«Чиста английское убийство»

Кирилл Еськов

(«Новые горизонты»-2019/5)
Как и в прошлом году, выкладываю свои отзывы на книги, номинированные на премию «Новые горизонты» (в жюри которой вхожу). Один день — один отзыв, авторы ранжированы по алфавиту, оценку не указываю.

Кристофер Марло обогатил британскую литературную традицию вязанкой драматургических сюжетов, а также двумя вечными вопросами: «Не Марло ли написал пьесы Шекспира?» и «Как и почему его убили — да и убили ли?» Кирилл Еськов решил открыть второй вопрос для русской литературы — и тут же, как у него принято, закрыть навсегда.
«Чиста английское убийство», конечно, никакая не повесть, а длиннющий гиперфактурный остроумный очерк, характерный для автора, палеонтолога и крупнейшего специалиста по паукам, который прославился в 90-е конспирологическим анализом сперва Нового Завета, потом — «Властелина колец». Представленная работа не просто наследует предыдущим, она точно такая же, крепко и безнадежно укорененная в традиции, идеологии и эстетике 90-х. Больше всего «ЧАУ» напоминает цикл постов именно что в ЖЖ, на фейсбучное творчество и даже какой-нибудь «Яндекс-Дзен» текст походит куда меньше, не говоря уж о телеге и прочих актуальных форматах. С этим и связана его основная проблема.
Второстепенных тоже полно, и уже они, в принципе, дисквалифицируют текст в качестве участника состязания художественных произведений. «ЧАУ» плавно дрейфует туда-обратно между научпопом и публицистикой, компилятивной подборкой и веселой реконструкцией. Но это честный подход, со старта отбрасывающий литературные амбиции ради нацеленности на логическое достижение фактурно обусловленного результата. По существу так и происходит: текст выгоняется в режиме синопсиса, а не сцен, утверждения заменяют демонстрацию. А раз так, вроде бы не беда, что из текста совершенно непонятна значимость темы и вообще личности Марло как человека, драматурга и шпиона. Автор усердно, но очень невнятно упирает на последнюю ипостась героя, пытаясь заменить эпитетами (профессиональный, блестящий, в одиночку выиграл шпионскую войну с Испанией) внятные примеры того, как именно все это делал, демонстрировал и проворачивал, на уровне внятных завершенных эпизодов, а не подобного «халва-халва» повторению «супершпион-супершион». При этом все герои, начиная с Марло, для автора пешки, слоны или ферзи, а как люди они его почти совсем не интересуют. Что отсекает возможность читательской эмпатии — ну так ее пробуждения от конспирологической реконструкции и не требуется.
Основная же проблема в другом: в том, что художественные амбиции у автора таки есть, и воплощает он их с помощью адовейшего набора приемов и методов, устаревших четверть века назад. Что, в принципе, видно уже по названию. Главная мулька сводится к толкованию событий XVI века в рамках понятийного аппарата позднесоветского интеллигента, причем аппарат этот искусственно сведен к хохмам на тему Политбюро и Штирлица, а также упоению шпионщиной, даже юлиансемененщиной и братьявайнерщиной, советского разлива, которое видно по абсолютизации понятия «профессиональный».
Автор с высоты, так сказать, своего происхождения и прожитых лет не учитывает, что с той поры прошла не то что жизнь, а полторы жизни, что даже фраза «нам следует отмотать пленку еще назад» лет двадцать как вышла из строя, и даже фильм «Карты, деньги, два ствола», возможно, представляющийся автору новомодным кунштюком, незнаком заметной доле половозрелых читателей.
Попытка объяснения устаревших понятий с помощью устаревших понятий обречена заранее, а когда безнадежно скисшие реалии, сравнения и артефакты замешиваются в стилистике даже не мультика «Ограбление по…», а разухабистых позднеперестроечных юмористических детективов по пять рублей, писавшихся голодными студентами под иностранными псевдонимами, становится совсем неловко.
Цитата:
«По этому поводу между Ее Невоздержанным на язык Величеством и бессменным первым министром, отцом-основателем разведслужбы лордом Бёрли состоялся, как мы предполагаем, вот такой примерно разговор:
— А растолкуй-ка мне, дружище Уилл — что там себе позволяют твои шпионы? Вы там, в Службах, похоже, вообще уже краев поляны не видите !.. Вы что, вообразили, будто законы Острова вам вообще не писаны, натренировавшись там у себя, на Континенте?
— И не надо меня лечить, Бёрли! — я в курсе, что такое «прикрытие»! Но какого хрена вся эта атеистическая мерзость просачивается от вас — от вас!! — в публичное пространство? Да не то что просачивается, а — хлещет струями!.. За каким дьяволом вы, своими руками, сдаете такие козыри Витгифту с его долбодятлами? И что я должна ему отвечать, на этом месте, что?! — когда, по законуто, он кругом прав?..
— Этот ваш… как его там?.. майор Марло — почему от него столько шума? Почему столько шума, Бёрли?! Какой он, к чертовой матери, после этого «боец тихого фронта»?! Сделайте уже, чтоб стало тихо!!
— Я не намерена далее обращаться к этому вопросу, Уилл. Просто избавь меня от этого шума — неужто это такая уж проблема? Всё на твое усмотрение…
…За текстуальную точность мы, конечно, не ручаемся, но смысл был наверняка такой.»

Это Елизавета I так излагает, да-да, Добрая королева-дева и т.д.
Фактура не создает картину, а тонет в многословном сопроводительном остроумии автора, который выкручивает ручку вульгарности, как синус в военное время. Придуманные типажи в придуманных обстоятельствах говорят придуманным языком, спотыкаясь об нарочито ввернутые слова и фразы из Стругацких. Вороха оберточной бумаги, развеселых диалогов с кучей деепричастных оборотов и английских цитат на три страницы растут, а содержимого нет, а когда появляется — оказывается чуть повернутым в профиль повтором того, что мы вычитали как бы не на пятой странице.
И еще цитата:
«И вот тут уже нам с вами ничего не остается, кроме как реконструировать ход того заседания 20 мая — по его результатам. Бёрли и Витгифт (эти вообще почти не пропускали заседаний) для начала воспроизвели там, надо полагать, бессмертный диалог: «…Уберите козла! — Это не козел! Это наш сотрудник! — Тогда пускай предъявит!» Ну, Бёрли и предъявил…»»
И впрямь ведь ничего не остается. Увы нам.

«Луч»

Марина и Сергей Дяченко

(«Новые горизонты»-2019/4)
Как и в прошлом году, выкладываю свои отзывы на книги, номинированные на премию «Новые горизонты» (в жюри которой вхожу). Один день — один отзыв, авторы ранжированы по алфавиту, оценку не указываю.

Некто могущественный забирает четверых подростков из нормальной жизни и заставляет поработать в режиме богов для преодолевающего вечность космического корабля. Ставки высоки, победит один, проиграть могут все.
Если YA — пережевывание классической НФ середины двадцатого века для молодежи начала века двадцать первого (даже кнопки на русской клавиатуре те же), то «Луч» представляет собой перепев стандарта советской этической фантастики семидесятых годов. Стандарт достиг совершенной отточенности, например, в повестях Булычева и Михайлова, а к восьмидесятым годам усилиями издательства «Молодая гвардия» превратился в унылое адище. Супруги Дяченко отыгрывают стандарт, что характерно, средствами классической англо- американской НФ с легкими вкраплениями позднейших методик, от «Поколения, достигшего цели» к «Игре Эндера», условно говоря – ну и вся промежуточная линейка в ассортименте. Богатство опорного материала то и дело спасает текст, героями которого выступают не живые люди, а модели, так что читать нескучно, хоть местами и тягостно – по крайней мере, для читателя, счастливо развязавшегося с учебными процессами.
«Луч» больше напоминает не роман, а цепочку этюдов, реализованных в литературной студии в рамках домашнего задания по теории игр. Этюды могут быть бесчисленными и тянуться бесконечно, они мало чем скреплены, так что авторам приходится цементировать рассыпушку, так сказать, вертикального сериала горизонтальными арками героев, усердно подчеркивая суть и уникальность каждого декларацией его целеполагания. От пяти до двадцати раз повторяется, что один герой очень хочет домой, вторая — в китайский университет, третья – спасибо, мы уже запомнили, но нет – она очень хочет спасти друга, должна его спасти, понимаешь, да-да, вызубрили уж, — прости, неожиданно сказала она, вытирая слезы, но я должна спасти его любой ценой, завтра напомню.
В первых главах эти особенности накладываются еще и на эргономичность стиля: опыт сценаристов выучил Дяченко наколачивать эпизоды «на отвяжись», шаблонными связками из шаблонных компонентов, потому что главное все-таки действие, диалоги и сеттинг, с остальным чего париться-то. Затем мастерство берет свое, авторы расписываются, но из экорежима, понятно, не выходят.
Никак это, в общем, не новые горизонты. Старые добрые – местами и маленько сбоку.

«Все, способные дышать дыхание»

Линор Горалик

(«Новые горизонты»-2019/3)
Как и в прошлом году, выкладываю свои отзывы на книги, номинированные на премию «Новые горизонты» (в жюри которой вхожу). Один день — один отзыв, авторы ранжированы по алфавиту, оценку не указываю.

В отдельно взятом Израиле конец света: города в руинах, выжившие в панике, в полевых лагерях, в полипропилене и на кодеине, спасающих, соответственно, от наждачных бурь и радужного сумасшествия. И в безумной компании: после катастрофы заговорили животные. Все — от муравьев до слонов. Теперь они разумные собратья по несчастью, которые неумолчно трындят, жалобно причитают и не едят друг друга. И человеку их есть уже нельзя, а можно и необходимо кормить с руки возлежащих рядом льва и антилопу, хитромордых енотов, норовящих подломить склад, тупых кроликов, тихо спивающегося слона, истеричных лошадей, гопницки жестоких кошек и не выходящих из экзистенциального отчаяния жуков. Кормить, окормлять силами уцелевших раввинов, батюшек и деловитых Свидетелей Иеговы, защищать — и каждое утро пытаться найти смысл во всем этом и хоть в чем-нибудь.
Роман состоит из 103 кусочков, небольших и совсем крохотных (картинка или фраза на арабском – и все), как будто случайным, но, само собой, страшно глубоко продуманным образом надерганных из гигантского сложного организма. Каждый кусочек выдирался с кровью и вытягивался по жилке, невыносимо тонко и точно соединяющей его с остальными кусочками. Каждый кусочек непрост. Каждый кусочек блестяще написан и не очень похож на предыдущий. Каждый кусочек полон отчаянья и веселья, призванного задавить шок и неудобство от того, что всем так плохо, а я, рассказчик, даже и помочь никому не могу, потому что убит в первой главе. Каждый кусочек при желании лентой разматывается в любую сторону – законченного рассказа из чудовищной, но подлинной жизни, анекдота за гранью истерики, прерывистого, но вполне цельного повествования, пасхалочки с подмигиванием знакомым текстам, людям, писаниям и мультфильму «Мадагаскар», очередного фрагмента мозаики размером с мир либо многослойной притчи про евреев и арабов, про русских и нерусских, про быдло и светлых человечков, про людей и нелюдей, про ружье на стене, золото молчания и гнусность эмпатии, без которой сдохнем.
Ужасающе прекрасная и очень нужная книга.

«Вьюрки»

Дарья Бобылева

(«Новые горизонты»-2019/2)
Как и в прошлом году, выкладываю свои отзывы на книги, номинированные на премию «Новые горизонты» (в жюри которой вхожу). Один день — один отзыв, авторы ранжированы по алфавиту, оценку не указываю.

Обыкновенный дачный поселок Вьюрки странным образом отсекается от мира. Странности растут и множатся, разнообразно прорастая во дворах, домах и телах щупальцами и жвалами, а дачники мучительно выбирают, что делать: искать виновных, пытаться бежать сквозь жуткий лес, откуда человек возвращаются прожорливым чучелком, или жить дальше, старательно не замечая уплотняющуюся лязгающую жуть.
Большинство рецензентов сетует на несбалансированность композиции «Вьюрков»: страшно перегруженная экспозиция к середине книг напоминает жестокую считалочку на выбывание. Я не буду исключением, мне тоже грустно. Автор неспешно водит читателя от забора к забору, аки Швейк зазевавшегося слушателя по истории Будейовицкого полка, добросовестно сообщая, что а вот эту малосимпатичную семейку хтонь сглотнула вот так, пройдемте к следующей калитке. Читателю механизм ясен уже после третьего примера, он ждет уж рифмы «розы», сплетения событий и половодья чувств, но вместо этого получает пятый и восьмой примеры.
События, половодья и собственно сюжет стартуют в последней трети — интересным небанальным образом, который, наряду со зрелым мастерством рассказчика, искупает и оправдывает затянутость прелюдии. Но текст, боюсь, к тому времени уже теряет слишком многих читателей, которым сутью своей обязан понравиться и которых даже обязан пробить.
Дополнительный расхолаживающий момент связан с тем, что герои поначалу (по о-о-очень длинному началу) вводятся сугубо как расходный материал, десяток глав можно начинать фразой «Совсем иначе сгинул наш следующий персонаж». Это не позволяет родиться ни эмпатии, ни сладкому ужасу, ни малейшему сочувствию, будто быстро начитываешь к зачету по современной фольклористике хорошо беллетризованные городские легенды из крипового вики-ресурса.
Такое мясо, не налепленное на костяк сюжета и не направляемое жилами завязанного на героя конфликта, оказывается совершенно безвкусным, как бы ни искушен был повар.
Потом — поздновато, на мой взгляд, — все исправляется. «Вьюрки» оказываются довольно ладной и совсем не плоской мегаисторией о проклятии ответственности и безответности. Книгу Дарьи Бобылевой, конечно, не следует проводить по ведомству хоррора и фантастики, хотя она откровенно отыгрывает классические приемы, темы и сюжеты Уиндема и Финнея (ну и вдохновлявшегося ими Кинга, конечно), неизбежно упираясь в Голдинга. Потому что «Вьюрки» — откровенная притча, явный оммаж «Повелителю мух», к несчастью, малость заспавший старт, но, к счастью, вполне самостоятельный и умелый. И это предельно конкретная, настоящая нутряная драма на до боли нашем материале.

«Параллельщики»

Татьяна Буглак

(«Новые горизонты»-2019/1)
Как и в прошлом году, выкладываю свои отзывы на книги, номинированные на премию «Новые горизонты» (в жюри которой вхожу). Один день — один отзыв, авторы ранжированы по алфавиту, оценку не указываю.

Ничем не примечательная девушка попадает в параллельный мир, мило сочетающий научно-технический уют советского разлива с эхом недавних гражданских войн и постоянной угрозой межпространственного технотерроризма. Там она находит настоящих друзей, смысл жизни и повод время от времени жертвовать собой.
«Параллельшики» примечательны и даже полезны как один из примеров очерка (который когда-нибудь все-таки будет написан) про кризис российской фантастики в первых декадах текущего века, но почти невыносимы для случайного читателя. Случайным следует признать всякого непривычного к дамским, при этом сдержанно левацким попаданческим романам, отличающимся от стандартных вялостью сюжета и всепоглощающей детализацией.
Текст представляет собой кристально чистый пример эскапизма, влажной мечты о бегстве из нашего ужасного мира (где почти нет «русских товаров» и где «На меня косо посматривали на улицах — я слишком открыто улыбалась, отвыкнув носить маску равнодушия и отстранённого эгоизма») в славную реальность чистой дружбы, вынужденного самообеспечения, власти «военных, но не вояк, а хорошо знающих экономику, умеющих действовать и в стране, и во внешней политике», романов Другаля, экранизаций Снегова и Ле Гуин. Идеологически это утопия 20-х годов типа «Месс-менд», зацикленная на мелочах и дотошно подробная (бесконечные повествования о том, что кушали герои на завтрак, а что на обед, заткнет за пояс иную любящую бабушку), ну и немножко «Незнайка» — в Солнечном городе (там, где про чудесные дома и аппараты) и на Луне (там, где политэкономия), но везде, увы, сильно хуже оригинала. Эстетически — фантастика ближнего прицела 50-х: много пафоса и забалтывания сюжета наукообразной ерундой, счастливо избавленной от любого сходства с реальной наукой — любой, включая психологию и филологию. Литературно — стандартная самиздатовская простыня (хотя, похоже, книжное издание на подходе). О языковом чутье рассказчицы более-менее все говорит данное ей (и благосклонно принятое ею) ласковое прозвище Сплюшка.
Отдельный забавный момент связан с пещерной ксенофобией — ну, будем считать, повествовательницы, — которая явно считает себя интернационалисткой, гвоздит гадкую спесивую москвичку, сочетающую сословное высокомерие с православным и высокорусским, — но то и дело напоминает о национальности нерусских героев (лукавое лицо татарки, мощный башкирин, пожилой вдовый узбек, азиатская улыбка и т. д.), а заметную часть злодеев маркирует украинским произношением.
Цитата напоследок:
«А я ставила фоном песни из «Архимедов» и «Электроника», крутила по вечерам фильмы сорокалетней давности, а в обеденный перерыв, не скрываясь, читала Стругацких и Бредбери, и столь же недоумённо глядела на спрашивавших меня «с тобой всё в порядке?». И не понимала, как можно слушать очередную попсовую муть, называть научной фантастикой комиксы, не знать, где Полярная звезда, и верить в «Битву экстрасенсов».
К марту от меня отстали даже самые любопытные приятельницы, причём многие вообще перестали со мной общаться. Знакомые же парни, повёдшись было на мою «модельную» стройность, а на самом деле — болезненную худобу, — и попытавшись привлечь к себе моё внимание, быстро исчезали с горизонта, услышав какое-нибудь безобидное замечание про «гениальность» боевика и «крутизну» РПГшки. Некоторые всё же удосуживались бросить перед исчезновением: «Слишком умная, да? Кота купи, и учи!», и, вопреки общепринятому представлению, быстро находили утешение в обществе некрасивых, но глуповато-восторженно смотревших на них, и не помнивших даже таблицы умножения, девушек. Я лишь смеялась, вспоминая, с каким уважением и Лот, и Виталий, и вроде бы воспитанный в традиционной мусульманской семье Шафкат относились к своим жёнам, гордясь тем, что такие умные девчонки выбрали именно их среди других достойных. Но в моём родном мире и привычном для меня кругу общения принято было быть первыми среди посредственностей, а не равными среди талантливых.»

Нетвиты 2019/15

Как перестать орать:
1. Начните орать.
2. Перестаньте.

Гы. Avengers: Tatarussian Edition (к ФБ-записи Андрея Петрова: «Ну кстати, теперь я мечтаю, чтобы Шамиль Идиатуллин написал роман, где непобедимый полицейский Мухаметзянов из «Татарского удара», всемогущий Бравин из «СССР» и всезнающая Лена из «Бывшая Ленина» спасают Россию от чего угодно. Такой реалистический комиксоид»)

Ламбада, все ночи, полные огня.


Улыбка Уэнзди Аддамс. Фото (с) сайт АСТ

Пролюбил со всей пылкостью.

Но то, что держит вместе все три сентября, заставляет меня прощаться с тем, что я знаю, и мне никуда не уйти.

Why, why, why, Delilah, где взяла такие ножки?

Хоть ты и правду нам сказал, мы пощадить тебя не можем. За злодеяния твои суровый до’говор выносим.

Сегодня решится, запятая или точки нужны в реплике «Большой шлем привет!»

В следующем году он решил завершить свою карьеру и несколько чужих.

Тоска объявлений

Я участвую в трех мероприятиях ММКЯ-2019 (ВДНХ, павильон 75).

1. 4 сентября с 13.30 до 14.00, площадка T41 – презентация романа «Бывшая Ленина»

2. 6 сентября с 13.00 до 14.00, Первая сцена — дискуссия «Мир без будущего: как кризис фантастики сказывается на литературной и общественной ситуации?»
Участвуют также гениальная Мария Галина и автор следующего «Актуального романа» в Редакции Елены Шубиной Дмитрий Захаров, литкритик Василий Владимирский и бренд-менеджер FanZon Дмитрий Злотницкий

3. 7 сентября с 17.00 до 18.30, Первая сцена — творческая встреча «Город как текст. Литературные отражения». Казань в жизни и в произведениях писателей Шамиля Идиатуллина, Гузели Яхиной и Булата Ханова

Приходите.

Вместе с выцветшими красками

Стартовала новая атака на дом Яны Дягилевой: на сайте Госинспекции по охране объектов культурного наследия Новосибирской области появился «акт государственной историко-культурной экспертизы выявленного объекта культурного наследия» на 317 страницах.
Эксперт А.Ф.Мартынов, найденный аж в Иванове, как и предполагалось, не обнаружил «той особой исторической, архитектурной, научной, художественной или иной значимости», которая позволяет воссоздать или сохранить дом Яны Дягилевой в качестве памятника или музея (на чем давно настаивают новосибирские активисты). А.Ф.Мартынов, судя по приведенным им в начале акта сведениям, по образованию инженер, специализирующийся на электроприводах и автоматике промышленных установок. В качестве «эксперта по проведению государственной историко-культурной экспертизы» он был аттестован 17 июля 2019 года — через 9 дней после того, как приступил к указанной экспертизе.
Я не инженер и тем более не аттестованный эксперт по экспертизе. Но хотел бы обратиться к Новосибирской Госинспекции по охране объектов культурного наследия как журналист, писатель, гражданин, а также поклонник творчества Яны Дягилевой с 30-летним стажем.
Не позвольте снести дом Янки.
Яна Дягилева прожила всего 24 года, большей частью в этом самом одноэтажном деревянном доме на две малюсеньких квартиры с печным отоплением и без подвала. Здесь, в квартире №2 общей площадью 27,8 м, она существовала с рождения, здесь она писала песни, принимала друзей, включая Александра Башлачева. В этом доме Яна Дягилева стала той Янкой, которую мы знаем, уникальной личностью, поэтом и музыкантом, умудрившимся вплести в высокую нонконоформистскую поэзию вполне глобальные рок-мотивы и глубинно русский бабий плач.
Янка прославила Новосибирск, Сибирь и Россию. Ее творчество стало национальным достоянием. Ее песни до сих пор любят, цитируют и исполняют в общагах, на кухнях и в концертных залах, причем не только в России (см. альбомы и концерты Пелагеи, Алины Симон и Massive Attack).
Тот грустный и нелепый факт, что в Новосибирске до сих пор не все понимают или не хотят понять, чем была Янка для всех нас, всего лишь доказывает правоту трюизма про пророка в своем Отечестве. Между тем, текущую ситуацию емко и разносторонне описывает едва ли не любая наугад выдернутая из Янкиных альбомов строчка — от «Не положено» и «Дом горит, козел не видит» до «Продана смерть моя» и «Может, простят».
Музей Яны Дягилевой может и должен стать памятным местом и одним из культурных и, прости Господи, туристических центров Новосибирска. Застройка на месте дома Яны Дягилевой будет символом несмываемого позора.
Пожалуйста, не сносите дом Янки.

Сами вы не местные

«Отечественные руководители в совершенстве владеют искусством разнообразного и многоэшелонного реагирования на то, что считают угрозой. На проявления этого искусства, в свою очередь, разнопланово реагирует общественность. Абсолютное большинство ее представителей по советской привычке держит эмоции при себе, не вынося дальше сначала кухни, теперь — соцсетей. Активничает всегда меньшинство, в первую очередь демократической и национально-просвещенной направленности. Даже на фоне этого меньшинства голос откровенной реакции долгое время был малоразличимым — пока не попал в резонанс с официозными троллями и не слился с голосом ботов. Этот голос стал определяющим и всезаглушающим, да таким пока и остается. В Татарстане он талдычит не только про «как там у хохлов» и пятую колонну, но и про «удащливых» феодалов и недалекую татарскую деревенщину, которым давно дать по рукам. Но примечательны не они.»

По просьбе проекта «Открытый Университет» внезапно выступил с кратким курсом В̶К̶П̶(̶б̶)̶ истории родной республики.