Петля Нестерова, или Cover самолет

Вадим Нестеров продолжает бесчеловечные эксперименты над собой и Вселенной — и, что особенно радует, аккуратно о них отчитывается. Про запуск онлайн-проекта «Большая игра» он уже рассказал.
Пришел черед нового опыта — по сбору денег на обложку.
Я не то что выцыганиваю деньги для друга (хотя считаю поддержку подобных начинаний уместной, нужной и милой — и вообще, и особенно в данном случае), но рекомендую как минимум заглянуть в отчеты Вадима и на сайт проекта. Это интересно. Очень.

Иго, go

открыть материал ...

Куликовскую битву вывели на российский рынок
// Второй вариант историко-культурного стандарта выносят на обсуждение
Завтра начнется второй раунд обсуждения проекта историко-культурного стандарта, новый вариант которого вывесит на своем сайте Министерство образования и науки. Первый вариант обсуждался с 1 июля и получил массу замечаний, а новая версия будет обсуждаться до 26 октября. В ней, к примеру, по просьбе татарских историков термин «татаро-монгольское иго» заменен «системой зависимости русских земель от ордынских ханов». К 1 ноября Российское историческое общество (РИО) передаст президенту как стандарт, так и концепцию будущего учебника истории для школ.
открыть материал…

«Монголо–татары глазами древнерусских книжников середины XIII‑XV вв.»

Владимир Рудаков

Отличная монография. Автор изучил летописи не как спорные наборы фактуры, а как художественные назидательно-публицистические произведения, в которых важны не только и не столько события и даты, сколько цитаты из Библии и ранних летописей, ранее вычищавшиеся из научного оборота как малосущественные. Именно такой подход позволил довольно убедительно и массировано доказать, что первые полсотни лет монголы воспринимались практически всем населением русских княжеств как наказание за грехи и Бич Божий, противиться которому — тоже грех, смертный и глупый. «Никто из незначительного числа активно сопротивлявшихся татарам персонажей летописных рассказов не призывает Господа прийти ему на помощь — ожидать подобной помощи в условиях насланных на Русь наказаний было бы просто бессмысленно.» Долг христианина — смиренно принять мученическую смерть, а кто сопротивляется, тот дурак. Первыми зароптали именно помнившие Писание назубок церковники — и именно через моисеевы сорок лет после начала нашествия. Мол, э, время вышло, продлевать не хотим. Лишь после этого в биче стали проступать человеческие черты, в том числе позитивные. А хорошего человека чего ж не побить-то. И сразу легче пошло — и в творчески переработанных летописях (с добавлением княжеских геройств, Евпатиев Коловратов и засадных полков) , и в жизни.
Далее, как всегда, масса цитат почти без комментариев.
Цитаты

Несогласие по одному богословскому вопросу

Вспомнился вдруг показательный случай из отчета Ахмада ибн Фадлана ибн ал-‘Аббаса ибн Рашида ибн Хаммада о командировке на Волгу. Цитата длиннее даже имени повествователя, поэтому перескажу своими словами, как помню.
Посольство из Багдада по пути до Булгара растратило на дорожные нужды, еду, дрова и откуп от разбойников все деньги, что выдал халиф в дар булгарскому хану. Хан на это дело посетовал — мол, как же я от злых хазар теперь обороняться буду, — но бошки рубить не стал. Арабы осмелели, айда орать на местного муэдзина: зачем, мол, дважды на молитву зовешь, один раз надо. Хан сперва велел тому слушаться, потом говорит: не, давай по-старому. Арабы услышали, снова айда орать.
Хан их к себе выдернул, спрашивает: молитва после двух призывов так же законна, как и после одного?
Арабы: ну.
Хан: а растрата денег повелителя, предназначенных на благое дело, сколь-нибудь законна?
Арабы: не.
— А как называются растратчики?
— Да подонки ваще.
— И на всякий случай: халиф или его эмиры победят меня, если войной пойдут?
— Не. Далеко, и неверных вокруг многовато.
Во-от, сказал хан. Короче, так. Я не принимаю советов относительно своей веры от подонков. Я вас кормлю, пою, привечаю — тому и радуйтесь. Муэдзин, продолжай, как привык.

Сенсационное признание народного грантососа

Полная версия страшно интересного отчета Вадима Нестерова об итогах страшно интересного эксперимента, связанного с литературой 2.0, онлайн-публикацией и краудфандингом:
http://vad-nes.livejournal.com/489093.html

«Орда»

XIV век, Улус Джучи. Хан Джанибек вызывает митрополита Алексия лечить ослепшую мать. За ослушание грозит спалить Москву. Алексий, который верит в чудеса меньше любого другого героя фильма, мрачно отправляется в Орду.

На удивление малоинтересный фильм.
Ну ведь все сошлось: тема роскошная, сценарист титулованный, режиссер крепкий, картинка сочная, актеры хорошие, а Роза Хайруллина просто невероятная. И с достоверностью париться не надо: говорят в основном не по-русски (впрочем, и заявленным балкарским итоговый вариант назвать сложно), татары сферические фашисты в вакууме, волжский город срисован с сырдарьинского, да и на самом деле все было не там, не так и вряд ли вообще. В общем, хошь, пеплум сочиняй, хошь, джалло.
Арабов с Прошкиным-мл. решили сочинить фэнтези. Конкретно — историю про православного Фродо, которого Саурон поймал, а потом брезгливо сказал — да пусть катится, недотыкомка. А Фродо, что тот Федор Иваныч, решил, что лучше, конечно, помучиться.
И это могла быть прекрасная история. Но ни фэнтези, ни фантастику у нас снимать не умеют. Получается банально, предсказуемо и не слишком ловко.
Поэтому у «Орды» интересно смотреть первые десять минут — и потом эпизоды с Хайруллиной. Остальное скучно.
Жаль.

И аж заколдобился

Это у меня уже мантра какая-то — прав был Виктор Конецкий, указывая: если что и похоже на жизнь, так это бульварное чтиво нижайшего пошиба. Но, елки зеленые, даже я, такой мантрический, был бы эстетически оскорблен, встретив эдакое сочетание в покетбуке или телесериале. А теперь читаю в новостях и нервно хихикаю: «86-летний внук Льва Троцкого Эстебан Волков».

Love is blindness, I don`t wanna see

А по Москве, между прочим, расставили автоматы, продающие всякую фигню, актуальную лет пятнадцать назад.

106.33 КБ 90.62 КБ
Мне-то одинаково, а мОлодежь прется — и докупает недостающие наклейки «Love is…»
Скоро, видимо, жвачки с Лелеком и Болеком начнут продавать, а также кефир в бутылках с полосатыми крышечками из фольги и березовый сок в трехлитровых банках.

«Семирамида»

Морис Симашко

Юная прусская принцесса – чопорный отец, жадная мать, толпа царственной родни из карликовых королевств, главным образом кусачих девчонок и визгливых пацанов, — вытаскивает из барабана жизненной лотереи самый чумной билет. Вместе с наиболее истеричным и забитым (в прямом смысле) из визгливых пацанов, дурачком и кошкодавом, она отправится в далекую холодную Россию, где холодно, страшно и медведи. Но первый же русский взгляд из-под косой пряди спихивает принцессу в другой регистр – где важнее всего спокойное бешенство в глазах, созвучность вою ветра и звезда с правильной стороны. Принцесса зубрит русский язык и православный канон, дворцовые понятия и половые правила, методом тыка осваивает последовательность, в которой следует двигать бумагами, деньгами, слугами, войсками и любовниками – и становится великой императрицей великой страны.

Исторические романы почти всегда безнадежно сиюминутны. Автор может истово пытаться булькнуть в эпоху макушечкой, размахивать узкоспециальным интересом к великому деятелю, или, наоборот, свистеть про гвоздь сюжета, на котором болтается всяко баловство – все равно выходит призьма, сквозь которую видать в основном «здесь и сейчас» автора, а потом уже декорации, гвозди да фрагментик шнуровки.
Симашко, конечно, не Пикуль, с которым его время от времени с обидой сравнивали – се, мол, человече, со слогом, мыслью и душой, отчего и славы нет, и тиражи помельче, и изнемогает в своих степях, а не на Рижском взморье, как некоторые. И «Семирамида», конечно, не ответ мегапопулярному «Фавориту» под лозунгом «А вот как было на самом деле». Но оба отталкивались от одной и той же современной стеночки с корявой надписью «Богатыри не вы» — и с сопоставимым результатом. Довольно обидным. Нормальный читатель извлечет из «Семирамиды» куда меньше лулзов, чем из «Фаворита» — а извлеченное будет сводиться к банальностям про хорошую плеть, богоносный народ и весь мир бардак, про хитрых баб, обмануть которых можно, лишь если они сами того хотят – и про то, что ежели национальный лидер решил спасти страну, то пусть уже он это сделает в конце концов.
Морис Симашко был мощным прозаиком и безжалостным мудрецом, который возился себе в скучной восточной пыли, а потом выдергивал из нее невыносимо прекрасную палицу и сносил зазевавшегося читателя с ног. Сочетание жесткого сюжета, плотного и будто резного по кости слога со звериным спокойствием зачаровывало, а зарифмованность чужих совершенно страстей, персидских, египетских да революционнотуркестанских, с актуальным мелкотравчатым нашим бытом ввергала в нервную раздумчивость. «Семирамида» стал первым романом Симашко на русскую тему – и вот тут-то, казалось бы. Ан нет.
Формально все на месте – стиль, слог, сюжет и хладнокровие, как и несколько вычурная, но внятная композиция (в первой книге три равномерно чередующихся повествовательных линии, во второй – «косичка» из нарастающего набора новых героев). И в любом случае «Семирамида» шутя бьет любую из десятка читанных мною художественных книжек про восхождение принцессы Фике и прочие ее вольтерьянства. Но авторы тех книг либо сосредотачивались на малом участке богатущей жизни Екатерины, либо пытались взять всю наличную фактуру с наскока. Симашко решил совместить обе задачи методом художественного перескока, в рамках которого всякое событие возникает, лишь коснувшись мысли императрицы, да тут же и гаснет, уступив место новому не событию даже, а размышлению о косой пряди, спокойном бешенстве да русском ветре. В итоге дворцовый переворот укладывается в полтора десятка страниц, пугачевский бунт – в десяток, иному фавориту хватает абзаца, при этом большинство героев стирается с сюжетной доски лихо и навсегда.
Так оно, конечно, в истории и было. И хорошо тем, кто стертых более-менее со школы помнит.
Остальные пусть историю учат.