Толька не такой

Вчера на радостях заскочил в новый квази-«Макет» у Курского вокзала (истово рекомендую) и, помимо очередных лошадиных энциклопедий (для дочери), купил (для себя) книгу «Только не дворецкий».
Я не очень люблю дохэмметовские — ну и вообще классические — детективы. Но тут сперва на цену повелся (200 рублей), потом полистал и расперся совсем. О-очень классно сделан том: толстенный, с картинками, могучими комментариями, гениально художественно глоссарием, великолепным макетом и изобретательным вывертом в большинстве пунктов проекта. Маешь вещь, все дела. Надо теперь первую томину поискать, «Не только Холмс».
Вот только такие релизы и могут спасти недетскую бумажную книгу, чес-гря.

«Тайная игра»

Василий Щепетнев

Зима 1919-20 годов, голод, холод, реквизиции, каждый дом как унитаз, и никаких венчиков из роз. В Московский уголовный сыск приходит новый сотрудник Александр Арехин, спокойный до отмороженности шахматный гроссмейстер, нокталоп и мастер стрельбы в падении, живущий в хоромах, передвигающийся на экипаже с персональным кучером либо вовсе в авто, вежливый и не пьющий политуру. Словом, типичная контра, какую в МУС и ЧК дальше первой стенки водить не принято. Проблема в том, что этого вот недобитка добивать никак нельзя. Во-первых, у него блат (по-немецки — листок с цидулями от Феликса Эдмундовича, Льва Давидовича и Владимира Ильича). Во-вторых, только этот вот недобиток может раскрыть странные дела упырей, попрыгунчиков и гипнотизеров, которые нападают не только на простых совграждан, но и на обитателей Кремля.

Фантасты не устают прикидывать холмсово кепи на самые внезапные фигуры отечественной истории. Клугер с Бабенко сделали сыщика из юного Ленина, а Щепетнев — из гроссмейстера Алехина (что там сделали Бушков с Пушкиным и Хаецкая с Лермонтовым, просто не знаю и надеюсь не узнать). Впрочем, выбор Щепетнева выглядит совсем обоснованным. Автор давно известен как отчаянный любитель шахмат и конспирологии с мистикой, а также нелюбитель Советской власти. Эти любови-нелюбови и составляют каркас «Тайной игры» — всех шести невеликих эпизодов. Детективной интриге, к сожалению, остается совсем мало места — еле сидячего.
Придумано и реализовано все довольно лихо, при этом скромно и со вкусом. Щепетнев классный автор, и он действительно постарался возвести аутентичные засады в аутентичных декорациях. Другое дело, что декорации, как правило, оказываются важнее действия, которое сплошь и рядом сводится к выезду Арехина в очередную прекрасную и страшную точку, мимо которой неминуемо проплывет злыдень с необходимыми уликами под мышкой. И читатель в итоге с этим мирится и начинает получать удовольствие, не докапываясь до мелочей и глупых вопросов о том, кто такой этот мистер Арехин, чего он хочет, с какого бодуна он читает Ленину книжки вслух, и почему он нокталоп да мусор, а не наоборот — и вообще, к чему все это и зачем. Смирению способствует и фирменная щепетневская манера экономить на объяснениях, связках и крупных планах.
Читать забавно и интересно, намеков, аллюзий и меланхоличных хохм пригоршня в каждом абзаце, извилины время от времени начинают шевелиться — по нынешним временам разве мало? Вот и скажите спасибо.
Спасибо, в общем.

«Снеговик»

Ю Несбё

Харри Холе, полицейский инспектор, завязавший алкаш на грани перманентного штопора и единственный в Норвегии спец по серийным убийцам, которые вообще-то в Норвегии не водятся, обнаруживает, что последний тезис устарел. Водятся — и ежегодно встречают первый снегопад свежим трупом. Вернее, не трупом, а отрезанной женской головой или иной деталью, украшающей очередного снеговика у порога жертвы. Трупы Холе придется обнаружить — как и тот щемящий факт, что маньяк водится совсем рядом с ним.

«Снеговик» — седьмой роман цикла и первый, действие которого происходит на исторической родине героя и автора. До того инспектор Холе трудился исключительно за бугром, расследуя преступления против норвежскоподданых. (UPD: Я ошибался, действие большинства книг происходит в Норвегии) Не столько из-за своих умений, сколько из-за того, что начальство по ряду причин не может ни терпеть его присутствия, ни уволить этого упертого алика и несчастного душегуба.
До того я читал лишь первый роман цикла, «Нетопырь», про австралийские злоключения Холе. Книга оказалась сильной, странной, не очень приятной и не слишком детективной — скорее, сумбурный триллер, бегающий по спирали и систематически срывающийся то в глум, то в чернуху. «Снеговик» и на этом фоне, и безотносительно — кунштюк из совсем другой категории. Это откровенно скандинавский роман — в смысле, очень социальный, весь в бытовых складочках и классовых неувязочках, как у Валё-Шеваль, просчитанный и развесистый, как у Ларссона, но (не хочу никого обидеть) сильно грамотней и мощней как детектив — с кучей ружей, каждое из которых пробивает стену в нужный момент и совершенно неожиданно для читателя.
К завершению первой трети я легко догадался, кто кого убивает и зачем, и пару страниц упивался снисходительным сочувствием к современным детективщикам, которые ваще ничо не умеют. А на третьей странице упоения автор ткнул меня, снисходительно сочувствующего, в эту самую догадку и поинтересовался: вот этот, да? Не, не угадал. И поволок, оглушенного, до следующей блистательной догадки — которых в итоге набралось штук пять. И, естественно, только последняя оказалась правильной — потому что автор так захотел. Вернее, счел нужным напомнить: первую главку внимательно читал? Теперь понял?
Теперь понял.
Несбё будет прочитан весь.

Spy спокойно, дорогой товарищ

Потихоньку продолжаю знакомиться с заметными авторами прашпеоноф.

С подачи v_r_a_n открыл Доналда Гамилтона и его цикл про Мэтта Хелма. Начал, как положено, с первой книги цикла, «Гибель гражданина» (1960 год).
Сюжет: автор второразрядных вестернов наслаждается тихой семейной жизнью, почти не вспоминая, как во время Второй мировой командовал отрядом вполне себе бесславных ублюдков-диверсантов в немецком тылу. И тут воспоминания материализуются — сперва появлением боевой подруги, прибывшей под ручку с особо важным заданием и туповатым громилой, потом трупом случайной красотки в тихой семейной ванне. Хелм вздыхает и принимается спасать тихую семью, старых друзей и родную страну. И на самом интересном месте обнаруживает, что старая любовь, разговоры и трупы — на самом деле радикальная подстава.
Отличное чтиво, легкое, интригующее и почти без понтов, смесь военных триллеров Алистера Маклина и психополовых детективов Джона Д.Макдоналда. Мозги расслаблять — самое то, и хватит надолго: в цикле под 30 романов.

Совсем не таков Лен Дейтон. Написал тоже кучу всего, я попал на четвертый, оказывается, из восьми романов цикла про анонимного спецагента — не убоявшись почему-то дурацкого названия «Мозг стоимостью в миллион долларов» (1966 год).
Сюжет: английский спецслужбист, циничный и языкастый, без особой охоты берется за проверку сигнала о чокнутых эмигрантах из Прибалтики, затеявших что-то вроде частной холодной войны с Советским Союзом. Сигнал подтверждается: чокнутые прибалты во главе с суперчокнутым безруким миллиардером заручились негласной поддержкой ЦРУ, наоткрывали военных лагерей и усердно выполняют приказы специальной супер-ЭВМ, пошагово рассчитывающей тактику подрыва устоев советского государства. Спецагент принимается шляться по Хельсинки, Ленинграду, Риге и Нью-Йорку, очаровывать финскую красотку, разводить офицеров ЦРУ и КГБ, ломать пальчик, сбегая от облавы на расхитителей социалистической собственности и трясти этим пальчиком, отмазываясь от отжиманий в том самом лагере под Сан-Антонио.
Очень странный текст: броский, местами корявый и как раз с понтами. Стиль ироничный до глумливости, фабула рваная и с дырами в полконтинента, а сюжет напоминает микст из советских шпионских романов 50-х и советского же писателя Кулешова образца 70-х (после олимпийских песен и до песен во славу ВДВ он наваял несколько повестей про пагубность буржуазного левачества и экстремизма). При этом натурные описания СССР 60-х и пассажи тогдашних антисоветчиков забавны, точны и нострадамичны до оторопи. Острого желания освоить весь цикл или выйти за его пределы (у Дейтона есть еще десяток историй про другого шпиона, и примерно столько же разрозненных романов) книга не вызвала, неприязни к автору тоже. Развитие знакомства зависит от обстоятельств.

«Девушка, которая играла с огнем», «Девушка, которая взрывала воздушные замки»

Стиг Ларссон

Независимый журнал «Миллениум» готовит очередное сенсационное расследование, на сей раз посвященное секс-трафику из Восточной Европы и погрязшим в этом трафике шведским чиновникам. За хлопотами пламенный репортер Микаэль Блумквист почти не вспоминает хакершу, социопатку и просто славную девушку Лизбет Саландер. А девушка жуирует на деньги, натыренные с неправедных счетов, и вяло приглядывает за врагами-женоненавистниками. Эту идиллию взрывает тройное убийство, которое грозит уничтожить «Миллениум» и Саландер — и герои начинают разруливать и просто выживать.

Трилогия «Миллениум», по сути, распадается на две части: второй и третий романы друг с другом связаны намертво, а с первым — почти символически. Это немножко облегчает страдания читателя. Первый роман, как я уже отмечал, является отличным чтивом. Третий с ним сопоставим, хоть и пожиже запева (зато всем достается по слону, а слонихам — еще и поклон). Второй том просто ужасен. Автор халтурит безбожно, переводчик ему истово помогает, запутываясь в смыслах, падежах и местоимениях. Отдельным клюквенным деревом возвышается русская тема, способная вогнать в смеховую истерику расстроенного флегматика.
К тому же Ларссон не изменяет избыточности. У него всего всегда слишком много: страниц, описаний, деталей, перечислений покупок, роялей в той самой клюкве, банальных рассуждений, пришитых сисек, либерастии, вторичных ходов, интернет-адресов и феминизма. К этому надо привыкать. И есть смысл привыкать — чтиво-то, по совокупности, отличность не растеряло.
Финчер, судя по трейлеру, тоже проникся.

«Девушка с татуировкой дракона»

Стиг Ларссон

Стокгольмский журналист средних лет, идеалист и интеллигентный бабник, признанный виновным в клевете на олигарха, от бессильной злобы и отчаяния соглашается на странное предложение другого олигарха, старенького и, в общем-то, списанного. Дедушка почему-то решил, что только такой вот честный красавчик способен найти дедушкину племянницу, невесть как сгинувшую сорок лет назад. Бессмысленное копание в древних бумагах постепенно оборачивается новыми подробностями, библейскими шифрами, серийными убийствами и стрельбой на поражение. И никто бы из этой катавасии живым не выбрался, кабы не заглавная девушка, утыканная пирсингом и психотравмами социопатка, по совместительству являющаяся гением сыска и хакером мирового масштаба.

Трилогия «Миллениум» (названа в честь журнала, в котором работает главный герой) считается главным явлением современной массовой литературы — и наконец-то не зря. Предыдущее явление по имени Дэн Браун было совсем уж откровенной дрянью без совести и элементарного профессионализма. Лично я Ларссона читать опасался и поэтому, и из-за слишком большого количества маркетинговых достоинств (завидное совпадение бестселлинга с критическими восторгами, смерть автора на взлете и все такое). Но все-таки рискнул — в основном из давней сипатии к скандинавскому детективу.
В общем, Ларссон — совестливый профи без стыда, решивший с размахом конвертнуть шведские детективные ценности — и выигравший.
Для скандинавской прозы всегда было характерно либеральное левачество — и честность. То есть герои всегда расплачивались за свои либо авторские убеждения некрасивостью, алкоголизмом, разводами, язвой двенадцатиперстной, депрессией и усталой мизантропией. Просто потому, что такова в этой жизни цена либерального левачества — как, впрочем, и любой иной радикальной истовости.
А Ларссон, сохранив традиционно шведский тускловатый фон, набор свинцовых проблем и персонажей, воспринимающих любое дуновение ветра с позиций мировой справедливости, пролетарского самосознания и защиты угнетенного меньшинства, произвел всего две операции. Он заменил главных героев голливудскими архетипами — и подлил в тональность здорового идиотизма дамского романа. В результате упрямый журналист Блумквист и трудная девушка Саландер сохранили местную внешность, замедленность движений и пылающий феминизм во взоре — зато научились действовать как победители-обаяшки, и чувствовать себя соответственно — здоровыми, крепкими и правыми. В любой ситуации, от обламывания олигархов до сожительства со старушками.
Это и стало большей половиной успеха.
Меньшая половина связана с упомянутым профессионализмом Ларссона. Сильно меньшая: все-таки сюжет слишком явно просчитан на пальцах и калькуляторе, многие эпизоды чересчур старательно срисованы с соответствующей классики типа Blow Up, а некоторые повороты действия наивны с перебором (типа демонстрируемой кучей неглупых жителей христианской страны неспособности увидеть в пятизначных, что ли, числах ссылки на библейские строки). Ну и некоторая передутость текста сказывается: между 100-страничными блоками пару раз попадаются кусочки страниц на 20, сильно тормозящие действие.
Но в целом текст, конечно, является беспощадным засасывателем промышленного масштаба. Оторваться невозможно.
Читаю второй том.

«Четвертая жертва сирени»

Виталий Данилин

Продолжение всегда получается хуже первой книги. Это известно всем, в том числе и авторам литсериалов, перед которыми лежат три пути: смириться, обеспечить арифметический прирост достоинств первой части (в первую очередь драк, убийств и любовей), либо отправить любимого героя-Теркина на тот свет или в космос и посмотреть, как он будет изворачиваться. У фантастов Бабенко и Клугера, затеявших эпопею про Ленина-сыщика, особого выбора не было: мириться с линейным развитием им собственная репутация не позволяла, а отправлять кудрявого еще Ильича в космос – историческая энциклопедия.
(Кстати, не могу удержаться от определения понятия «Ленин» по версии малого словаря Брокгауза и Ефрона: «Ленин, Н., псевдон. экономиста и публициста, социал-демократа (большевика), сотрудника журн. «Искры» и друг. нелегальных изданий. «История капитализма в России» (под псевдонимом Вл. Ильин); много брошюр и журнальных статей по текущим вопросам политики и экономики»).
Авторам пришлось пойти вторым путем – и достичь вполне почтенных результатов. В первой книжке Ульянов с интеллигентным достоинством расследовал двойное убийство, совершенное довольно бесхитростными душегубами, и лишь в концовке слегка оправдывал будущую репутацию мастера кройки по живому. Во второй лобастый Володя раскручивает первые в осмысленной истории человечества серийные убийства, происходящие, если я правильно понимаю, за пару месяцев до лондонского дебюта Джека-Потрошителя. Соответственно, жертв уже не две, как в первой книге, а пять (еще одно умерщвление не попало в заголовок за нехваткой обсиренелости), злодеи более чем профессиональны и устрашающи, а Володя демонстрирует не только пухлогубое добродушие, но и способность жестко идти в отмах, договариваться с чертом рогатым и доить кадетов, отчего почти традиционное финальное разоблачение его нравственного кариеса выглядит вполне ожидаемым. Да и сам Данилин впадает в некоторую избыточность и почти превращается в фаната краеведения – что, впрочем, можно считать милой особенностью богато детализированного ретро-стиля.
Попутно авторы раскрывают тему пидоров, перемигиваются с читателями, успевшими пройти историю КПСС (когда, скажем, Ленин трудно формулирует красивое название с участием слов «союз», «борьба» и «освобождение»), и делают персональный подарок автору этих строк. Автор, как известно, в отзыве на предыдущую книжку сокрушался по поводу того, что второй том обойдется без татарского элемента. Так вот, хоть действие и перенеслось из Кокушкина в Самару, без татарвы не обошлось – и получилось снова вполне забавно.
Стало быть, третий том, фабула которого должна, по идее, укорениться в Питере, обещает быть захватывающим: татар станет совсем мало, зато Данилин с Ульяновым наизнанку вывернутся, но впишут вождя мирового пролетариата в совсем уже оголтелый тренд, о существе которого боязно даже задумываться.
Поживем-узнаем.

Двенадцатая рапсодия Листа

Виталий Данилин

Теперь, конечно, странно, что Виталий Данилин успел первым. Тема-то лежала на поверхности. Все знают, что ретро-детектив популярен, особенно подсаженный в конец 19-го века. Все знают, что круг сыщицких персонажей в таких детективах досадно узок и обновлению уже не подлежит: все новые герои будут клонами Путилина, Фандорина или Холмса-Пуаро-Дюпона. Все знают, что ссылка в Российской империи всегда была мероприятием сдержанной чудовищности: даже во глубине сибирских руд жизнь искрилась не по-детски, чего уж говорить о стене Кавказа и поволжских степях. Наконец, все знают, что Ленин был юристом-недоучкой и имел пытливый ум.
И только Данилин додумался написать детектив, в котором юный Ульянов, сосланный в родовое Кокушкино, распутывает двойное убийство.
Правильно, Данилина-то тоже двое