы сначала врали, что воздуха им хватит до 25 августа. Потом, спохватившись, заявили, что, наоборот, все подводники умерли в первые часы катастрофы.
Но было поздно: как минимум половина родствеников погибших поверила, что их пацаны в подводном аду еще дышат, и будут дышать несколько суток — ведь если погиб почти весь экипаж, неизрасходованный воздух приходится на долю нескольких человек. Которых руководство флота и страны продолжает убивать своим бездействием.
Объективных причин для того, чтобы думать иначе, нет. За последние дни размер полноценной информации, которой располагали поисковики, не изменился совершенно: обстукивание корпуса и срыв верхнего люка, сквозь который то ли видно, то ли не видно одно тело — очень слабый повод для списания всего экипажа. Впрочем, властям его хватило.
Обозреватели в один голос называют трагедию «Курска» сильнейшим ударом по Владимиру Путину. Это не совсем так. Если оставить в стороне мучительное чувство стыда, которое будет терзать Президента, пока он не забудет сочинских каникул 2000 года, то прочие минусы легко оборачиваются плюсами.
Самая задранная динамика роста общественной неприязни к власти все равно будет несравнима с ельцинскими временами. Зато Путин сможет проводить любые жесткие решения без оглядки на притихших фанатов.
При этом Президент, допустивший страшную гибель экипажа, но решивший не сдавать руководство Минобороны и ВМФ, не потеряет, а нарастит поддержку самых преданных своих поклонников — военных. Потому что к расходу живой силы они привыкли. А к тому, что из них не делают крайних при каждом удобном случае — еще нет.
Наверняка любовь эта усилится после того, как глава государства заявит, что финансирование армии по остаточному принципу приводит к жутким трагедиям и ставит под угрозу существование страны как таковой. Вслед за этим военным пойдут вполне серьезные деньги. И ни один пацифист не решится этому возражать, иначе справедливо прослывет тварью безнравственной.
А может, и не прослывет. Потому что со времен Иммануила Канта, восхищавшегося звездным небом и нравственным законом, многое изменилось.
Категорического императива больше нет.
Звездное небо рассыпалось по черным погонам моряков, упокоившихся на сотню метров ниже уровня Баренцева моря.
А нравственный закон внутри нас, приведенный в соответствие федеральному законодательству, умер от удушья.
Ш.И.

29 декабря 2000
366 дней
Обнуление

Историческая эпоха обычно не вписывается в календарные рамки. Считается, например, что ХХ век как таковой начался не когда положено, а одновременно с Первой мировой, танки и иприт которой покончили с суровым прекраснодушием века XIX. А буйные 70-е, наоборот, начались на 2 года раньше срока — бунтами в Праге и Париже. Хотя чему тут удивляться: христианские-то народы с большим трудом сошлись на григорианском летоисчислении- а оно продолжает благополучно сосуществовать с лунными и лунно-солнечными системами Вот и получаются турбуленции и недолеты.
С этой точки зрения истекающий год оказался просто чудом. Магия цифр, упорно вбивавшаяся в башку благодарному человечеству, сделала свое дело. Подавляющее большинство стран встретило округлый год решительным обнулением счетчиков — и в новое тысячелетие готовится вступить с чистой совестью и стерильным сознанием.
Побаловаться игрой с чистого листа решили даже довольно заскорузлые в этом отношении США, в ходе выборов устроившие сеанс прикладной каббалистики, едва не оставившей страну без президента (к радости цивилизованного человечества). Чего уж говорить о России, которая давно выработала привычку при всяком удобном случае рушить весь мир насилья, а потом на его месте воздвигать неудобоваримый долгострой, обреченный на замораживание в связи с истощением фондов и исчезновением прораба.
Впрочем, на сей раз с прорабами все в порядке — так что стенам отечественного Вавилона расти и цвесть еще долго. Благо, на пустом месте строить гораздо сподручнее — а зачисткой территории, как известно, озаботился лично Путин Владимир Владимирович, президент всех россиян.
В кратчайший срок он привел к нулю все ельцинское наследие: олигархов, самостоятельных губернаторов, строптивых думцев и имидж России как сговорчивого сателлита «большой семерки». С чеченцами получилось менее удачно, но в среднем на каждый выпад злых кавказцев приходилась очередное контртеррористическое гасилово: а плюс на минус известно чему равняется.
Тому же самому равнялись революционные изменения в отношениях Москвы и Казани. Урезание татарской свободы счастливо переходило в проявления вечной дружбы. В итоге, пока одна половина кремлевской администрации рыла подкоп под третий срок Минтимера Шаймиева и накручивала его конкурентов, вторая с боем двигала сквозь Думу закон, позволяющий наиболее мудрым региональным лидерам делать все, о чем их просит исстрадавшийся народ.
Впрочем, республика извлекла и солидные выгоды из сброса старой эпохи с корабля истории. Промышленные лидеры, в первую очередь КамАЗ и «Татнефть», фактически обнулили свои грандиозные долги, республиканский бюджет подпитался нефтедолларами, а на оборонку свалился обильный госзаказ, в скоропостижную кончину которого при Ельцине все уже успели поверить.
В целом синусоида российской жизни цепко держалась близ нулевой оси. Власти возвращали долги бюджетникам и пенсионерам — и тут же губили «Курск». Каялись в преступных ошибках, сделавших спасение экипажа невозможным — но ничего не предпринимали для восстановления спасательного флота. И так всю дорогу.
Стагнация, конечно, удручает — но можно ведь назвать ее стабильностью, милее которой ничего нет. Во всяком случае, для немножко пожившего человека, который аргументированно докажет, что раньше деревья были выше, девушки — веселее, а юбки короче. Песенка про то, что завтра будет лучше, чем вчера, давно неактуальна — радоваться следует тому, что завтра будет не хуже. Вот и радуемся.
Символом же года стали пляски вокруг государственной символики. Почему-то никто так и не понял, что истоки президентской инициативы лежат не в безбрежном поле тоски по советской Родине. Гимн, который даже Сталину так и не понравился, подвергался постоянным перелопачиваниям, тридцать лет дожидался законного статуса — и так и не победил «Интернационал» в соревновании главных песен СССР, менее всего годился для олицетворения великой эпохи, которая была у нас, да вся вышла. Комментаторы продолжают трагически недооценивать влияние на всю нашу жизнь Пушкина Александра Сергеевича. А именно ему — точнее, его строчке «Я гимны прежние пою» — Россия обязана новогодним возвращением тандема Александрова-Михалкова.
Противникам «Союза нерушимых» следовало бы ликовать по поводу того, что Владимир Путин не вспомнил других классиков, указывавших на непременность трех составляющих во всяком хорошем деле, и не настоял на том, что у РФ должен быть советский гимн, российский флаг и, например, австрийский герб. А что, плохо, разве — орел с серпом и молотом в лапах? Или не решил сделать гимном песню Михаила Исаковского про двух сидящих на ветке соколов, один из которых, значит, Ленин, а второй, ясное дело, Сталин. Чем не вариация на тему нынешнего герба?
Но справедливый наш президент добивался реализации другой идеи, выдвинутой одним из героев братьев Стругацких: «Счастья всем, даром, и чтобы никто не ушел обиженным», Для либерально настроенных сограждан счастье — это двуглавый орел и триколор. Для социалистов и коммунистов — советский гимн. Вот все и счастливы. И никто никуда не уйдет — на то чекиcты на каждом углу и поставлены.
И пусть никого не смущает, что сложение столь противоречивых символов дает тот же нуль. Российский нуль — это не пустое место, а бездна пустоты, в которую лучше не вглядываться. Ибо, в полном соответствии с заветами Ницше, в этом случае она, зараза, сама смотрит на тебя — и затягивает.
Словом, год вполне удался. Адептов нумерологии в зияющем вакууме бытия могла смущать только одна тонкость: некстати вспомнившаяся поговорка про нуль без палочки. Некрасиво это как-то было, не по-мужски — особенно на фоне откровенной маскулинизации нашей жизни и увеличения поголовья серьезных мужчин в погонах, увлеченно меряющихся рейтингами. Приходящий год эту оплошность исправляет. Ведь в его написании нуль счастливо сопровождается палочкой, как и положено, находящейся в конце.
С новым годом вас, дорогие товарищи!
Ш.И.

2001

13 апреля 2001
Gangsta`s paradise

Каждому-каждому в лучшее верится, отметил в свое время крокодил Гена. На этой особенности советских рептилий споткнулся не один человек, упорно желавший верить, что удивительное — рядом, но оно запрещено. Что пусть в родном совке свинцовая мерзость, вонючие подъезды, гэбуха и наглое ворье — но есть на белом свете счастливая страна, в которой ничего такого нет, и жить в ней просто невыносимое удовольствие.
Первыми эту идею по привычке проверили евреи, обнаружившие за ширмой обетованной земли милитаризованное государство, которое возвело убийство в ранг официальной государственной политики. В этом тупая наша пропаганда врала не слишком сильно. Попытки найти пункты, где гражданин ТАСС был более соврамши, убедили экспатриантов, что каждая страна несчастна по-своему. Правда, частенько она этого не замечает — зато замечают ее гости, которым ох и достается за такую вот приметливость.
Едва ли не последними бастионами хорошей жизни, где и люди не тупые, и природа богатая, и женщины симпатичные, в сознании сограждан оставались Штаты да Швейцария. Но и те пали под Бородиным.
Поскольку выяснилось, что упомянутые краеугольные камни глобального финансового и юридического порядка по большому счету очень слабо отличаются от Чечни. Неумолимым доказательством этого является вчерашнее освобождение Павла Бородина под залог.
Поначалу-то все было довольно благопристойно. Швейцария демонстрировала обостренное правовое чувство, решительно не позволяющее альпийцам дышать одним воздухом со взяточником и отмывателем денег Бородиным. Правда, несколько портило картину стремление женевских прокуроров лезть в дела, к ним не имеющие никакого отношения, то есть играть роль жандармов всея Европы. Однако тоскователей по России, которую мы потеряли, это только подбадривало, поскольку именно жандармский мундир был особенно люб потерянной стране.
Штаты же, подобно царю зверей из бессмертного рассказа одноименного Толстого, вовсе умиляли все цивилизованное человечество готовностью услужить крохотной Швейцарии, не боясь при этом поссориться с русскими варварами. Но дура, как говорится, лекс.
Вчера же выяснилось, что закон здесь совершенно не при чем, а при чем здесь деньги. Как писал Карл Маркс, гарантируйте капиталу побольше прибыли, и он пойдет на любые преступления. В этом плане Чечня самое капиталистическое государство. А Швейцария ей сто очков форы даст.
Наша газета подробно рассказывала о технике чеченского вымогательства — в первую очередь на примере юного челнинца, похищенного боевиками Хаттаба. Парня 2 с лишним месяца держали в цепях, пока не получили выкуп в $300 тысяч.
Почти все газеты мира подробно рассказывали о технике швейцарского вымогательства на примере Павла Бородина. Его 2 с лишним месяца держали в тюрьме или в больнице, где пациент заботливо сковывался наручниками, пока не получили залог в $3 млн.
И где разница? В $2,7 миллиона, естественно. На такой спрэд можно и здание прокуратуры отремонтировать, и основы правового государства обновить.
Естественно, так грубо вопрос не ставится: залог на то и залог, чтобы когда-нибудь вернуться к хозяину. Но, во-первых, все это время деньги — те самые наличные, которые так не любит западный истеблишмент, связывая всякий cash исключительно с пристрастиями русских гангстеров — будут находится в полном распоряжении женевских правоохранителей, получивших, таким образом, беспроцентный кредит на неопределенный срок. Во-вторых, всегда можно придраться к поведению восточных варваров и денег им не вернуть.
Критики отечественной правоохранительной системы полагают, что усредненный максимум, на который способно наше следствие — это отбить подозреваемому почки, порвать селезенку и благополучно развалить дело в сколько-нибудь беспристрастном суде. Считается, что это плохо. Но швейцарский-то вариант, изначально сориентированный на выбивание выкупа за заложника (а еще чего ради чалился несчастный завхоз?), еще хуже. Конечно, не для швейцарцев, построивших настоящий рай для государственного гангстеризма.
Впрочем, еще не вечер. Россияне, как известно, быстро усваивают уроки. И не исключено, что скоро организаторам бородинского сражения будет дан адекватный ответ. Абсолютно адекватный. Например, лидер какого-нибудь межгосударственного формирования с швейцарским или американским паспортом будет приглашен в Россию на чью-нибудь инаугурацию и по прибытии брошен в тюрьму по обвинению в нарушении пары российских законов. Например, в части валютных операций. Или неуплаты в какой-нибудь не отмененный покуда региональный фонд содействия повышению яйценоскости.
И вот тогда отольются кошке Пал Палыча слезки. А Россия сможет существенно пополнить анонсированный Владимиром Путиным бюджет развития и скостить долги Парижскому клубу.
Жаль только, что коварные иностранцы такой поворот, кажется, предчувствуют. Во всяком случае, на вчерашней инаугурации Минтимера Шаймиева не было ни американцев, ни швейцарцев. Не беда, рано или поздно удобного случая мы дождемся.
Они еще нас будут гангстеризму учить.
Ш.И.